Хитрость и наказание
Надев на мой палец слегка великоватое кольцо с крупным сапфиром, Дорн обещал попросить моей руки у Эндрюса, как только обоснуется в поместье отца, которое оказалось в небольшом запустении после долгих лет отсутствия в нем хозяев. Хоть и слуги поддерживали в нем кое-какой порядок, но следовало многим заняться. Я уговорила друга не спешить и наведаться к моим родственникам через три дня, чтобы успеть привести в порядок дом, ведь мы успели даже спланировать сыграть свадьбу именно там, на открытом воздухе, пригласив лишь нескольких гостей, родственников и священника. У меня же будет время для того, чтобы поговорить с Эрбосом и тактично ему отказать, приведя в оправдание факт помолвки и скорой свадьбы. Проводив жениха, я, наконец, выдохнула и расслабилась.
— Можно тебя поздравить, дорогая?
Я обернулась, Лора смотрела на меня с лукавой улыбкой и уже рассматривала руки, на одном из пальцев которых красовалось красивое фамильное кольцо.
— Да. Можешь поздравить, я вскоре стану миссис Хоггарт. И мы переедем в поместье Астос.
— Ты переедешь, Миллиора. Мой отец смягчился и прислал письмо, он готов идти на уступки при поиске для меня мужа и просит вернуться домой. Я же очень рада, что ты теперь устроена и мне не придется за тебя переживать.
Новости сегодняшнего вечера радовали, но и вместе с тем было грустно отпускать единственную подругу. Мы пообещали писать друг другу, и на следующий день Лора поспешила отправиться к родным, особенно к сестре, которую она так сильно любила и которая, скорее всего, поспособствовала ее возвращению больше остальных. Мне же оставалось ждать новостей от Эндрюса, моего опекуна, который отправит за мной кого-то из своих посыльных, как только Дорн явится к нему и попросит моей руки. По поводу полукровного фейри я уже практически не переживала, наверняка Эрбос будет уязвлен, но я хорошо помнила его слова: из последствий на мой отказ он упомянул, что ничего не планирует предпринимать.
Время шло и от ожидания, я уже не могла найти себе места. Хотелось скорее разобраться со всеми проблемами и возобновить привычный образ жизни, хотя я и понимала – этому не бывать, ведь меня ждал брак. Но более всего меня волновала предстоящая встреча с фейцем. Если сразу я не переживала о степени его раздражения из-за моего отказа, то позже, когда схлынула эйфория дарованная появлением друга, и его предложением, я вспоминала последние слова и тем более действия Эрбоса, становилось совсем страшно ехать на свидание. Именно поэтому, когда пришло время отправляться к месту встречи, я, интуитивно ощущая опасность, попросила Эла подготовить для меня самого быстрого жеребца, коим был Аполлон. Игреневый окрас коня представлял собой рыжий насыщенный цвет по всему телу, за исключением белоснежной гривы и хвоста. Этот жеребец не просто так был назван в честь бога света и красоты, ведь и, правда был прекрасен и выглядел издали как солнце, испускающее более светлые лучи. Что-что, а бывший муж знал толк в том, чтобы назвать каждого из коней, коих в конюшне было восемь, подходящими их натуре и внешнему виду именами.
В этот раз я предусмотрительно не надевала перчатки для верховой езды, ведь хотела, чтобы Эрбос видел доказательства моих слов. Кольцо было хорошо видно на моем безымянном пальце, оно сверкало и переливалось на солнце десятками граней. Вместе с тем, я все больше волновалась и потому, даже выехала раньше положенного к месту встречи. В этот раз на мне было светло-бежевое строгое платье с рукавами из плотной однотонной ткани и неглубоким вырезом, а на голове, поверх идеально уложенных в высокую прическу волос, такого же бежевого цвета красовалась шляпка с белой вуалью, которая огибала шею и красиво развевалась на ветру. Я не спешила и потому пустила лошадь рысью, чтобы насладиться видами поля, объятого красками и запахами цветов, от этого даже немного успокоилась, укрощая мелкую дрожь во всем теле. Но вскоре мои глаза наткнулись на всадника, который явно спешил ко мне навстречу. Эрбос тоже явился раньше. Пришпорив лошадь, я ускорила ее и уже вскоре встретилась с Эрбосом на пятачке из цветущего ароматного вереска.
Сегодня на нем была белая рубашка, черные брюки, как всегда высокие сапоги для верховой езды и длинный кожаный плащ. Погода была не столь жаркой, как несколько дней назад заставив фейца одеться теплее в этот раз. Волосы его свободно опускались до плеч, сливаясь с чернотой плаща. А на руках были черные кожаные перчатки, которые скрипнули от сильного сжатия на вожжах, когда Эрбос остановил свой взгляд на мне. Лицо его было серьезным, а глаза светились яркой зеленью освещаемые лучами весеннего солнца, оставляя лишь маленькие черные точки зрачков в середине.
— Смотрю, мисс Аддерли, вам, также как и мне, не терпелось увидеться поскорее, — начал с усмешкой феец.
— Да, Эрбос, вы правы. Мне не терпелось поскорее огласить свой ответ вам. — Ответила официально и без малейшей насмешки, от чего улыбка мужчины мгновенно сползла с лица, он уже понял, что я слишком официально держусь для той, кто мог бы согласиться на его предложение, — На днях я получила предложение выйти замуж от очень хорошего человека и согласилась в скором времени стать его женой. А потому вынуждена отказаться стать вашей содержанкой и любовницей.
Последние мои слова всё-таки были окрашены презрением, как бы я не старалась произносить их беспристрастно. Лицо же Эрбоса стало мрачнеть на глазах, он резко опустил взгляд к моим рукам, удерживающим вожжи, и сразу наткнулся на кольцо, что украшало только один значимый палец. Когда он снова поднял на меня глаза, казалось феец готов задушить меня голыми руками. От этого я решительно заставила лошадь отступить на несколько шагов назад.
— Уверена, вам не составит труда отыскать для себя более прекрасную и покладистую даму, Эрбос, мне же необходимо устроить свою жизнь так, чтобы избежать больших проблем. Надеюсь на ваше понимание, — продолжила я тактично, остерегаясь вызвать ещё больший гнев у аномально молчаливого мужчины. Феец вздернул подбородок выше и стал медленно надвигаться на меня, приближаясь.
— Хорошо, Миллиора, будь, по-твоему, если сумеешь доскакать до ворот своего поместья прежде, чем я тебя поймаю, то не стану делать тебя своей любовницей, — расплылся в хищной улыбке Эрбос, — если же я настигну тебя, то ты не сможешь отвертеться от этой участи ни за что на свете.
— Что? — в изумлении произнесла я, — мы так не договаривались…
- Что? - в изумлении произнесла я, - Мы так не договаривались...
- Пора бы тебе запомнить, маленькая бабочка, тут правила устанавливаю только я. - Эрбос злобно усмехнулся, в его взгляде смешались гнев, азарт и некий звериный голод. - Беги, Милли... - изначально спокойно и вкрадчиво проговорил он, а затем громко выкрикнул: - Беги!
Пульс мой резко взорвался от страха. Ни минуты не мешкая, быстро развернула лошадь и пришпорив коня, со всей возможной скоростью поскакала в сторону поместья. За спиной послышался довольный смех Эрбоса, я приняла условия его игры. Быстрый стук копыт о землю его коня, который и на метр не отставал от нас с Аполлоном, обозначил себя позади, разгоняя кровь по венам. Паника одолела всё тело и я вцепилась в гриву своей лошади, глаза защипало от ветра, что стал хлестать лицо резкими потоками воздуха. Скорость с которой нёс Аполлон, вызывала опасения, но самый большой ужас оставался за моей спиной.
До ворот поместья было слишком далеко, казалось, это расстояние, стало бесконечным. Внезапно шляпка на моей голове, сорвалась и полетела назад. Инстинктивно я обернулась, чтобы проводить ее взглядом, но сразу увидела настигающего меня Эрбоса, который, оказывается, и сорвал с меня тот самый головной убор и сейчас держал его за вуаль в одной руке, на лице его прямо сияла довольная улыбка. Быстро отвернувшись, я решилась применить кощунственный, но единственно верный, в данный момент, способ ускорить до невозможного своего коня.
— Прости, Аполлон. Прости, мой хороший, но ты должен вытащить меня отсюда…
Расправив длинный черный хлыст, я замахнулась со всей силы и, рассекая воздух с характерным свистом, ударила животное по крупу. Конь громко заржал и с новой силой бросился в сторону ворот, которые, к счастью были уже близко. За спиной послышался гневный рык мужчины вперемешку с ругательствами. Мы с Аполлоном влетели во двор поместья, минуя открытые широкие ворота. Я сразу остановила коня, сильно потянув на себя вожжи, и тот, из-за столь грубого обращения резко встал на дыбы, едва не опрокидывая меня на землю. Благо я вцепилась в довольно длинную гриву лошади руками и этого не произошло. Когда же Аполлон все же соизволил встать на четыре конечности и развернулся к воротам, меня одолел такой ужас, какого я не испытывала никогда. Из одной из рук Эрбоса сочилась сияющая ярким белым светом магия фейри, и она явно была предназначена для меня, только скорость моей лошади спасла меня в последнее мгновение от его способностей. Я не знала, как собирался использовать на мне свои силы феец, но даже осознание того, что Эрбос готов был пойти на такие крайние меры для того, чтобы остановить меня, приводила в шок. Однако сейчас он быстро втянул остатки магического света обратно в свое тело и, потоптавшись немного у самых ворот, сидя на вороном коне, одарил меня злым взглядом и молча, развернув лошадь, быстро поскакал прочь. Только сейчас я осознала насколько часто и тяжело дышу. Сердце же просто выскакивало из груди. Я слезла с лошади и принялась осматривать место от удара на ней и сильно отругала себя, когда обнаружила вздувшуюся полосу на крупе коня. Благо слуг рядом не было, и наверняка никто не видел ту сцену, что недавно развернулась на переднем дворе поместья. Я отвела Аполлона к конюшне и передала конюху приказав дать коню угощение в виде яблок и позаботиться о его травме. Конюх хоть и был удивлен, но не задал, ни единого вопроса, когда понял в каком я состоянии. На не гнущихся ногах, я вернулась в дом и только там, в своей комнате, позволила себе присесть и отдышаться, дав волю чувствам.
Ночь моя прошла беспокойно, как и часть дня в новом ожидании. Я даже была полностью готова, нарядившись больше обычного: фиолетовое платье из атласа выигрышно оттеняло необычный, но довольно красивый цвет глаз, как и тени на веках в тон к ним. Дорн всегда восхищался моими глазами и не понимал, как его можно опасаться, а потому я постаралась специально для него, подчёркивая свою особенность, не страшась того, что от меня будут шарахаться. В ушах у меня были массивные красивые серьги с сапфирами, как и кулон на шее в тон к кольцу на безымянном пальце. Волосы спускались по практически голым плечам мягкими волнами и были подхвачены лишь заколкой с одной стороны, добавляя элегантности. Сегодня снова погода радовала своей теплотой, а потому немного оголить плечи и руки, было даже необходимостью.
К моему удивлению Эрбос выполнил свою часть уговора и больше не появлялся, ни в поместье, ни рядом с лесом – это я знала, поскольку в последнее время только и делала, что вглядывалась в окна. Ждать долго не пришлось, вскоре посыльный моего опекуна, вместе с экипажем прибыл для того, чтобы забрать меня. Это значило, что Дорн уже поговорил с ним, теперь оставалось заключить помолвку в моем присутствии окончательно. Всегда удивлялась этим правилам в нашем Королевстве, ведь зачем присутствовать тому, кого судьбу обычно решали без его согласия?
Все происходило ровно так, как и ожидалось: в дверь постучали, и я ее открыла, не доверив это дело никому из слуг. Затем человек Эндрюса попросил явиться меня в Хэмптон, место, где я родилась, выросла и теперь второй раз буду помолвлена. Я села в открытый экипаж, который опекун вдруг великодушно предоставил для меня, что стало неожиданностью и отправились в поместье моего отца. Большого волнения не было, ведь я знала заранее, кто меня там ждёт. Я выйду за Дорна Хоггарта и буду с ним счастлива, настолько, насколько счастье вообще представлялось в моей голове. Выйти замуж без любви к потенциальному мужу не виделось для меня сейчас большой бедой, ведь в моей жизни были несчастья и гораздо больше. К тому же я избавлялась от множества проблем, связанных с моим чересчур привлекающим внимание одиночеством, не говоря уже о том, что Дорн обладал всеми теми качествами, какие не сыскать среди других мужчин.
Мы пересекли лес примерно за час неспешной аккуратной езды кучера и вскоре, на самом холме, показалось до боли знакомое сооружение. Я поглощала глазами каждую деталь моего старого доброго дома: старинные каменные стены, оплетенные кустарником вьющейся алой розы, которая только готовила свои бутоны для обильного цветения, высокие большие окна, бордовая крыша, маленький передний дворик и кованые металлические ворота, завершающие каменное ограждение. Цветы, что я когда-то высаживала под окнами дома, и сейчас удивляли своим обилием красок, напоминая мне об отце. Ведь именно он мне разрешал заниматься таким совсем не дамским делом. Ностальгия вызывала во мне странную смесь грусти и радости одновременно. На широком крыльце, под навесом крыши, меня уже ожидала «матушка», на ее лице в этот раз замерло каменное выражение, «страх» — поняла я быстро. Когда же она перевела взгляд на меня, то злоба от нее казалось, исходит ядовитыми потоками. Неужели Дорн произвел такое впечатление на моих близких? Похоже, так оно и есть. Я открыла маленькую дверцу экипажа, не дожидаясь чужой помощи, и спустилась на землю, подхватывая пышные юбки платья. Мачеха и сводный брат, который до этого был, кажется в доме, мгновенно оказались возле меня. Первое, что бросилось мне в глаза, так это то, что Эндрюс был слишком уж бледен и необычайно обходителен, для того, кто недавно имел наглость для грязного шантажа.
— Миллиора, сестра, здравствуй, — начал он свою речь слащаво, от чего захотелось поморщиться и пройти мимо него, — Сегодня очень знаменательный день для тебя и нас с матерью тоже. Мы не ожидали, что так скоро тебе поступит новое предложение о браке, да ещё от столь высокопоставленного мужчины, — далее опекун заговорил совсем тихо, чтобы лишь я разобрала его слова, — Я не стану забирать твое наследство и рассказывать твоих тайн кому бы то ни было. Не ожидал от тебя такого, но ты меня переиграла. Взамен ожидаю, что ты сможешь простить нас с матерью и не станешь жаловаться своему жениху.
— О! Вот как мы заговорили, — с улыбкой произнесла я, — Твое счастье, что для меня нет никакого смысла вам мстить, Эндрюс. Веди, я готова дать свое согласие на этот брак.
Вскоре мы вошли в дом и только тогда, чересчур задумчивый сводный братец соизволил ответить на мою реплику.
— Боюсь, у тебя в любом случае нет никакого шанса отказаться. Где ты только могла его встретить? Хотя не важно, скоро разберемся. Заодно обсудим дату и место предстоящей свадьбы, — сказал тот, приближаясь к закрытой двери, которая вела в гостиную комнату дома.
— Эндрюс, ты чего? Мы же с Дорном знакомы с детства, — рассмеялась я в лицо Эндрюсу, поражаясь при этом, как мог сводный брат забыть такие очевидные факты.
Я уже готовилась, что опекун откроет нам дверь, но это сделала служанка, которая выходила с подносом в руках, она заметно дрожала от волнения, из-за чего кофейник на серебряной поверхности металла немного дребезжал. Далее она практически опрометью понеслась по узкому коридору на кухню. Это стало последней каплей, в груди появилось чувство сомнения переходящее в страх. Только сейчас я поняла, что у дома не заметила экипаж Дорна, а ведь он предпочитал путешествовать именно так. Эндрюс аккуратно подтолкнул меня внутрь комнаты, на лице его уже проступило удивление и некое понимание всей ситуации, я же шагнула вперед, чтобы, наконец, увидеть друга и развеять свои надуманные страхи.
Первое на что я обратила внимание, глядя на давно знакомую обстановку – это низкий кофейный столик, который стоял левее от центра комнаты и был окружён парой диванов и двумя креслами. На нем стояла полупустая чашка с кофе, и лежал черный хлыст с парой таких же черных кожаных перчаток. Сердце пропустило удар, казалось, окружающие звуки и вовсе исчезли. Я подняла глаза на мужчину, сидевшего по-хозяйски в мягком кресле на деревянных изогнутых ножках. Мир мой покачнулся, захотелось повернуться и сбежать, но опекун перекрывал путь к отступлению, надежно загородив его собой. Передо мной, вальяжно устроившись в кресле, сидел Эрбос и с нескрываемым удовольствием наблюдал за моей реакцией.
— Чего же вы застыли, мисс Аддерли. Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил он, указав рукой на соседнее кресло, так, словно являлся хозяином этого дома и даже целого мира.
Я же поняла, что зря попросила сегодня служанку, в виде исключения, надеть на меня корсет и потуже его затянуть. В груди запекло от недостатка воздуха, а в сочетании с диким стрессом появилось даже лёгкое головокружение. Эндрюс быстро уловил мое настроение, и, обхватив за плечи, провел к креслу, на которое ранее указал феец. Таким образом, я оказалась наиболее близко к Эрбосу, и при этом он мог легко наблюдать за мной. С довольной лёгкой ухмылкой, мужчина задумчиво осмотрел меня с ног до головы. Сейчас лесной незнакомец выглядел совсем иначе, чем когда я его видела ранее. На нем был дорогой костюм, состоящий из черных брюк облегающих ноги, идеально белой рубашки, которая была застегнута на все пуговицы, как и черная жилетка поверх нее, темно-бордовый шелковый шейный платок завершал образ, обвивая шею. Только чёрные как вороново крыло волосы мужчины, придавали ему некоторую уже привычную для моего глаза небрежность, спускаясь своей длиной до плеч. Я сразу сообразила, что Эрбос прибыл верхом, высокие сапоги на нем и хлыст с перчатками на столе явно указывали на это.
— Это какая-то ошибка…— только и смогла выговорить я.
— Что ты, дорогая сестра, ошибок быть не может, именно ты удостоилась чести получить предложение выйти замуж от самого герцога, доверенного лица короля и главы Инквизиции…
В момент, когда я услышала эти слова, перед глазами совсем поплыло, если бы в этот момент стояла, то непременно бы упала в обморок от нехватки кислорода в лёгких. Или от настолько сокрушительной новости? Фейри просит моей руки. Кошмар наяву. Не говоря о том, что он основатель Инквизиции и поэтому король ему даровал такой высокий титул. Народ поговаривал, что до того как взлететь настолько высоко, этот фейри был инквизитором и погубил столько народу, сколько не сосчитать. Только было одно но…
— Всем известно, что имя герцога отличается от имени нашего гостя, — расплылась я, в улыбке предвкушая разоблачение самозванца, — Более того, что делать в наших краях настолько высокопоставленному члену общества?
Хоть меня и не одолела полная радость от того, что я вывела Эрбоса на чистую воду, ведь он все равно был фейри, который мог получить все что угодно, включая меня, но явно грела мысль, что я смогла вновь его осадить.
— Мне при рождении дали двойное имя, как и всем полукровным фейри, мисс Аддерли. Одно имя от отца, другое от матери. Вам я назвал то, что далеко не всем известно. Меня зовут Самюэль Эрбос Алахосский, — уверенно произнес мужчина слова, которые прозвучали для меня приговором, — Что до места… Мне давно хотелось прикупить некое поместье, где я бы мог иногда отдыхать от городской суеты и рабочих моментов.
После сказанного, он вытащил из кармана блестящий золотой знак королевской благосклонности в виде головы льва с разинутой пастью и изумрудами вместо глаз с одной стороны и надписью с другой. Эрбос подался вперёд ко мне, и бесцеремонно схватив за руку, вложил предмет в нее. Надпись на тыльной стороне гласила: « Я, правитель Королевства Нортс, Градос Сактин, дарую сей знак, означающий величайшее доверие и почтение, своему доверенному лицу, Самюэлю Эрбосу Алахосскому. Отныне всякий кто его увидит, обязан почитать этого фейри, как представителя власти и не меньше чем самого короля».
После надписи, в самом низу, на золотой плоской поверхности был также выгравирован и образ в профиль уже знакомого для меня мужчины. Знаки королевской благосклонности получали даже не все фейцы, лишь инквизиторы. Но у тех они были из серебра и без драгоценных камней вместо львиных глаз. Золотой принадлежал лишь одному в нашем Королевстве – герцогу, а именно Самюэлю Алахосскому. О тирании этого человека ходили страшные слухи, как и о его феноменальной способности, выслеживать магов и ведьм. Даже знакомство с ним означало для меня скорую смерть, не говоря о большем.
— Что-то вы бледны, Миллиора, — обратился ко мне Эрбос, забирая из моих дрожащих рук увесистый значок из золота обратно. – А ведь мы даже не перешли к самому интересному.
Эндрюс, который сидел на диване и наблюдал за всем со стороны, только и делал, что молча, слушал Эрбоса страшась навлечь на себя его гнев. Я же набралась сил и встретилась с зелёными глазами фейца.
— Зачем я вам? Зачем понадобилась обычная человеческая девушка мужчине, что имеет в себе благородную кровь фейри, да ещё и герцогу?
— Ты задела меня за живое. А это крайне сложно сделать, Миллиора.
От слов Эрбоса по коже побежали мурашки, сам же он склонил голову немного на бок и наблюдал за каждой мельчайшей моей реакцией, иногда прокручивая на пальцах фэйские серебряные кольца.
—Теперь ты обязаны за это поплатиться. Станешь моей женой, — твёрдо сказал он. — Твой опекун уже дал свое согласие, хотя иного и не предвиделось, честно говоря… - скучающе добавил.
— Нет, я не согласна — это большая ошибка, я уже помолвлена с другим мужчиной.
— Ты, кажется, не понимаешь, Миллиора… Это уже вопрос решённый, твоего согласия не требуется. Мы лишь ставим тебя в известность.