Глава 7
Элиана Хейс.
Первые лучи рассвета, ещё робкие и несмелые, пробились сквозь тонкий тюль, зацепившись за край моей щеки. Я потянулась, наслаждаясь ещё несколькими мгновениями полусна, ощущая мягкую прохладу шёлкового белья, которое казалось слишком роскошным, чтобы быть моей реальностью. Этот дом... этот огромный, роскошный особняк... я всё ещё не могла к нему привыкнуть. Каждая идеально отполированная поверхность, каждый изысканный предмет мебели, каждая хрустальная ваза с безупречно свежими цветами – всё это было слишком... много. Слишком много роскоши, слишком много блеска, слишком много всего, что вызывало во мне не восхищение, а скорее неуютное чувство дискомфорта, лёгкое отчуждение. Это чувство, словно назойливая мушка, снова и снова возвращалось ко мне, несмотря на мамину любовь и заботу, которая, казалось, была единственной по-настоящему родной вещью в этом чужом для меня пространстве.
Встав с кровати, я направилась в ванную комнату. Зеркало, во всю стену, отражало меня в новом, непривычном свете. Я долго смотрела на своё отражение, пытаясь найти в нём прежнюю Элиану – ту, что жила в маленькой, уютной квартире и не знала о существовании таких вот дворцов. Но всё было тщетно – в зеркале отражалась всё та же я, только окружённая непонятным, непривычным великолепием. Прохладная вода, струящаяся по коже, смывала остатки сна, но не избавляла от лёгкого чувства тревоги, которое всегда сопровождало меня в этом доме. Я медленно умывалась, стараясь сосредоточиться на ощущениях – гладкость плитки под ногами, мягкость пушистого полотенца на коже, экзотический аромат дорогого мыла – всё это было приятно, но ощущение непривычности оставалось.
Запах свежесваренного кофе и чего-то сладкого, возможно, вафель или круассанов, доносился из кухни. Мама, как всегда, колдовала у плиты, превращая простые продукты в кулинарные шедевры. Я любила наблюдать за ней – за её плавными, грациозными движениями, за тем, как она, словно опытная волшебница, смешивала ингредиенты, создавая волшебный аромат, который разносился по всему дому, заполняя его уютом и теплом. В её движениях чувствовалась какая-то внутренняя гармония, легкость и радость, она действительно обожала готовить.
Я подкралась к ней сзади, тихонько, на цыпочках, стараясь не издать ни звука. Сердце моё учащённо билось от предвкушения. И, выбрав момент, когда она меньше всего ожидала, неожиданно громко крикнула: «Бу!».
Мама вздрогнула так сильно, что подпрыгнула на месте, уронив ложку с тестом в миску с лёгким всплеском. Она резко обернулась, её глаза были широко распахнуты от испуга, а на лице читалось секундное замешательство. Но эта гримаса быстро сменилась широкой, искренней улыбкой, и мы обе расхохотались. Наш заразительный, искренний смех, раскатывающийся по кухне, словно солнечные лучи, на мгновение развеял ощущение чужого дома.
— Ай, ты меня напугала! — сказала мама, вытирая слёзы от смеха краем фартука. Её глаза блестели, и в них играл тёплый, добрый свет. Она погрозила мне пальцем, но в её жесте не было ни капли злости, только любовь и игривость.
— Я старалась, — ответила я, всё ещё улыбаясь во весь рот, ощущая лёгкую дрожь в теле от собственной удачной шалости.
Но смех быстро стих, уступив место неловкой паузе. В этот момент я вспомнила о Ричарде, и на моё лицо легла тень беспокойства.
— Мама, а где Ричард? — спросила я, чувствуя, как в груди нарастает лёгкая тревога. Я огляделась, привычно ища его утренний силуэт за столом.
Мама на мгновение замолчала, её улыбка исчезла, а лицо немного помрачнело. Она отложила ложку на край миски и я заметила лёгкую тень грусти в её глазах. Это не было отчаянием или слезами, а скорее тихой, едва уловимой печалью. Её плечи слегка опустились, и она выглядела немного... расстроенной.
— Его... срочно вызвали на работу, дорогая, — ответила она тихо, её голос был немного приглушённым, но не подавленным. Она отвернулась, чтобы поставить кофейник на плиту, словно стараясь избежать моего взгляда.
Я увидела, как её глаза на мгновение заблестели, и она быстро, почти незаметно, смахнула что-то с уголка глаза. Её ответ не звучал убедительно в том смысле, что она скрывала что-то страшное, но я ясно видела, что она просто расстроена, потому что Ричард ушёл, и они не успели побыть вместе, как она, возможно, планировала. Её грусть была не от скрытой боли или трагедии, а от того, что их планы на совместное утро разрушились. Она не плакала открыто и не скрывала ничего серьезного, лишь своё маленькое огорчение.
Из моих мыслей меня вывел мамин голос, на этот раз обращённый к Джейку, который, как оказалось, уже сидел за столом, погружённый в свой телефон.
— Доброе утро, Джейк, — сказала она ласковым, мягким голосом, пытаясь растопить его утреннюю угрюмость. — Ты уже проснулся?
Тот лишь оторвал взгляд от экрана на долю секунды, бросил на неё равнодушный взгляд и, не сказав ни слова, продолжил листать что-то в телефоне. Бессердечный болван! Мама едва заметно сжала губы, сдерживая очевидное раздражение. Её взгляд, однако, быстро переключился на мои колени, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Элиана, что у тебя с коленями? — спросила она, её голос был полон беспокойства, а брови нахмурились. — Это... пластыри? Что случилось?
Вспомнив, как Джейк вчера обрабатывал мои ссадины, как нежно, но уверенно, его пальцы прикасались к моей коже, как он сосредоточенно наклеивал пластыри, я почувствовала, как по лицу разливается жар, и залилась румянцем. Мне пришлось солгать. Я ненавижу лгать маме, это всегда даётся мне тяжело, но в этот момент я не хотела, чтобы она переживала, да и объяснять про нелепое падение и Джейка было слишком сложно.
— Просто немного неудачно упала, — пробормотала я, стараясь избегать взгляда Джейка, который, я чувствовала, сверлил меня насквозь. — Ничего серьезного. Мелкие царапины.
Джейк, понимая, что я вру, и, кажется, наслаждаясь моим смущением, нарочито небрежно произнёс, отпивая кофе:
— Упала? Уверена? Ты так грациозно это сделала, что я был поражён. Я бы сказал, это было больше похоже на... полёт.
Его тон был насмешливым, полным скрытой иронии, и я почувствовала, как румянец на моих щеках стал ещё ярче. Мама непонимающе смотрела на нас, переводя взгляд с одного на другого, пытаясь уловить невидимую нить нашего странного диалога. В итоге я как-то сумела закрыть эту тему, пообещав быть осторожнее.
Я поспешила объявить, что сегодня не буду завтракать, так как иду в кафе с новыми друзьями, Диларой и Дэми. Я подробно объяснила маме, как мы познакомились, как быстро нашли общий язык и как легко мне с ними. Мама улыбнулась, её глаза потеплели от радости за меня.
— Ох, это замечательно, дорогая! Я так рада, что ты нашла хороших друзей! — начала она, но, конечно же, Джейку снова надо было влезть и испортить мне настроение.
— Друзья? У тебя? Неужели кто-то поверил в твою добродетель? Или ты просто ищешь новых, кто будет плясать под твою дудку, как и все остальные, кто попадается на твой милый фасад? Неужели они не видят, какая ты на самом деле, со всей этой твоей... меркантильностью и жаждой выгоды?
Он произнёс это с таким презрением и язвительностью, что у меня зачесались кулаки. Но я намеренно не стала отрицать, а наоборот, поддакивала ему, иронично подчёркивая своё превосходство. Я улыбнулась, наклонив голову набок.
— Ну конечно, Джейк, я же такая расчетливая и ко всем привязываюсь исключительно из выгоды. А ты, как всегда, такой проницательный и всех видишь насквозь, — едко ответила я.
Это явно вывело его из себя. Он резко поставил чашку на стол, и звук разнёсся по кухне. Он повысил голос, его слова стали более обидными, полными яда. Я спокойно, но твёрдо, потребовала, чтобы он не орал на меня. Он отпарировал ещё более резкой колкостью, и мы были готовы продолжить эту перепалку, как вдруг...
Мама, наблюдавшая за этой картиной, вмешалась. Её голос, обычно такой мягкий, прозвучал неожиданно строго.
— Довольно! Оба! — отрезала она, и в её голосе была такая стальная нотка, что мы оба, как по команде, замолчали.
Я, не желая продолжать спор, быстро пошла обратно в спальню одеваться. Воздух в комнате был наполнен светом, проникающим через огромные окна. Я подошла к своему гардеробу, выбирая одежду. Длинный, изысканный шкаф был заполнен вещами, которые я почти не носила, настолько они отличались от моего привычного стиля. Но сегодня я решила отложить в сторону привычные джинсы и футболки. Взяла в руки шелковый топ цвета лаванды – нежный, приятный на ощупь, его мягкость, казалось, передавалась и мне, успокаивая. Я медленно надела его, чувствуя, как ткань скользит по моей коже. К нему я подобрала лёгкую юбку из воздушной ткани – цвета морской волны, тонкую, почти невесомую. Она приятно струилась, когда я надевала её, словно лёгкий морской бриз, и ощущалась совершенно комфортно. Затем я расчесала волосы, позволяя им свободно падать на плечи, и надела изящные серебряные серьги в форме маленьких капель, подобрав их под цвет топа. В завершение я надела тонкий браслет на запястье, переливающийся перламутровыми бусинами. Даже мои привычные движения в этом доме казались чем-то необычным, словно я исполняла некий таинственный ритуал. Я проверила свой макияж в зеркале, убедилась, что всё выглядит аккуратно и естественно.
Выйдя из комнаты, я направилась ко входу. Когда я оказалась за массивными дубовыми дверями особняка, я сразу же достала телефон и отправила сообщение Диларе, сообщив, что уже иду и скоро буду. Почувствовав чей-то взгляд на себе, я инстинктивно подняла голову. Мои глаза тут же встретились с Джейком, который стоял на балконе, прислонившись к перилам, и курил сигарету. Дым тонкой струйкой поднимался вверх, растворяясь в утреннем воздухе. Я даже не знала, что мой «брат» курит – вот тебе и новость, учту. Моё сердце на мгновение ёкнуло, но я быстро взяла себя в руки.
Я по издевательски отправила ему воздушный поцелуй – лёгкий, игривый, полный иронии, почти вызов. Улыбка расцвела на моём лице, когда я увидела, как его челюсть сжалась, а кулаки стиснулись. Он резко, почти зло, потушил сигарету о перила и бросил её куда-то вниз, явно в ярости. Его лицо выражало явное раздражение и, может быть, даже... бессилие? Это было зрелище, которое доставило мне странное удовлетворение. Оставив его смотреть себе вслед, я вышла на улицу.
Я решила идти пешком к кафе, так как оно было неподалеку, всего в нескольких кварталах. Прогулка заняла около десяти минут. Воздух был свежим, прохладным, напоенным запахами утреннего города – свежескошенной травы и едва уловимого аромата цветов. Я шла не спеша, наслаждаясь каждым шагом, погрузившись в свои мысли, предвкушая встречу с Диларой и Дэми.
Приближаясь к кафе, я увидела через прозрачные стекла, как сидели Дилара и Дэми. Они сразу заметили меня и их лица озарились улыбками. Я зашла в кафе, ощущая приятный запах кофе и свежей выпечки, и села с ними рядом, на удобный мягкий диванчик.
— Привет, ребята! — сказала я, улыбаясь.
— Привет, Элиана! — ответили они в унисон.
Конечно же, Дэми не удержался и, шутя, поругал меня за то, что я опоздала на целых две минуты.
— Наша принцесса соизволила явиться! Мы тут уже старичками стали, пока тебя дожидались, — театрально вздохнул он, проверяя часы на своём запястье и делая вид, что вот-вот уснёт.
Мы с Диларой начали смеяться с него, и я почувствовала, как тепло разливается по моей душе. С этими людьми мне было сейчас так хорошо, так спокойно и уютно, словно мы знали друг друга целую вечность. Неужели я правда нашла себе близких друзей? Мне до сих пор не верилось в это счастье.
Мы сделали заказ – лёгкие салаты и кофе, а Дэми, конечно, заказал что-то очень калорийное и сладкое. И началась беседа... Сначала мы говорили о банальных вещах - университете, студентах, планах на будущее. Но постепенно разговор становился всё глубже, откровеннее. Дилара и Дэми оказались прекрасными собеседниками. Они умели слушать, умели задавать вопросы, умели находить нужные слова. Мы обсуждали всё – наши мечты, страхи, надежды. Я чувствовала себя так легко и свободно, словно с ними я могу быть самой собой, не боясь осуждения или насмешек.
Мы смеялись над глупыми шутками, особенно над теми, что касались наших профессоров. Дэми, как истинный мастер рассказов, начал: «Представляешь, Элиана, профессор Джонсон однажды пришёл на лекцию в пижаме! В натуральной пижаме, с милыми овечками! Мы все думали, что у него просто странный приступ креативности или он решил таким образом эпатировать публику, пока кто-то не заметил на его халате маленькую, но очень заметную дырочку! Весь поток просто лёг от смеха, а он даже не понял, что происходит!» Дэми чуть ли не давился от хохота, захлёбываясь кофе, а мы с Диларой вторили ему, представляя эту картину.
Дилара добавила: «А профессор Смит, который постоянно называет всех студентов по номерам, а не по именам? Я однажды решила пошутить и ответила ему: «Номер 17 готов, профессор, а что насчёт номера 42, он, кажется, снова спит на последней парте?» — и он даже не заметил подвоха, просто записал что-то в свой блокнот!».
Мы все трое покатывались от смеха, представляя эти абсурдные сцены, и я чувствовала, как весь стресс дня просто испаряется. В этот момент я чувствовала себя невероятно комфортно, легко и свободно, словно с ними я дружу всю жизнь, и это было невероятное ощущение – ощущение настоящего, искреннего счастья.
Мы с Дэми решили расспросить её о вчерашнем инциденте с Тором. Однако, по её реакции стало очевидно, что она не готова делиться своими мыслями и чувствами на эту тему. Мы заметили, как её лицо стало мрачным, а глаза наполнились тревогой. Понимая, что сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, мы с Дэми решили не настаивать и не вторгаться в её личное пространство. Вместо этого мы просто поддержали её молчанием, оставив возможность обсудить это позже, когда она будет готова открыться.
Но вот Дилара резко изменила тему. Её голос стал серьёзнее, интригующе низким, в нём появилась нотка таинственности.
Она начала говорить о «Гран-При Адреналина», ежегодном фестивале нелегальных гонок, который проходил в заброшенном промышленном районе города, вдали от посторонних глаз, в месте, которое было известно лишь избранным. Она описывала всё с такими подробностями, словно мы сами были там, на краю огромной, темной трассы, освещенной лишь фарами гоночных машин и редкими фонарями. Я представляла себе оглушительный рёв моторов, пробирающий до костей, запах бензина и жжёной резины, висящий в воздухе тяжёлым облаком, и адреналин, который витал в воздухе, настолько плотный, что его можно было потрогать, ощутить на кончиках пальцев. Она говорила о тайном месте проведения гонок, о загадочном организаторе, чье имя никто не смел произносить вслух, о профессиональных гонщиках и студентах, которые рисковали всем – от своих автомобилей до своей свободы и даже жизни – чтобы поучаствовать в этой безумной, захватывающей гонке.
Она описывала атмосферу фестиваля так живо, что я чувствовала себя частью толпы, ощущая напряжение перед стартом, когда каждый нерв натягивался до предела, ожидая выстрела стартового пистолета. Она говорила о непредсказуемости гонок, где каждый поворот мог стать роковым, а любая ошибка – фатальной, и об азарте ставок, который заставлял сердца стучать быстрее, чем обороты двигателя. Она рассказывала о гонщиках, упоминала их прозвища, которые были словно легенды в университете, передавались из уст в уста и обрастали новыми мифами, добавляя мистичности их образам. Она упомянула особые команды, каждая со своим названием, со своими традициями, со своей историей, о том, как эти команды конкурируют между собой, как они борются за победу, словно за само существование. Её слова витали в воздухе, словно волшебный дым, окутывая нас интригой и напряжением. Она говорила о мощных мотоциклах, которые были больше похожи на зверей, выпущенных из клетки, о каскадёрских трюках на грани возможного, о немыслимой скорости, которая стирала границы реальности, о преодолении страха и границ, о смельчаках, которые бросали вызов судьбе, чтобы доказать себе и всем остальным, что они лучшие. Она рисовала перед нами яркие, динамичные картины, полные риска, адреналина и безумной свободы. Она говорила с таким воодушевлением, с такой страстью, что невозможно было оторвать от неё взгляд. Каждая деталь была продумана и прочувствована, словно она сама переживала каждую гонку в своей душе.
А потом она заговорила о Джейке. О том, как он участвует в этих гонках, о его прозвище — "Призрак". Его стиль езды настолько профессионален, настолько непредсказуем, что он, словно призрак, мгновенно появляется и исчезает, оставляя позади себя только восхищение и страх. Никто не мог предсказать его следующий ход. Она описала его мотоцикл – кастомный болид, созданный специально для него, тёмный, обтекаемый, с невероятной мощностью, на котором он, как будто, парит над землей, обходя соперников с такой лёгкостью, будто они стоят на месте. Она подробно расписала состав его команды: Тор,смелый,решительный и скоростной; Дамир, стратег и техник; Сэм, быстрый и ловкий, и ещё несколько студентов из нашего университета, имена которых мне ничего не говорили, но, по словам Дилары, каждый из них был настоящим профи в своём деле.
Джейк — их лидер, непобедимый "Призрак", и они доверяют ему безоговорочно, следуя за ним в огонь и воду. Она подробно рассказала о том, как они тренируются ночами, как готовятся к гонкам, как поддерживают друг друга, как они работают как единое целое, настоящая машина для победы. Она описывала их как единую, слаженную команду, которая готова на всё ради победы, преодолевая любые препятствия. Главный приз «Гран-При Адреналина» — не деньги, а что-то гораздо ценнее: уникальный, кастомный мотоцикл "Night Fury" — абсолютно безумный аппарат, мощный и агрессивный, с уникальным дизайном, созданным для победы, и невероятными характеристиками, способными развить немыслимую скорость. И в этом году, в этом самом фестивале, участвует Джейк. Именно это Дилара хотела мне сказать, и эти слова словно молотом ударили меня по голове, выбивая из колеи. Я слушала, и мне казалось, что мир вокруг меня рушится и строится заново, наполняясь совершенно новыми, опасными и захватывающими красками.
Я долго не могла отойти от шока. Мои глаза, кажется, стали размером с блюдца, а рот приоткрылся от удивления. Слова Дилары звучали в моей голове эхом, создавая в воображении невероятные картины. Джейк? Гонщик? "Призрак"? Это было настолько не укладывалось в голове, настолько не соответствовало образу высокомерного, равнодушного "брата", что я просто сидела, уставившись в одну точку, пытаясь осознать услышанное. Ребята, заметив мою ошеломлённую реакцию, начали уже угорать над ней.
— Эй, Элиана, ты тут? — Дэми помахал рукой у меня перед лицом, пытаясь вернуть меня в реальность. — Ты выглядишь так, будто тебе только что сообщили, что ты принцесса другого измерения! Или будто нашла единорога в школьной столовой!
— Я просто... я не могу поверить, — пробормотала я, наконец, моргнув и переводя взгляд с одного на другого. — Джейк... гонки... это просто... шок. Полный шок.
Дилара рассмеялась.
— Я так и думала,что ты ничего не знаешь про это. Но ты должна это увидеть, Элиана! Это нечто! Незабываемое зрелище!
И тогда в моей голове что-то щёлкнуло. Нагадить Джейку. Это же идеальная возможность! Компромат, который я могла бы использовать против него, если он продолжит свои выходки. Вся его непобедимость, его легендарный образ – всё это могло рухнуть, если я найду что-то, что ему навредит. Или хотя бы просто выведу его из себя одним своим присутствием, испортив ему триумф. Месть, о которой я так мечтала, казалось, теперь была ближе, чем когда-либо.
— Хорошо, — сказала я, и в моём голосе появилась решимость, а на лице расцвела ехидная улыбка. — Я согласна. Мы идём. Я просто обязана это увидеть.
Глаза Дилары и Дэми загорелись.
— Отлично! Это будет незабываемо! — воскликнул Дэми, хлопая по столу.
Мы ещё часик сидели в кафе, болтали о самых разных вещах, смеялись, обсуждали детали фестиваля, который, как оказалось, должен был состояться уже через неделю. Мы настолько заболтались, что даже не заметили, как на улице сменился день на вечер. За окном уже горели уличные фонари, и небо приобрело глубокие синие оттенки, предвещая скорое наступление ночи.
— Ой, ребята, — сказала я, посмотрев на часы на своём запястье, — мне уже надо домой идти. Мама, наверное, будет волноваться.
Ребята согласились со мной, с лёгким вздохом оторвавшись от увлекательного разговора.
— Да, мы тоже заболтались, — кивнул Дэми, явно нехотя прощаясь с комфортом кафе.
— Тебя подвезти? — предложил Дэми, поднимаясь со своего места, его взгляд был полон искреннего беспокойства.
— Нет, спасибо, я живу тут рядом, — я махнула рукой, указывая в сторону дома. Он находился всего в нескольких кварталах отсюда, и прогулка после такого насыщенного дня была бы приятной и освежающей.
Дэми вздохнул, слегка разочарованный, но тут же улыбнулся.
— Ну, хорошо. Увидимся тогда на фестивале!
— Да, увидимся! — отозвалась я, уже стоя у выхода.
Мы с ребятами попрощались, обменявшись быстрыми объятиями и обещаниями созвониться, и я пошла домой.
По дороге домой я всё ещё думала о фестивале. Образ Джейка, несущегося на своём мотоцикле, "Призрака", проносящегося мимо соперников, не выходил из головы. Это было так неожиданно, так противоречило всему, что я о нём думала, но в то же время добавляло ему какую-то новую, пугающую привлекательность, которую я не могла не признать. Мои мысли витали вокруг этой темы, смешиваясь с планами мести и диким любопытством, которое захлестнуло меня с головой.
Из потока моих мыслей меня вырвала девушка, которая вдруг подошла ко мне, появившись будто из ниоткуда. Она выглядела моложе меня, возможно, лет семнадцати или восемнадцати, с большими, испуганными глазами и тоненькими руками, которые она прижимала к груди.
— Извините, пожалуйста, за беспокойство! — быстро проговорила она, её голос был тихим и дрожащим, и она протянула мне в руки какой-то сложенный лист бумаги, будто отдавая что-то очень ценное и важное. — Вот, возьмите! Я очень надеюсь, что это будет вам полезно!
Она ушла так быстро, почти убежала, словно боялась, что я её остановлю, что я даже не успела ничего понять и сказать в ответ. Она просто растворилась в толпе прохожих, оставив меня стоять посреди улицы с незнакомым листком в руке. Я опустила взгляд на бумагу и развернула её. Это был обычный листок, отпечатанный на принтере, возможно, даже слегка помятый, но то, что было на нём написано, заставило мои глаза засиять от удивления и радости.
Надпись гласила: "Свободная вакансия: официантка в кафе 'Morning Dew'.Ниже были указаны требования, часы работы и, главное, размер платы. Плата была хорошая, значительно выше, чем я получала в библиотеке, и обещала достойный доход. А дни, когда надо было работать, идеально совпадали с моим расписанием в университете, оставляя мне достаточно свободного времени для учёбы и отдыха. Внизу был указан номер для связи.
Мои глаза засияли ярче, чем уличные фонари вокруг. Это была просто потрясающая возможность выйти на работу! Да, я теперь жила в обеспеченной «семье» Синклеров, но я никогда не стану тратить их деньги. Я всегда была самостоятельной, и моя гордость не позволяла мне жить за чужой счёт, пусть даже это деньги Ричарда, который, казалось, искренне хотел обо мне заботиться. Раньше, когда я работала в библиотеке, у меня был хоть и маленький, но свой доход, и это давало мне чувство независимости и контроля над собственной жизнью. А сейчас, с переездом в новый дом и со всеми этими обстоятельствами, мне пришлось уволиться, и это очень меня тяготило. Я чувствовала себя обузой, и это ощущение было невыносимым. Но тут такая хорошая возможность выйти на новую работу, снова почувствовать себя полезной и независимой!
Конечно, надо было хорошо подумать и обсудить это с мамой, узнать её мнение, возможно, она что-то посоветует. А также было бы неплохо попросить совет у Дэми и Дилары, они, наверное, лучше разбираются в таких вещах, как подработка для студентов, и могли бы дать ценный совет или даже поделиться своим опытом. Это было слишком хорошее предложение, чтобы от него просто так отказаться, но и принимать поспешные решения не хотелось.
Я аккуратно свернула лист, бережно положив его в сумочку, словно это был не просто лист бумаги, а ключ к моей независимости. Я даже не заметила, как быстро дошла до дома, настолько мои мысли были поглощены предстоящим разговором с мамой и этой новой перспективой, которая открылась передо мной.
Я зашла домой. В доме было тихо, лишь мягкий свет горел в гостиной. Сразу же направилась в спальню. Сегодня я хорошо так устала – и эмоционально, от всех этих открытий про Джейка и новых планов, и физически, от долгой прогулки. Переодевшись в мягкую, хлопковую пижаму, я выполнила свою вечернюю рутину: умылась, почистила зубы, расчесала волосы, выключила свет. Сонно побрела к кровати, чувствуя, как веки тяжелеют, а тело требует отдыха. Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий, безмятежный сон, предвкушая новый день и все новые события, которые он принесёт.