7.

Еще две ночи Льюис посвятил одной Харриет, вновь и вновь приводя ее в экстаз. И всякий раз она испытывала оргазм, а он обучал ее новым позам и приемам любовной игры. Харриет все сильнее привязывалась к нему. Льюис предпочитал не замечать того, что и сам исподволь привыкает к этой девушке. Но в субботу все резко изменилось.

К немалому удивлению Харриет, ее пригласили на вечеринку. Ради такого случая ей пришлось отменить запланированную встречу с Эллой. Подруга позеленела от зависти, но не обиделась: глупо упускать шанс поужинать в обществе близких знакомых кинозвезд. В качестве компенсации Элла потребовала от Харриет подробного отчета.

– Я хочу знать в мельчайших деталях, как Ровена выглядела, что она ела и пила и как себя вела.

– Ты все узнаешь, и не только о ней, но и о Льюисе, – пообещала Харриет.

– Надеюсь, ты сдержишь слово, – сказала Элла, уже заподозрившая, что между супругом кинозвезды и Харриет завязался роман.

За столом Харриет посадили рядом с Марком.

– Вы работали над полнометражными картинами? – поинтересовалась она, поглядывая на Льюиса, который оживленно беседовал с красоткой евразийского типа.

– Да, и оба фильма получили премию «Оскар»! Конечно, те картины были несколько иного плана, чем та, которую сейчас задумал Льюис. Но сценарий сыграл немаловажную роль в их успехе. Сюжет необходим любому фильму, одних образов мало.

– Вы абсолютно правы, – сказала Харриет.

– А чем занимаетесь вы? – поинтересовался сценарист. Странная гостья, при всей ее привлекательности, явно не разбиралась в киноиндустрии. Почему же ее пригласили на вечеринку профессионалов кино?

– Я помощница Ровены, – ответила девушка. – Она наняла меня на весь период своего пребывания в Англии. Иногда я выполняю поручения Льюиса.

Марк оживился.

– Ровена взяла в помощницы молодую привлекательную женщину? – вытаращил он глаза. – Это нечто новенькое.

– А что в этом особенного? – Харриет рассмеялась.

Марк пришел в еще большее волнение. Его подозрения подтверждались. Неужели Льюис решился настоль экстравагантный эксперимент ради успеха своей картины?

– Вы же знаете, как ранимы кинозвезды. Я полагал, что Ровена берет в секретарши исключительно дурнушек средних лет. Люди кино – особая каста, живущая по своим законам.

– У меня нет опыта общения с актерами и режиссерами, – сказала Харриет. – Но Льюис мне симпатичен. Он очень уравновешенный человек.

Она посмотрела на Льюиса и помрачнела: он уделял евразийской красотке чересчур много внимания.

– Вы замужем, помолвлены или свободны? – спросил Марк, ища подтверждения своему предположению о той роли, которую играет его собеседница в создании новой картины.

– Я абсолютно свободна! – Харриет рассмеялась. – Была помолвлена, однако рассталась со своим молодым человеком незадолго до того, как поступить к Ровене на работу. Здесь я открыла для себя новые горизонты.

– И вам они нравятся?

– Да! Такой чудесной работы у меня никогда не было. – Она вновь бросила косой взгляд в сторону Льюиса.

– Вы не находите Ровену чересчур требовательной?

– Она очень добра ко мне. Большую часть дня они с Крисом изучают различные новые сценарии, а я печатаю письма ее фанатам и помогаю Льюису.

Щеки девушки порозовели, и Марк понял, что его догадка верна. Как ни сложно было в это поверить, режиссер проигрывал сюжет фильма в своем доме. Это объясняло его странные указания относительно изменений сюжета. Значит, его не осеняли гениальные идеи, он просто-напросто пересказывал то, что случалось перед его очередной встречей со сценаристом.

Марк взглянул на Харриет новыми глазами. Если у нее наладилась интрижка с Льюисом, Ровена не могла не узнать о ней. Более того, из сюжета следовало, что Харриет стала невольной свидетельницей полового акта супругов. Да, подумал Марк, внешность действительно обманчива: кто бы мог подумать, глядя на эту скромницу, что ее втянут в любовный треугольник!

У сценариста промелькнула мысль предупредить Харриет об ожидающих ее разочарованиях. Девушка увлеклась режиссером всерьез, а не просто приятно проводила с ним время. Ей казалось, что она соперничает с Ровеной, прозрение, несомненно, доставит бедняжке сильную душевную боль. Пока же она не догадывалась, что стала пешкой в чужой игре.

– Скажите, Харриет, – осторожно спросил Марк, – вы уверены, что эта работа вам подходит?

Харриет с подозрением уставилась на сценариста, пытаясь угадать, к чему он клонит.

– Они чрезвычайно извращенные люди, и если вам захочется вдруг расстаться с ними… это будет нелегко.

– Я не заключенная, – возразила Харриет. – Я вправе уйти отсюда в любое время.

По тону ее голоса Льюис догадался, что она чем-то взволнована. Марк явно сказал ей что-то лишнее. Он негодующе посмотрел на сценариста:

– Какие-то проблемы?

– Нет, разумеется, – покачал головой Марк.

– Харриет?

Она улыбнулась:

– Все в порядке. Просто Марк предупредил меня, что связываться с такими людьми, как вы, небезопасно.

– Если он так считает, ему лучше подыскать других работодателей, – сказал режиссер беззаботным тоном, но у сценариста мурашки пробежали по коже. Льюис безжалостен, и если он решит, что Марк мешает его работе, он немедленно отстранит его от участия в создании фильма и отошлет назад в Штаты. Преж нее успешное сотрудничество, увенчавшееся получением двух премий «Оскар», при этом не будет принято им во внимание.

– К счастью, у Харриет достаточно здравого смысла, чтобы не слушать меня, – сказал Марк. – Я хотел переманить ее к себе, мне необходима опытная секретарша.

– Харриет не просто секретарша! – прервав беседу с банкиром, вмешалась в разговор Ровена. – Она стала полноправным членом нашей семьи. Верно, Харриет?

В этот момент Харриет вспомнились умелые руки, ласкавшие ее недавно, когда на глазах у нее была повязка. Почему у нее возникли странные ассоциации с руками Ровены? Ведь ее там не могло быть! Вероятно, это чувство вины перед ней, подумала девушка.

– Вы очень добры ко мне, – улыбнулась она актрисе.

Кинозвезда рассмеялась своим знаменитым гортанным смехом:

– Вот пример типично английской добродетели! Исключительная скромность. Харриет всех нас очаровала. И моего супруга, и Криса, и меня, естественно. А кто бы мог подумать, что такое возможно, когда мы брали ее на работу. Верно, Крис? Я права, Льюис?

Льюис напрягся, подозревая, что жена увлеклась горячительными напитками, и попытался изменить направленность разговора:

– Ты права, дорогая! Твой архив впервые приведен в идеальный порядок. Кстати, повару удались тарталетки с оливками и помидорами, нужно его поблагодарить.

– По-моему, Харриет могла бы помочь и мне, – сказал Крис.

– С удовольствием, если я не буду занята с Ровеной или с Льюисом, – обернулась Харриет.

Разгоряченный вином, Крис расхохотался:

– Ты ведь сможешь иногда одалживать ее мне, Ровена?

Ровена поджала губки:

– Не думаю, что тебе требуется секретарша, которая стала бы читать тебе сценарий! И разумеется, нет никакой необходимости отвечать твоим поклонникам: их просто нет.

За столом воцарилась тишина. Никто не ожидал столь резкой пикировки сестры с братом, обычно они очень нежно относились друг к другу.

Криса выпад Ровены не обескуражил. Он изобразил обаятельную улыбку и сказал:

– Если бы я не жил в тени твоей славы, все могло быть иначе. Теперь, когда твоя слава секс-символа увядает, я вполне мог бы продолжить семейную традицию и сыграть роль очаровательного соблазнителя.

– Слава Ровены не увядает, а трансформируется, – поправил его Льюис. – Отныне она будет игратьсерьезных женщин. Я не сомневаюсь, что ее ждет успех. Тем более что она сама изъявила желание взять главную роль в моем новом фильме.

– Это верно, – вставил Марк, подыгрывая режиссеру.

– Как это мило с вашей стороны! – Ровена одарила обоих мужчин улыбкой. – Не желает ли кто-нибудь отведать сыра? Или нам, женщинам, пора перейти в гостиную?

Овечий сыр в виноградных листьях был изумителен, как и клубничный мусс. Но Харриет лишь попробовала его и с облегчением удалилась вместе с остальными дамами в другую комнату. Марк расстроил ее, как и Льюис, уделявший излишнее внимание своей соседке по столу.

Ровена славилась не только редким даром завораживать публику своей сексуальностью, но и искусством овладевать сердцами окружающих ее людей. Непринужденно болтая с дамами, приглашенными на вечеринку, и рассыпчато смеясь, она заворожила и затмила собой всех, в том числе и евразийскую красавицу, которая была значительно моложе хозяйки дома.

Но Харриет утешалась мыслью, что кинозвезде все же не удалось завоевать сердце Льюиса: это оставляло Харриет некоторые шансы добиться поставленной цели.

Позже к женщинам присоединились мужчины. Разговор стал оживленнее, голоса – громче, а сигарный дым – гуще. Харриет почувствовала, что задыхается, и вышла на минутку в сад.

Она нашла уединенное местечко и села на скамеечку подышать свежим воздухом летней ночи.

При звуке приближающихся шагов сердце ее за трепетало. Несомненно, это Льюис последовал за ней, подумала она. Но к ней подошел Крис.

– В гостиной душно, – сказала Харриет как можно спокойнее. – Надеюсь, Ровена не обидится на меня.

– Вряд ли она заметит твое отсутствие! – Крис расхохотался. – Когда сестра в центре внимания гостей, она упивается своей игрой, а не пересчитывает, сколько человек ею любуется. Ей нравится быть душой компании.

– По-моему, вы к ней слишком строги! Она вовсе не так тщеславна, как того можно было ожидать от богини секса, – заметила Харриет.

– А ты оказалась значительно красивее, чем я предполагал, – сказал Крис, присаживаясь на скамейку.

Харриет слегка отодвинулась: ей не нравился его интимный тон. У нее еще не поблекли воспоминания о том, как он обращался с Ровеной в спальне.

– Ты всегда была такой красивой? – не унимался Крис. Он положил руку на спинку скамейки.

Харриет едва не рассмеялась, однако в облике Криса ощущалась скрытая угроза, и она сочла благоразумным ответить ему иначе.

– Да, с самого рождения, – с серьезным видом сказала она. – Один из врачей даже спросил у матери, нельзя ли ему посвататься ко мне, когда мне исполнится восемнадцать лет.

– Ты знаешь, что красива, не так ли? – спросил Крис.

– По-моему, вы слишком много выпили. – Харриет еще немного отодвинулась от него. – Красива Ровена, а я только привлекательна.

Он положил ладонь ей на колено. Она оцепенела.

– Ровена – стерва. Она заманивает людей красотой, и они не могут освободиться от ее чар. Ты ведь так не поступаешь?

– Не знаю! Пока еще я никого не околдовала.

– Это не шутка – оказаться в зависимости от кого-то. В конце концов начинаешь презирать себя за слабость, но это ничего не меняет.

Харриет понимала, что ей нельзя показывать, что она осведомлена об интимной связи брата и сестры, и возразила:

– Почему бы вам не жениться и не уйти от сестры, если она вас притесняет и затмевает своей славой? Что вам мешает? Живите собственной жизнью и оставьте Ровену в покое.

– Я в ней нуждаюсь! – с горечью воскликнул Крис. – Мы не можем жить друг без друга. Порой мне кажется, что освободит нас только смерть.

Он сжал ей колено и обнял другой рукой за плечи.

– Известно ли тебе, что такое наваждение? Испытывала ли ты когда-нибудь потребность в другом человеке?

Харриет могла бы ответить, что ей нужен Льюис, но даже если бы ему и захотелось к ней сюда прийти, этому мешал пьяный Крис. Но вместо этого она спокойно сказала:

– Нет!

– По-моему, ты лукавишь! – тихо сказал Крис и погладил ее по шее.

Харриет вскочила и сердито сказала:

– Пожалуй, я пойду в дом.

– Почему же? – Крис удивленно вскинул бровь.

– Потому, что мне стало лучше.

– Льюис не будет по тебе скучать, он занят с Маритой. Она очаровательна, не правда ли? И как раз во вкусе Льюиса.

– В самом деле?

– Представь себе! Льюису нравятся такие женщины. Она абсолютно лишена эмоций, ей важно, чтобы он пригласил ее сниматься. Внешние данные позволяют ей надеяться на успех. Но Льюис только переспит с ней, а сниматься она не будет, это точно. Вот у тебя есть шансы пробиться на экран через режиссер скую постель.

– Но он ведь женат на Ровене! – воскликнула Харриет. Ей хотелось поскорее вернуться в дом, но от Криса трудно было отделаться.

– Он ее побаивается, но не любит. Если бы он ее действительно любил, то постарался бы удовлетворить! – рявкнул Крис.

– Вы забываетесь, разговаривая со мной таким тоном.

Харриет задрожала от скверного предчувствия. И оно ее не обмануло: Крис вскочил и, грубо схватив ее за руку, повернул к себе лицом:

– А почему бы мне с тобой церемониться? Ведь Льюис спит с тобой, не так ли? Это уравнивает тебя с Ровеной, а мы с ней нередко откровенно обсуждаем неудачи ее мужа в сексе.

– Если вы сейчас же меня не отпустите, то я влеплю вам пощечину и позову на помощь! – прошипела Харриет.

Крис отпустил ее руку и сел на скамейку.

– Беги к нему! Но только не обижайся, если окажется, что он тобой больше не интересуется. Льюис быстро охладевает к женщинам, которых он соблазнил. Вы славно позабавились, но теперь все позади. Твое время кончилось.

– Вы пьяны! Я не желаю слушать этот бред! – Она сорвалась с места и побежала вдоль газона к особняку.

За время ее отсутствия гости разделились на пары и самозабвенно предавались разнообразным любовным утехам в холле, в гостиной и на ступенях лестницы. Ровена пила кофе в оранжерее и разговаривала с какой-то женщиной. Ни Льюиса, ни Мариты нигде не было видно.

– Я иду спать, – сказала Харриет. – Спасибо за прекрасный вечер.

– Он тебе понравился? – внимательно взглянула на нее Ровена сквозь облачко дыма от сигареты. – Вид у тебя довольно грустный.

– Просто я немного устала. Я не привыкла бодрствовать в столь поздний час.

– Ты не видела моего брата?

– Он вышел в сад.

– Он слишком много выпил, – улыбнулась Ровена. – Я передам за тебя Льюису пожелание доброй ночи. Сейчас он занят.

Собеседница актрисы рассмеялась:

– В этом можно не сомневаться! Марита не даст ему расслабиться. В прошлом году мой муж едва не умер на ней!

Ровена расхохоталась, и Харриет едва ли не взлетела в свою спальню по ступенькам, уверенная, что они специально издевались над ней.

Она не могла уснуть до шести утра, но Льюис так и не пришел к ней: очевидно, Марита не выпускала его из своих страстных объятий. Харриет поплакала, но успокоилась мыслью, что все мужчины такого типа, как Льюис, ветрены и не стоит из-за этого убиваться. Напротив, нужно постараться привязать его к себе.

Когда Харриет наконец сморил сон, Льюис вы свободился из объятий Мариты и, вытянувшись на спине, стал размышлять над тем, почему этой прекрасно сложенной нимфе, столь искусной в любви, так и не удалось обворожить его. Во время любовной игры он несколько раз представлял на ее месте Харриет, что было ему не свойственно и нервировало его.

В конце концов он разбудил Мариту, велел ей одеться и отправил на своей машине домой. Она ему осточертела, да и ей, судя по выражению ее лица, он тоже надоел. Но все это не имело значения. Минутное развлечение лишь усиливало его влечение к Харриет. Мысль о том, что он не должен спать с ней в ближайшее время, подействовала на него удручающе. Так было предусмотрено планом, но он не ожидал, что будет по ней скучать.

*

На другое утро обитатели дома проснулись после полудня. Первой встала Харриет. Она приготовила себе гренки и кофе и отправилась завтракать в оранжерею. Ей хотелось повидаться и поговорить с Льюисом, тело ее жаждало его ласк, но она не знала, что сказать ему при встрече.

Льюис и Ровена спустились на первый этаж в два пополудни. К ее удивлению, они ворковали словно голубки. Льюис гладил супругу по спине и плечам так же, как он делал это, когда Харриет только появилась в этом доме. Он словно бы невзначай дотрагивался до ее руки во время разговора. Супруги дружелюбно и приветливо разговаривали с Харриет. Но она чувствовала себя чужой, когда они обменивались многозначительными улыбками или взглядами, понятными лишь им двоим.

Харриет пребывала в недоумении. Она не предполагала, что надоела Льюису. Их последнее соитие было восхитительным. Но теперь он делал вид, что между ними все кончено.

Позже, когда Льюис куда-то уехал, к женщинам присоединился Крис. Он кивнул Харриет и отвел взгляд. С Ровеной же он был внимателен и любезен. И опять у Харриет возникло неприятное ощущение, что она здесь лишняя. Крис дотрагивался до Ровены с той же нежностью, что и Льюис, даже один раз поцеловал ее в шею, отчего у Харриет мурашки побежали по коже. Ей захотелось, чтобы так же нежно поцеловал ее Льюис.

Смущенная и растерянная, Харриет провела выходной день одна: поплавала в бассейне, позагорала в солярии и погуляла в саду. Льюис наконец вернулся домой. Вместе с женой он наблюдал из окна, как высокая и стройная девушка бродит по аллее вдоль особняка, унылая и грустная.

– Она скучает по тебе, – сказала Ровена.

– Вот и прекрасно! – промурлыкал Льюис. – А к концу недели соскучится еще больше. Надеюсь, в пятницу вечером вы с Крисом будете свободны?

Ровена кивнула, ощущая приятное волнение в предвкушении редкостного развлечения.

Ночью Харриет снова ждала Льюиса, но он не пришел. Проворочавшись с боку на бок до двух часов, она уснула, но сон не принес ей желанного успокоения: тело жаждало ласк, к которым привыкло.

На следующую ночь Харриет удовлетворила свои сексуальные потребности сама, а потом плакала, уткнувшись лицом в подушку. Она пыталась представить, что ее руки – это руки Льюиса, дразнящие ее клитор, но из этого ничего не получилось. Она зареклась не повторять подобные опыты.

С каждым днем она становилась все более вспыльчивой, но Ровена старалась этого не замечать и обращалась с ней ласково и предупредительно. Льюис избегал Харриет и даже обедал у себя в кабинете, ссылаясь на занятость.

К вечеру следующей пятницы Харриет охватило отчаяние. Она готова была поверить, что Льюис не способен поддерживать длительные отношения с одной женщиной. Однако уверенность в том, что между ними возникло нечто большее, чем физическая близость, не покинула ее. Несколько раз она порывалась поговорить с ним откровенно и узнать, что произо шло, но ей не хватало смелости.

Перед тем как лечь спать, она приняла душ, потом включила ночник и стала читать роман. Однако даже чистые атласные простыни будоражили ее чувства, лаская кожу. Харриет беспокойно ворочалась, вспоминая, как Льюис обтирал ее полотенцем, натирал маслом для массажа и массировал ноги.

Когда раздался легкий стук в дверь, она решила, что ей послышалось: Льюиса она уже не ждала. Стук повторился, и она нервно откликнулась:

– Кто там?

– Угадай!

Узнав голос Льюиса, Харриет вскочила и распахнула дверь. Ей стало стыдно за свою нетерпеливость, но она ничего не могла с собой поделать. И все же она спросила удивленным тоном:

– Что вам здесь нужно?

Льюис снисходительно улыбнулся:

– Разумеется, я не собираюсь читать тебе на ночь сказку!

– Я и так уже читала, – кивнула она на раскрытую книгу на кровати.

– Может быть, займемся чем-то получше?

Харриет с радостью послала бы его ко всем чертям, сказала бы ему прямо, что у него нет никакого права играть на ее чувствах, но тело настаивало на другом. Женское чутье подсказало ей, что устраивать сцену не разумно, равно как и обвинять его в холодности и равнодушии.

– Я хотела бы дочитать главу до конца, – сказала она.

Льюис поверил бы ее невозмутимому тону, если бы не заметил, что ее грудь под кружевами ночной сорочки набухла, а соски встали торчком. Он оценил ее самообладание и с улыбкой сказал:

– Хорошо. Но взамен я хочу, чтобы ты сняла сорочку и села с книгой на кровати, скрестив ноги.