Глава 6 "Игры кончились"
После того как Егор издал свой последний вздох, я кажется тоже разучился дышать.
Не было больше игры, индейцев и вождя, не было пленника. Был только страх. Тот самый страх, который застревает комом в горле.
Я чувствовал как мои руки дрожат, а ноги стали ватным. Меня обдал холодный пот.
Мы все стояли и смотрели на него. На тонкие бледные руки, на искривившийся рот и на большие голубые глаза, в которых застыл, не то страх, не то печаль и грусть.
- Что же теперь будет?.. - промямлила Женя.
Я взгляну на нее и понял, что даже если я и боялся, она боялась больше.
- Это ты виноват! - прокричал Вовка. - я не буду за это отвечать!
- Мы все в одной лодке. - Электроник выглядел отрешенным. Он будто понял, что на него упала ноша, которую ему предстояло носить всю жизнь. Я тоже это понял, но только гораздо позже.
- Я не собирался его убивать. Это несчастный случай!
- Несчастный случай? А кто предложил его сюда притащить?
- А кто согласился? Думайте вы святые? Думайте меня во всем обвинить? Да каждый из вас убийца!
- Но убил его ты... - сказал тихо Саня.
- Нет, Денис прав.
Вопрос, который был в воздухе, но никто не решался спросить. «Что же теперь будет?» или «Как нам поступить? Рассказать взрослым?»
Я подумал, что если я не спрошу, то никто не спросит.
- Что мы будем делать?
- А ничего не будет. - внезапно сказал Денис, он пытался вести себя развязно, но голос его дрожал. Он окинул нас всех взглядом. - Мы никому не скажем.
- Как это не расскажем? - сказала Женя. - Рано или поздно все узнают и тогда... и тогда...- она начала реветь, слова застряли комом в горле. - Боже, что теперь будет? Электроник, - захлебываясь сказала она. - ты же умный. Что нам делать?
Теперь мы все смотрели на него.
- Я...я не знаю.
- Если мы расскажем нас посадят в тюрьму, а когда мы выйдем нас отдадут в детский дом. - сказал Саня. - Если вы хотите в тюрьму, то идите и рассказывайте, а я стану болтать. Вот.
- А как же Егор? - спросил я.
Мы все знали что делать. Каждый из нас в кино видел, что обычно делают с трупом.
Денис сел на корточки возле безжизненной фигурки Егора и сказал:
- Мы его закопаем его.
Я не мог так. Я не мог просто закопать его. Мне казалось, что так мы надругаемся над ним. Попросту не верил в случившиеся. Наверное, мне было проще отнести его матери. Но страх посмотреть ей в глаза или хуже того признаться в содеянном, зная что больше у нее никого нет. Это было выше моих сил и даже мысль об этом наводила дикий ужас.