По-взрослому

На следующее утро Мин не едет на работу как обычно. Надев свой любимый синий костюм, парень приводит себя в божеский вид и отправляется к машине. Всю дорогу Юн очень переживает, да и он не совсем готов становиться отцом для подростка, но отказаться от этой роли не может. Подъезжая к большому зданию с унылой вывеской «Детки у нас обретают дом», Мин вылезает из машины, направляясь внутрь.
      Утро нового дня для Чимина теперь не рутинно. Он собрал свои вещи ещё вчера, к слову, их было так мало, что даже если он собирался этим утром, много времени это бы не заняло.

Потертая чёрная спортивная сумка, заполненная вещами лишь наполовину, уныло стояла у дверей, а сверху на ней лежал среднего размера заяц с неестественно длинными ушами и лапами. Эту игрушку ему подарил вчера Тэхён, потому что, узнав о том, что Чимин покинет «родной дом», не смог сдержать слез. А оставить что-то в память о себе очень хотелось. Сначала он долго «втирал» бедному Чимину жука-оленя, но Пак шёл в отказную, оправдываясь тем, что не сможет уследить за насекомым. Вскоре они сошлись на том, что Тэхён подарит ему игрушку детства. Отрывая ее от сердца, он совсем об этом не жалел.

      Едва только Юн зашёл в корпус детского дома, он почувствовал знакомый запах столовской еды и громкий гул ребятишек. На лице Мина это отражается сразу же: помимо весёлого детского гама и полусырой еды мужчина вспомнил о том, как в таком же заведении сверстники издевались над ним, не только избивая, но и делая много вещей посерьёзнее, на которые всем, включая воспитателей, было плевать. На пороге его встречает женщина, видимо, директор, которая приветливо заводит:

— Здравствуйте. Господин Мин? Чимин уже ждёт Вас в своей комнате. Пройдите в конец коридора.

      Женщина указывает направление и, попросив расписаться, отдает документы, оставляя себе копии. Юнги убирает все бумажки в свой кожаный портфель и направляется к новоиспечённому сыну. Постучав в дверь, Мин входит внутрь, пытаясь хоть немного улыбнуться. Выходит это из ряда вон плохо, но по-другому он не умеет.
      Вошедший в комнату новоиспечённый отец почему-то Чимина очень смущает. Его строгие черты лица, хитрые серьезные лисьи глаза и жесткий суровый голос говорили о том, что мужчина уж слишком неприветлив. Делать нечего: остаться в детдоме нельзя, да и у «отца» выбора другого, скорее всего, нет.
Чимин теперь чувствует вину за то, что он станет обузой, и хочет провалиться сквозь землю.

— Здравствуй, я Мин Юнги.

      Юн протягивает ладонь пареньку, что был довольно симпатичным, но очень грустным.

— Здравствуйте-е, хён, то есть, отец, — тянет Чимин совсем беззлобно и давит из себя улыбку, — Чимин. Ну... в смысле Пак Чимин, — вытянутую ладонь Чимин пожимает своей пухленькой и привстает с постели, потому что сидеть уже было как-то неловко.

— Лучше «хён», — криво улыбается Юн.

      Мин берет вещи Пака, а кролика отдает Чимину.

— Пойдём, или хочешь с кем-то попрощаться? — Юнги пытается говорить более приветливо, хотя, и это у него выходит плохо.

— Я... Только на секундочку, не хочу Вас задерживать, — вполголоса произносит Чимин и вылетает из комнаты.
Через минуту он уже обнимает Тэхёна и тихо плачет тому в плечо.

— Тэ, не забывай меня, пожалуйста...

      Тэхён тоже слез не сдерживает и гладит Чимина по голове, крепко обнимая второй рукой.

— Ты что, Чимин? Я о тебе не забуду.

      Они ещё с минуту крепко обнимаются, прощаются будто бы навсегда, и отпускают друг друга. Воспитателей, которых нашёл, Чимин тоже обнял и направился к воротам, ведущим из детского дома совсем в неизвестную жизнь, неизведанный мир.
      Юнги казался очень злым и холодным человеком, практически противоположностью парниши. Разве такие люди уживаются?

«Наверное, да», — успокаивает себя Чимин, действительно, надеясь, что Юнги не обидит его и не сделает больно.

      Хотя, в это верилось меньше всего: ведь Пак теперь, как аппендикс; ненужный, лишний. Чимин не поворачивается к зданию лицом: плакать снова он не хочет. Его щеки и нос и так слишком розовые и «отец» сразу поймёт — из-за чего.

— Я всё. Извините, что так долго, — кланяется Чимин и прижимает к груди кролика.

— Ничего, садись, — Юн приоткрывает двери пассажирского сидения и закрывает за севшим мальчиком.

      Когда машина трогается, Юнги неловко начинает разговор:

— В какую школу ты хочешь ходить? В ту, которую ходил здесь или... у моего... нашего дома рядом тоже есть школа, говорят, она хорошая.

      Мин сосредоточенно смотрит на дорогу, пытаясь скрыть своё смущение; старший не очень привык говорить с людьми, а тем более с детьми. Пак вздрагивает и отворачивается в сторону, смотря на расстилающиеся дома вдоль дороги.

— Я... я не знаю. Наверное, в ту, что ближе к Вашему дому, хён...

      «Нашим» дом Юнги он назвать не мог; да и как-то неловко вообще было вести разговор. Чимин все время кусал пухлые губы и старался избегать взгляда с Мином.

— Ладно, как хочешь. Думал, тебе бы хотелось учиться с ребятами, которых знаешь...

      Остальную дорогу они молчали. Молчание было слишком нагнетающим и, кажется, из-за него становилось душно, а воздух становился спертым. Вскоре Юн останавливает машину у большого торгового центра.

— Пойдём. Я не знаю, что тебе надо, потому решил купить вместе с тобой. Да и домой нужны продукты, так что... — Юн покидает машину, захватывая с собой кошелек и телефон.

      Чимин, вроде бы, прослушивает часть монолога Мина что-то про продукты и только после того, как осторожно прикрывает дверь машины, пассивно протестует:

— Мне... мне ничего не нужно. У меня все есть.

      Тяжелый взгляд Мина Чимин все же выдерживает и продолжает:

— Я... Это лишняя трата денег, я не хочу доставлять Вам дискомфорт.

— Будешь капризничать — куплю все на свой вкус, а вкус у меня не очень, — Юн закатывает глаза, — Купи в этом магазине десять вещей. Я буду считать. А я пока кое-куда сбегаю.

      Мин протягивает младшему карту, показывая на один из брендовых магазинов, вывеска которого «кричит» яркими красками.

— Пароль два-девять-восемь-два.

      Чимин задохнулся бы от возмущения, но деваться было некуда. Мысленно прокручивая четыре сказанных цифры, чтобы не дай бог те не забыть, парень направляется в сторону указанного ему магазина.

      «Ладно, выберу что-нибудь подешевле», — решает Чимин, но, увидев пару ценников, просто утопает в румянце. Как из этого можно вообще выбрать что-то дешевле?
Чимину приглянулась кофта в полоску, черно-белая, такая как была на нем, но новая и качественная. Стараясь не смотреть на ценники, он берет ее и ещё пару кофт однотонного мятного и розового цветов. Ещё Чимину понравились чёрные джинсы с прорезями и обычные чёрные кеды с белой подошвой. Все это он относит на кассу и расплачивается, решив, что пять вещей будет достаточно. Оглашённая сумма к оплате Чимина вгоняет в краску и он, стараясь не смотреть продавцам в глаза, выходит из магазина с красивыми пакетами в руках. Юнги нигде не видно, а теряться он не хочет. К счастью, «отец» подходит к нему со спины.

— А ты непослушный, — хмыкает он, показывая SMS-ку от банка, что висела на экране блокировки, — На такую сумму нельзя купить десять вещей.

      Ещё час они проводят время, уныло таскаясь по магазинам; Юн покупает младшему несколько пар обуви, довольно много одежды и белья. Напоследок они заходят в магазин с товарами для дома.
Мину уже порядком надоела эта возня, поэтому он лениво кидает:

— Надо купить постельное белье и ещё что-нибудь в комнату. Подушки какие-то или ещё что... В общем, выбери, пожалуйста, и приходи в кафе напротив.

      Юн так и не забирал у младшего карту, потому просто покинул дурацкий отдел для дома, оставляя Чимина одного. Чимин полавировал среди огромных полок с утварью для дома и все-таки нашёл то, что искал. Один комплект постельного белья он выбрал в нежно-персиковом тоне, а второе темное и тяжелое для визуального восприятия. Пак посчитал, что именно это понравится Мину, поэтому на выборе своём остановился решительно. Наволочки для диванных подушек Чимин выбрал в одном цвете, темно-бордовом. Он так увлёкся этим занятием, что случайно зашёл в отдел посуды и взял две приглянувшиеся ему чашки. Обе они были темно-зелёными, а на них были изображены веселые сонные пандочки.
      Чимин устало выдыхает, когда свои покупки еле как дотаскивает до стола, где сидит Юнги.

— Хён, я всё...

      Он скромно усаживается на край стула и зачесывает челочку назад, обнажая лоб.

— Молодец, — хвалит Мин, наконец-то замечая пакеты нормальных размеров. К этому времени старший уже заказал два обеда, десерты, кофе и какао с маршмэллоу для Пака.

— Кушай.

      Чимин поднимает на Юнги усталый взгляд, но отказываться от предложенного то ли боится, то ли стесняется. Поэтому уплетает меньшую часть порции. На самом деле Пак ел всегда очень мало, поэтому и был таким худощавым. Все всегда замечали, что его кожа буквально светится, а рёбра выпирают из-под кожи.
      Чимин ещё не до конца понял: либо Юнги перестарался с обилием «заботы», которую, видимо, не умел показывать, либо хотел просто расположить подростка к себе.
      Но ему, действительно, не было нужно дорогих вещей и такого внимания. Да и все ещё по-прежнему он чувствовал себя лишним, несмотря на то, что Юнги старался показать обратное.

— Хён, можно мы поедем домой, пожалуйста?

— Конечно, сейчас поедем.

      Юнги тоже съел не все. Для него приём пищи был неприятен; старший не любил поглощать пищу, потому тоже был словно скелет.
Когда официанты унесли посуду, Юн протянул Паку две коробки. В одной был смартфон, а во второй ноутбук.

— В общем, я не знаю, что ещё нужно детям в твоём возрасте. Если ты хочешь ещё что-то, всегда можешь купить на деньги с карты, что я тебе дал. Надеюсь, пароль ты запомнил? — усмехается тот.

— Два-девять-восемь-два, — произносит Чимин на автомате, а Юнги смеётся.

      Уже в машине Юнги кладёт ладони на баранку и выдыхает:

— Ты это, прости, я не очень умею быть отцом...

      Старший вообще не понимает как ему вести себя с Чимином, потому и тушуется.

— Я это заметил, — по-доброму ухмыляется Чимин и почему-то начинает откровенничать, — родителей у меня не было с раннего детства, поэтому я и сам не знаю, как правильно они должны себя вести... Будем считать, хён, что Вы все делаете правильно.

      Чимин немножечко осмелел и теперь свободно мог смотреть в глаза Юнги, но все ещё каждый раз покрывался румянцем.
      Квартира Мина была слишком большой и просторной, но почему-то в тёмных тонах.

— Да тут же потеряться можно, — выдыхает Чимин, пытаясь сразу все увидеть и запомнить.

А Юнги смеётся.

— Купить тебе навигатор?

      Старший проводит небольшую экскурсию. Вся его квартира в темно-синих цветах: об этом позаботился лучший дизайнер Сеула. Заканчивают они в длинном коридоре.

— Тут моя спальня, а рядом кабинет. Я чаще всего нахожусь где-то здесь. Напротив две гостевые комнаты. Можешь выбрать ту, что понравится, и она будет твоей.

      Чимин выбирает ту комнату, где, как ему кажется, больше света. Укладывает на застеленную кровать зайца, сумку и пакеты с новой одеждой и техникой.
О таком он даже и мечтать не мог, но важно ли это все? Для Чимина — совсем нет, он мог бы обойтись и без дорогой техники, и без дорогой одежды.
Чимин никогда и не завидовал сверстникам с богатыми родителями. Такие, обычно, всегда зазнавшиеся и никогда не водятся с «отбросами». Пак всегда обходился без телефона, он вырос на улице, где находил себе развлечение вместе с другом. С Тэхёном.

— Я тут подумал... Может, я все же буду ходить в ту школу, где обучается мой друг? Просто... — снова говорить о том, что он не хочет доставлять дискомфорт, Чимин не решается. Замолкает и глупо переводит тему, — хён, я чашки выбрал. С пандочками. И ещё угадал с темно-синим постельным бельём.

      Чимин тянет новоиспечённого отца в коридор к остальным сумкам и выуживает из одной коробку с постельным бельём. Другой пакет он тащит на кухню: в нем как раз так сильно понравившиеся чашки и продукты.

— О, здорово. Про школу... Конечно, можешь ходить туда. Я работаю недалеко и смогу отвозить тебя.

      Мин моет новые чашки и ставит на полку в то время как Пак разбирает пакеты.

— Ты, наверное, устал, так что отдыхай. А я ненадолго отъеду по делам. Можешь делать в квартире все, что захочешь, и прогуляться в парке: он недалеко от дома. Но только далеко не ходи! Мой номер есть в телефоне.

      Чимин съёживается от слов Юнги; почему-то остаться одному в квартире ему становится страшно.

— Ладно, хорошо.

      Пак провожает хёна и усаживается на комод в коридоре. Выдыхает и собирается с мыслями: как-то все быстро закрутилось в его жизни, быстро и по-сказочному. Правда, Тэхёна не хватает.
Он ловит взгляд на своём отражении в зеркале и вздыхает снова: нужно сделать много всего.
      Чимин до самого вечера хозяйничает в новом доме. Он застилает новое постельное белье в комнате Юнги, в которой кровать была невероятно большой.

«Если он одинок, зачем ему такая?»

      Затем он перестилает и свою новую постель. Разбирается с техникой, раскладывает вещи в шкаф.
Мина не было уже второй час, и Чимин решил приготовить что-нибудь для него, ведь посчитал, что тот вернётся уставшим.
      Ещё целый час Пак проводит на кухне и готовит ужин. Готовить он умел очень хорошо, просто реализовываться в этом не всегда позволяли условия.
Оставив простой, но вкусный, ужин на столе, Чимин удаляется в свою комнату и уваливается на постель, не расстилая ее и подминая под себя тушку плюшевого зайца. Так он и засыпает.

Юнги заканчивает работу и выходит из здания. Погода сегодня пасмурная, как и настроение. Неуверенность в себе пожирает Мина. А вдруг он не справится? Вдруг Чимину будет с ним хуже, чем в детдоме? Да и какой из него вообще отец? У Юнги даже серьёзных отношений не было, а тут ребёнок, с которым вообще не понятно, что делать. Слава богу хоть не совсем маленький, иначе бы у него крыша окончательно поехала.
Сегодня Юнги старался порадовать «сына» покупками, но тот все равно был грустным, и Юн, конечно, винит в этом себя. Ну, просто, вот он такой человек; любовь и ласка для него что-то непонятное.
      Мин садится в машину и едет домой, рассекая колёсами иномарки грязные лужи. Дома тихо, но по-необычному вкусно пахнет. То ли Чимином, то ли едой. Хотя, наверное, всем сразу. Найдя на кухонном столе ужин, Юн невольно улыбается. Честно говоря, он ни разу не ел за этим столом, хоть и живет тут пятый год. Ну, вот так вот вышло, он ест только один раз — днём на рабочем месте. Но сейчас старший с удовольствием уплетает домашнюю еду, которая настолько вкусна, что в глазах появляются слезы. Похоже на то, как готовила мама... Юнги убирает за собой посуду, а остатки в холодильник. После этого старший принимает тёплый душ и переодевается в пижаму. Перед сном он решает зайти к новоиспеченному сыну.
      Юн тихо отворяет дверь, впуская в комнату тонкий лучик света. Он подходит к кровати и садится, смотря на спящее лицо подростка. Мин тяжело вздыхает. Как же этот малыш жил всю жизнь без семьи? У Юнги хотя бы до пяти лет была мать... Он осторожно заворачивает Чимина в края одеяла и уходит к себе.
Новые простыни быстро усыпляют его, погружая в глубокий и спокойный сон.

      Чимин просыпается в новой постели от лучей яркого солнца, которые приветливо и ненастойчиво бьются в окно. Пак садится в кровати и потягивается, улыбается новому дню и выползает из комнаты. Он не помнит, как уснул вчера вечером, но точно помнит то, что Юнги дома ещё не было.
      Кухня встречает его чистым столом — и Чимин спокойно выдыхает. Хён был дома и поужинал прежде чем лечь спать. Времени было ещё достаточно, поэтому Пак решил приготовить завтрак для себя и... отца.
      До сих пор Чимину непривычно даже в своей голове называть опекуна подобным образом. Но, как ни странно, он рад, что угодил грубому на первый взгляд мужчине. Да и как-то отблагодарить за дорогие подарки и одежду очень хотелось. Что ж, раз Юнги одинок, значит, Чимин позаботится о том, чтобы его дом стал теплее и уютнее, чтобы на плите всегда был готов ужин или обед, а в квартире — преобладал идеальный порядок. Чимин ставит на кухонный стол тарелку с оладьями и плетётся по коридору, выходя из кухни.
Он кротко стучит в плотно закрытые двери комнаты Юнги и приоткрывает дверь. Юнги, суровый и строгий мужчина, во сне, наоборот, казался безмятежным мягким человеком. Может, таким он и является?

— Хён, доброе утро. Вставайте, иначе проспите работу.

      На слова мальчишки Юнги реагирует недовольным ворчанием и переворачивается на другой бок.

— Хён, — нетерпеливо произносит Чимин и входит в комнату, усаживаясь на край постели, что вчера бережно перестелил, — Я приготовил завтрак.

      Юнги что-то слышит сквозь сон и отчаянно не может понять, почему его будят в выходной. Особо не думая, Мин берет что-то тёплое и тянет на себя, неразборчиво лепеча «сегодня суббота, поспи немного и мне дай».
      Да, когда Юн проснётся и поймёт, что обнял всеми ногами и руками практически незнакомого парнишку, ему будет очень и очень стыдно. Но пока он тихо посапывает, забавно дуя губки.
      Вообще у Юнги большие проблемы с тактильностью. От долгого контакта с человеческой кожей ему становится не по себе. Этот суровый мужик слишком стесняется. Но когда Мин спит или только проснулся, он совсем другой человек, который любит обнимать все живое и неживое. Под первую категорию как раз и попал сейчас Чимин.
      Чимин оказывается заключённым в тёплые крепкие объятия мужских сильных рук, которые не дают даже сдвинуться с места. Но сейчас его даже не это беспокоит. И вот этот человек, что пытается выглядеть сурово, одевается в строгие костюмы и строит из себя строгого опекуна, сейчас лежит и картинно дует губы сквозь сон, любвеобильно обнимая и прижимая к себе?
      Чимин хихикает — и только после этого ему становится неловко. Он старается ровно дышать и только теперь покрывается густым румянцем. В сон его не тянет, а уж тем более, будучи подмятым под худощавое, но сильное тело, он вряд ли уснёт. Хотя бы потому что как-то стыдно и неловко.
      Обнимать себя он позволял только Тэхёну и воспитателям. Да и то это было очень редко. И последний раз был тогда, когда они прощались. Черт. И вообще, как он мог забыть, что сегодня выходной? С этими мыслями Чимин все же провалился в сон, прикрывая глаза и непроизвольно утыкаясь носом Юнги в грудную клетку.
      Юнги просыпается  и ловит себя на мысли о том, что сейчас блаженно тепло. Сначала он просто смакует это тепло, но позже начинает просыпаться мозг, что пытается найти источник этого тепла. Мин приоткрывает один глаз и видит чужую макушку совсем близко. Он прекрасно знает о своей дурацкой привычке, потому сразу краснеет, но почему-то не отталкивает «сына». Так он лежит ещё полчаса, пока Пак наконец-то не открывает опухшие ото сна глазки.

— Прости, — тихо просит Юн. Надо бы отстраниться, но как-то совсем не хочется и это чертовски пугает.

      Чимин наконец просыпается и разлепляет глаза. В объятиях он никогда не засыпал, поэтому для него это было ново и необычно, что ли. Правда, он думал, что однажды заснёт в объятиях девушки. Или наоборот. Но Юнги был бы последним человеком, в объятиях которого Чимин бы заснул. И это не потому, что он противен Паку или что-то такое, а лишь потому, что Чимину казалось, что Юнги не тот, кто мог бы обнять или приласкать.

— Я не контролирую это во сне. Мне очень жаль, наверное, тебе это было неприятно, да ещё и небось страшно.

— Все в порядке, — успокаивает смущенного хёна Чимин, — Но по началу, действительно, было страшно.

      Чимин растягивает губы в улыбке, обнажая белый ряд зубов.

— Это вообще-то моя вина, я думал, что сегодня пятница, — говорит Чимин и не находит ничего лучше, чем уткнуться Мину в грудь, потому что щеки снова багровеют от стыда.

      Юнги умиляется такому действию Чимина и тихо хихикает.

— Ничего, я тоже иногда теряюсь во времени.

      Мин не знает, что делать. Чимин не отстраняется, значит, сейчас ему не страшно. Он не уходит, хоть Мин и ослабил хватку. Юну кажется, что волосы у Чимина очень мягкие и шелковистые, потому он решает это проверить, проводя по ним ладонью. Старший вновь прикрывает глаза, гладя Чимина по голове. В своё время он очень скучал по материнской ласке, так что, наверное, и Чимину, совсем не знакомому с любовью родителей, это приятно...

Чимин тихонечко вздыхает и прикрывает глаза. Широкая ладонь Мина уж слишком какая-то нежная и негрубая, а прикосновения слишком приятные.
Он, действительно, никогда не испытывал ни отцовской, ни материнской любви и ласки, поэтому сейчас поддаётся и позволяет хёну путать пальцы в спутанных светлых волосах.
Чимину страшно показаться назойливым. Может, и Юнги его гладит лишь потому, что у него нет выбора, ведь в его постели и его объятиях лежит малознакомый «сын». А вообще уместно ли это слово?
      Во всяком случае Чимин решает ещё хотя бы немного насладиться лаской «отца» и полежать хотя бы пять минуточек вот так, под тихое тиканье настенных часов; насладиться ласковыми руками и размеренно вздымающейся грудной клеткой, внутри которой бьется сердце Юнги.
      Юнги не торопится, тоже наслаждается теплом под боком и запахом Чимина. Атмосфера такая спокойная и очень... домашняя?
      Когда оба смогли оторваться друг от друга, они отправились завтракать. Юнги, конечно, очень понравилась еда, приготовленная Чимином.
За завтраком они тихо говорили о чём-то, а после решили прогуляться в парке, как самая обычная счастливая семья.

———————————————————————————