Глава 3
Решив, что для первого знакомства впечатлений достаточно, нащупываю пяточку Маши и нежно поглаживаю подушечками пальцев. Малышка постепенно умолкает, прислушиваясь к своим ощущениям. Не знаю, в чем секрет, но этот метод всегда работает исправно.
— Эльвира, побудь с ребенком! — очнувшись, приказывает Дима надменной женщине.
Надо же, я думала его нескоро «отпустит». Стойкий оказался. Сразу видно, деловой человек. Только почему он зовет мать по имени? Или я что-то не так поняла.
Впрочем, причуды этой семейки меня не касаются!
Не спешу отпускать малышку, потому что будущая свекровь, или кем она мне приходится, явно не в восторге от знакомства.
— А ты, — грозно рычит на меня Дима. — Ко мне! На разговор!
И разворачивается, направляясь к кабинету. Привык на работе всем указывать, хозяин жизни!
Быстро оцениваю обстановку, выбирая наиболее безопасное место для Маши, а потом гордо и уверенно шагаю в спальню Эльвиры. Оставляю малышку на пушистом ковре: здесь она не упадет, не ударится, да и забраться сильно некуда.
— Просто смотрите, чтобы Маша никуда не влезла, — из моих уст звучит как приказ, но на самом деле сказывается волнение.
— Да как ты смеешь, пигалица? — шипит гадюкой Эльвира. — Надеюсь, он вышвырнет тебя вон!
— Меня зовут Екатерина, — дерзко вздергиваю подбородок. — Если не запомните, то запишите. А то возраст, я все понимаю.
Удаляюсь под шумное фырканье женщины. Намеренно оставляю двери приоткрытыми, чтобы приглядывать за малышкой. Из Эльвиры нянька явно неважная получится.
В кабинете меня уже ждет Дима. Стоит, сложив руки в карманы. Смотрит на меня, словно бык на красную тряпку, даже ноздри раздуваются. Хорошо хоть пар из ушей не валит.
Он в ярости и растерянности одновременно. Значит, все-таки допускает вариант, что мог обзавестись наследником.
— Ночной клуб «Элит»... Пятизвездочный отель «Президент»... Маше полгода. Считать не разучился? — бросаю отрывистые факты, намекая на наше знакомство и первую совместную ночь.
Дима напряжен, в глазах — сомнения вперемешку с испугом. Мысленно подсчитывает сроки, а я заранее знаю, что все сходится. Неужели я бы приперлась сюда просто так?
— Дима?..
Мужчина взмахивает рукой, намекая, чтобы я заткнулась. Но я не собираюсь слушаться его. Надо дожимать!
— Я думала, ты будешь рад нам, — сглатываю судорожно. — Я же до сих пор люблю тебя, глупый, — шепчу с придыханием, и саму чуть ли не тошнит от наигранности моих же слов.
Однако на Диму действует этот банальный прием. Он застывает, изумленно округлив золотисто-карие глаза, и даже дышать прекращает.
Пользуясь его замешательством, подхожу ближе и, схватив руками за футболку, притягиваю мужчину к себе, впиваясь в его губы. Долго уговаривать Диму не приходится.
Этот мужчина безотказно реагирует на три Ж: женщина, живая, желание утоляющая.
Поэтому холодные руки Димы нетерпеливо ложатся на мою талию, а поцелуй углубляется, душит меня и пожирает. Замираю и про себя считаю до десяти. Мужские ладони спускаются ниже и умело скользят по моим бедрам, каждым касанием посылая мелкие разряды тока. Опытный соблазнитель, и от этой мысли становится еще обиднее.
Прерываю поцелуй, касаюсь губами гладко выбритой, но шершавой, грубой щеки. Прижимаюсь плотнее к явно натренированному телу.
— Завтра мы перевезем вещи, — нарочито нежно шепчу Диме на ухо, обхватывая губами мочку. — Поможешь нам? — веду язычком вниз по шее.
Реакция, как я и ожидала, запоздалая. Дима отодвигается, как в замедленной съемке, с трудом переводя дыхание, потом треплет свои волосы и, наконец, сурово смотрит на меня. Но во взгляде все еще переливается патока желания. Животное — оно и в депутатском кресле животное!
— Какие вещи? — рявкает он, одумавшись. — Ты совсем ох... — косится на приоткрытую дверь, через проем которой видно Машу, и продолжает тише, словно та может подслушать и что-то понять. — Очумела? Заявляешься сюда с ребенком...
Прерываю его поток сознания, уложив пальчик на тонкие губы. Цокаю язычком неодобрительно и качаю головой.
— Не выражайся при дочери, — произношу нараспев, отчего Дима мрачнеет еще больше. — Раз уж ты не рад нам, то мы просто уйдем.
Пожимаю плечами и закусываю нижнюю губу, на которую тут же опускается жадный взгляд Димы. Животное! Впрочем, для меня это уже не новость!
Совладав с собой, мужчина возвращается к моим глазам и усмехается победно. Рано радуется!
— Что, и даже чаю не попьете? — бросает ехидно, и в этот момент хочется залепить ему пощечину, чтобы убрать эту мерзкую улыбку с лица, но я сдерживаюсь. — Так я вас провожу.
Указывает рукой на дверь, будто пропуская. Любезно, галантно... Лицемер!
Разворачиваюсь на каблуках и делаю пару шагов к выходу, но на пороге бросаю небрежно:
— Думаю, прессе будет интересно узнать, как кандидат в депутаты Дмитрий Щукин выбросил за дверь собственного ребенка.
Еще один крохотный шажок и останавливаюсь, ожидая реакции. Слышу тяжелое дыхание позади — и взрыв!
Чувствую грубую хватку на своем локте, а потом меня проворачивают вокруг своей оси. Едва не теряю равновесие, из-за чего вынуждена вцепиться в накачанные плечи Димы. Было бы проще, если бы он оказался толстым и обвисшим! Неправильный депутат!
Щукин перекладывает ладонь на мой затылок и больно сжимает волосы. От мужчины пахнет злостью и отчаянием. А еще зерновым кофе и благородным парфюмом. Никакого привкуса табака. Все же я была не права: он не курит.
— Думаешь, я настолько глуп? — рычит мне прямо в губы. — Я сделаю тест на отцовство, и полетишь ты после этого...
— Без проблем, — твердо выдыхаю я. — Хоть сейчас, чего зря время терять.
Смотрю в его медовые глаза смело и уверенно.
— Ты понимаешь, что если родство не подтвердится, я тебя... — изображает какой-то непонятный жест свободной рукой, но несложно догадаться, что имеется ввиду.
— Подтвердится, — выдыхаю ему в лицо и, проведя пальчиками по пылающей от злости щеке, лепечу. — Я же ни с кем, кроме тебя...
— Хватит! — поднимает руку, останавливая мои «любовные признания». — Я тебя не помню даже, — на этих словах я расслабленно выдыхаю.
Опомнившись, отстраняюсь от Димы и прячу лицо в ладони. Делаю вид, что содрогаюсь в безутешных рыданиях. А сама то ли смеюсь, то ли от нервов бьюсь в истерике. Не важно, главное, чтобы выглядело правдоподобно.
— Трындец какой-то! — рявкает Дима обреченно.