Своей бедой ко мне прижмись

Елизавета Александровна в мрачной беспомощности сидела за столом, вокруг нее кружил и причитал себя под нос Арсений Матвеевич.

-Ну что мы могли сделать? Ведь совершенно не понятно куда она убежала! Следы ведут в лес, я человек городской, в лесу заблужусь ночью, а с утра буран был, следы замело.

Елизавета Александровна не обращала на него никакого внимания. Что за девчонка! Вся в мать. Ведь главное - росла спокойная, слова поперёк не скажет, как бес в нее вселился! А что она – уже немолодая женщина и этот «городской человек» могли сделать, когда почти через час после ужина смогли открыть дверь её спальни, да и обнаружили там только открытое нараспашку окно?

Елизавета Александровна уже и не чаяла увидеть племянницу в живых, как вдруг за окном раздался цокот копыт и крики кучера.

Она выбежала на крыльцо, накинув на плечи полушубок, следом за ней прибежал Арсений Матвеевич. Из экипажа вышла Вера, закутанная в мужской плащ поверх нескольких домашних платьев, своим одеянием напоминая капусту.

-Негодная девчонка, где ты была?! - Елизавета Александровна хотела было закричать на нее, но из экипажа раздался знакомый насмешливый голос.

-Елизавета Александровна, не могли бы вы обращаться с княжной в соответствии с её титулом?

Следом за Верой вышел гордый как чёрт князь Брелов. Только сейчас Елизавета Александровна заметила на руке у племянницы кольцо.

-Да как, да как вы могли! - от негодования она не могла подобрать слов, - Без моего благословения!

-Увы, - спокойно ответил князь, - моя дорогая супруга полная сирота. Её матушка с батюшкой покинули этот мир больше десяти лет назад, а единственный родной дядюшка отдал богу душу восемь лет назад, о чем Семен свидетельствовал на святом евангелии.

Семен с готовностью кивнул, а князь широко улыбнулся.

«Он издевается!» - Елизавета Александровна не знала, что и делать.

-Не беспокойтесь, я не опорочу ваше доброе имя своим родством по той причине, что ни в какой родственной связи мы с вами не состоим.

Елизавета Александровна повернулась к Арсению Матвеевичу, ища в нем поддержку, но тот стоял как вкопанный, робея перед князем.

- Мы навестили вас на пути в мое имение исключительно по причине того, чтобы вы не организовывали напрасные поиски.

Князь подал руку Вере, помогая ей забраться обратно в экипаж и сам сел за ней следом.

Так они и уехали, оставив за спиной сохраняющую гробовое молчание тётку и причитающего что-то под нос Арсения Матвеевича.

***

-Вера, тебя что-то беспокоит? – Николай внимательно вглядывался в её лицо.

-Тётушка.

-Вы с ней помиритесь, Вер, только позже, - он вздохнул, - Она действительно по-своему желала тебе добра, в том смысле, в каком она сама его понимает. Но ближайшие месяца два, по крайней мере мне, лучше у неё на пороге не появляться.

Вера положила голову ему на плечо и устало сомкнула веки. Сегодня был тяжёлый день, да и ночь выдалась не легче.

-Откуда вы вообще друг друга знаете? – усталое сознание Веры дрейфовало на границе сна и бодрствования, но любопытство оказалось сильнее.

- Всё просто. Мой отец был близко знаком с твоим дядюшкой, кажется, они любили выезжать на охоту вместе. Вроде один раз даже ходили на медведя, не помню, чем это закончилось, я тогда не приезжал на каникулы из гимназии. Естественно, что твой дядюшка часто брал свою жену, когда приезжал к моему отцу в гости. Она и тогда не питала ко мне особых симпатий.

-Коль, - сказала Вера и сама удивилась, будто распробовав имя на языке. Как же это приято звучало, так тепло и по-домашнему, - а что случилось с твоим отцом?

-Он застрелился.

-Как? – Вера пораженно приподнялась на месте.

-Из револьвера, - ответил Николай, - Это если ты имеешь в виду каким образом. А если ты спрашиваешь из-за чего, то я и сам не знаю, вероятно, сошёл с ума. Утверждал, что его якобы проклял какой-то господин, которому он не дал в долг. А может не смог терпеть головную боль, médecin en France сказал, что она наследственная, - Николай поймал её обеспокоенный взгляд, - Не забивай голову, давняя историю.

Вера хотела возразить, но больше не смогла бороться с усталостью и провалилась в неглубокий смутный сон, какой только и бывает в долгой дороге.

Кругом было светло и зелено. По обе стороны от узкой тропинки, которую устилал мягкий мох, цвели розовые гвоздики. Их запах нежно пронизывал тёплый утренний воздух. Ноги приятно холодила роса. Вера сразу узнала этот аромат: точно так же пахло в маленьком садике возле дома, за которым ухаживала её матушка. Это место было очень похоже на их старый сад, только в нём будто совсем не было тени. Каждую травинку обволакивал мягкий, нежный свет, будто всё, что было в саду, светилось откуда-то изнутри, напитанной заботливой внимательной любовной силой. Вера всё шла и шла, цветы словно сами расступались у неё под ногами. Она сразу поняла, что это сон. Но раз на душе так мирно и покойно, то зачем просыпаться раньше времени?

На другом конце странного сада Вера увидела женщину и тотчас узнала её. Хотелось кинуться навстречу, обнять наконец-то и просто стоять. Так Вера и поступила. Матушка обняла её в ответ. Она одновременно молчала и странным образом, вовсе без слов давала ответы на все вопросы. В этом полном света месте что-то говорить не было необходимости. Слова, что были просто посредником в передаче чувств, исчезли. На смену им пришло такое правильное единство душ, что Вера и не могла вспомнить, почему же она не могла так сделать раньше.

-Пора, Вера, - раздалось одновременно со всех сторон, но более всего откуда-то из её собственного сердца и в следующий миг Вера открыла глаза. За окном экипажа стемнело. Николай одной рукой, видимо, чтобы не потревожить её сон держал книгу.

-Почти приехали, - сказал он, заметив, что Вера проснулась, - На этот раз мы не потеряемся, уж я об этом позабочусь.