Глава 3. Пепел на губах
Эмилия Арджент.
3 месяца спустя.
Весна пришла незаметно.
Снег в Норвегии начал таять, оставляя за собой грязноватые пятна на обочинах и капель, что стучала в подоконник, как медленный, неумолимый метроном. Воздух стал влажным, пах мокрой землёй, гнилой листвой и... надеждой. Но Эмилия её не чувствовала.
Сборы в Дурмстранг прошли молча. Родителей так и не нашли. Как будто их никогда и не существовало. Слишком много официального молчания. Слишком много «мы держим дело под контролем». Её никто не спрашивал, хочет ли она возвращаться. Но и остаться - не было смысла.
Поезд, ведущий к магической пристани, был почти пуст. Тусклые вагоны, запах старого дерева, узор инея на стекле. Эмилия сидела у окна, завернувшись в куртку Джереми - в ту самую, которую он бросал на спинку стула в общей спальне, всегда небрежно. Раньше это раздражало. Теперь - вызывало острую, тупую боль в груди.
Шум поезда, гудение магических цепей под полом, разговоры других учеников в соседнем купе - всё казалось слишком громким. Слишком живым. Она чувствовала себя тенью среди мира, который двигался дальше.
---
Когда башни Дурмстранга показались на фоне серых скал, сердце Эмилии сжалось.
Холодные коридоры, обшитые тёмным деревом, сквозняки, запах старых книг и влажных камней - всё было неизменным. Но теперь всё здесь кричало о том, чего больше нет.
Подниматься на верхний этаж было почти физически больно. Каждый поворот лестницы вызывал призрачные ощущения: там они когда-то перегоняли друг друга, смеялись, толкались локтями, спорили о заклинаниях, о преподавателях, о будущем.
Теперь ступени скрипели глухо. Мрачно.
Она уже собиралась свернуть к своей комнате - третьей справа, как всегда - как вдруг что-то дёрнуло внутри. Взгляд метнулся влево. Вторая дверь. Его дверь.
Приоткрыта.
Она не знала, кто оставил её так. И не была уверена, хочет ли знать. Но ноги сами повернули.
Её шаги стали медленными, осторожными.
Как будто сам пол мог сломаться под тяжестью воспоминаний.
Когда она вошла, её чуть не сразила пустота.
Комната была почти пуста. Ни книг, ни тетрадей, ни плащей, ни кучи пергаментов, которые он обычно разбрасывал, как будто думал одновременно в двадцати направлениях. Исчез даже его резной сундук у стены, на котором она часто сидела, пока он вёл бессмысленные речи о философии дуэли.
Лишь тонкий слой пыли на подоконнике.
И фотография на полу.
Как будто забытая и никому ненужная.
Эмилия медленно наклонилась, подняла её. Рамка была прохладной, угол чуть треснул. Но снимок цел: Они вдвоём. Маленькие, смешные, по уши в грязи - после поединка с заколдованным болотом, в котором они застряли по вине Джереми. На лбу у него нарисованы усы, на её - кривая молния. Подпись внизу: "Гронные монстры". Это была их шутка. Только их.
Она смотрела на фото, будто это был последний фрагмент жизни, в которую больше не вернуться. Ни через портал, ни через заклинание, ни даже через боль.
Эмилия не осталась в комнате. Не села. Не тронула ничего больше.
Просто вышла.
И только у себя, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной, она позволила пальцам ослабеть.
Фотография дрогнула. Она почти выскользнула, но Эмилия перехватила её и пошла к тумбочке.
Аккуратно, точно, как будто возвращала что-то на своё законное место, она поставила рамку рядом с книгами.
Долго смотрела.
И это было невыносимо.
***
- Эмили... - голос Анны был тихим, почти испуганным.
Эмилия подняла глаза. В дверях стояла её подруга - темные волосы в беспорядке, на плечах - серый шарф, в руках - кружка с горячим какао. За ней виднелся Дилан, неловко сжав руки в карманах.
- Мы... хотим, чтобы ты знала, - продолжила Анна, - мы рядом. Если тебе нужно. Всегда.
Эмилия кивнула. Слабо. Почти незаметно. Она знала, что они пытались поддержать её. Но это было как смотреть на солнце из подводной бездны. Свет виден, но он не касается.
- Спасибо, - прошептала она. - Но я... просто хочу побыть одна.
Анна на мгновение замерла, затем молча передала кружку и закрыла дверь. Какао было горячим, с корицей- такое Джереми любил варить, особенно в холодные вечера. Она не смогла его выпить.
Эмилия легла, не снимая одежды. Потолок над ней был пуст, глух. Внутри - тот же холод, который не могла разогнать ни весна, ни поддержка друзей, ни магия.
Она была здесь. Но её не было.
И пока в её сердце жили обрывки прошлого, возвращения не существовало.
***
Дни в Дурмстранге тянулись как тяжёлая серая мгла, не давая ни передышки, ни покоя.
Эмилия уже физически не могла оставаться в этих стенах - холодных, каменных, пропитанных чужими голосами и безмолвными воспоминаниями.
Каждый шаг отдавался эхом в пустоте внутри неё, каждый взгляд на знакомые лица друзей вызывал тошноту и отчуждение. Анна и Дилан всё ещё пытались поддержать, но их слова, как и раньше, словно оборачивались стеной. Она молчала, погружённая в собственную бездну.
И вот, в самый непроглядный вечер, когда мрак сгущался за окнами и мир казался настолько далёким и чужим, что казалось - он вовсе исчез, - к ней пришло письмо.
Письмо от матери.
Конверт был запечатан аккуратно, но бумага - мятая и влажная. Эмилия развернула его с дрожью в руках, и в тот момент почувствовала слабый запах лаванды - знакомый, но теперь горький.
Внутри - всего одна короткая фраза, написанная почти неразборчивым почерком:
«Я всегда с тобой...»
Но что заставило её глаза навзрыд наполниться слёз? Это были не просто слова. На бумаге виднелись следы слёз - тонкие дорожки, словно горький дождь.
Сердце Эмилии сжалось и разлилось одновременно - боль и облегчение, надежда и отчаяние переплелись в безумном танце. Она прижала письмо к груди, и впервые за долгое время из глаз полились настоящие слёзы - горячие, очищающие, разрушительные.
И тогда - словно вспышка молнии, пробивающейся сквозь шторм - в её душе возникла мысль. Яркая. Как острый нож в тёмной ночи:
Месть.
Она будет бороться.
За Джереми.
За себя.
За правду, спрятанную в тенях прошлого.
Она поднимется из этой тьмы. И те, кто разрушил её мир - заплатят.
***
12 марта
Ветер снова вернулся.
Резкий, пронизывающий, он стучал в окна башни, в которой находилась спальня Эмилии. Стекло дрожало в старой раме, и казалось, будто замок сам не выдерживает давления - ни внешнего, ни того, что кипело внутри неё.
Прошла неделя с тех пор, как она получила письмо от матери. И хоть оно было коротким, почти пустым, именно оно стало поворотным моментом. Молчание, которое длилось месяцами, вдруг прервалось - хрупким «я с тобой» и влажными пятнами на бумаге. Словно сама душа матери кричала из этой строки - отчаянием, болью и просьбой о прощении.
Сначала Эмилия не знала, как отреагировать. Письмо долго лежало под подушкой, словно амулет, и она вынимала его только по ночам, когда комната погружалась в мрак, и стены Дурмстранга давили особенно сильно.
Но в ту ночь она поняла. Оставаться здесь больше нельзя.
Каждый угол замка напоминал ей о брате: библиотека, где они соревновались, кто найдёт редкое заклинание быстрее; лестничные пролёты, по которым они сбегали, хохоча; огромный холл с гобеленами, где он когда-то произнёс свой первый удачный патронус.
Теперь всё это было похоже на запись, застрявшую в петле. Боль перемешивалась с яростью, а за ней приходило одиночество, пугающее своей глубиной.
Эмилия не знала, где её родители. Она не знала, жива ли мать - или письмо было написано под принуждением. Она не знала, почему Кэллан - человек, с которым она разделила свои чувства - стал монстром.
Но она знала, что должна действовать.
А чтобы это сделать, ей нужно было выбраться отсюда.
***
В ту ночь она сидела за письменным столом в углу спальни. Свеча давала мягкий, золотистый свет, отбрасывая её тень на каменную стену. Чернила блестели в чернильнице, и перо дрожало в её руке.
Она взглянула в окно.
Ночь была ясной. Звёзды, как всегда, висели высоко над Скандинавией - холодные, равнодушные. Внизу, за горами и лесами, далеко на юго-запад, за морем и континентом, лежала Британия.
Хогвартс.
Она слышала о нём много. Брат писал, что хотел когда-то туда поехать - на обмен, но не сложилось. Она знала, что там учились легенды. Но всё это раньше казалось сказкой из другой эпохи.
Теперь это стало шансом.
Эмилия взяла перо и после короткой паузы начала писать.
Чернила ложились на пергамент ровно и аккуратно, но мысли Эмилии постоянно ускользали. Она писала письмо - подбирая слова, так, чтобы в них не было ни лишней искры, ни намёка на её настоящую цель в этой школе. Перо чуть скрипело, царапая волокна пергамента, а тихий шелест камина за спиной словно подталкивал её к завершению.
Она отложила перо, потянулась за следующей страницей - и взгляд зацепился за что-то сбоку, на краю стола.
Эмилия замерла.
Чуть помятая фотография в рамке, ту которую она забрала из старой комнаты Джера. Она долго смотрела на Джереми, на его лёгкую улыбку, и её сердце снова сжалось от боли утраты.
Затем она опустила взгляд на подпись внизу фотографии - написанную неразборчивым почерком Джереми: «Гронные монстры». Она слегка улыбнулась, ощущая теплоту воспоминаний о их давней, детской шутке.
Эмилия провела пальцем по этим словам, чувствуя каждую неровность, как будто могла прочитать их кожей.
- Гронн... - шёпотом повторила она, и имя будто растворилось в её дыхании.
И в этот момент к ней пришла мысль.
Перо снова оказалось в её пальцах, но теперь её рука двигалась с другим чувством - не просто осторожно, а с тихой решимостью.
> Уважаемый профессор Альбус Дамблдор,
Меня зовут Эмилия Гронн. Я ученица пятого курса Дурмстранга. Пишу вам с просьбой рассмотреть возможность моего перевода в Хогвартс.
Причины, по которым я не могу продолжать обучение в текущем учреждении, сложны и личны. Моя семья пережила трагедию. Мой брат, Джереми Гронн, был убит - и я верю, что это было связано с событиями, происходящими в магическом сообществе, о которых мне пока неизвестно всей правды.
Оставаться в Дурмстранге стало невозможным. Это место больше не является для меня ни безопасным, ни стабильным.
Я не ищу жалости. Я ищу возможность двигаться вперёд - учиться, стать сильнее и найти ответы.
У меня хорошие академические показатели, и я особенно увлекаюсь зельеварением и защитой от тёмных искусств.
Я также владею норвежской и английской речью свободно.
Понимаю, что перевод в середине года - дело непростое. Но я готова пройти любые испытания, которые вы сочтёте необходимыми.
С уважением,
Эмилия Гронн
***
Она перечитала письмо трижды. Затем прижала его к груди, вдохнула глубже и запечатала.
Её сова, Ингрид, сидела на верхней перекладине у стены - пушистая, хищная, но верная. Когда Эмилия позвала её, та спланировала вниз бесшумно, как тень, и села на край стола.
- В Хогвартс. К профессору Дамблдору, - прошептала она.
Сова кивнула, и, не дожидаясь ещё слов, взмыла в ночное небо, растворившись среди звёзд.
Эмилия осталась одна в комнате.
Но на этот раз одиночество не пугало. Оно было... наполненным. Впервые за много недель она чувствовала не только боль, но и цель. Нечто, что двигало её вперёд.
****
Утром она поднялась раньше обычного. Анна заметила, что её лицо изменилось. В нём по-прежнему жила тень, но взгляд стал другим - жёстким, сфокусированным. Больше не было тупого блуждания по коридорам и отсутствующего взгляда на занятия.
- Ты куда-то собралась? - осторожно спросила подруга.
Эмилия кивнула.
- Надеюсь, навсегда.
Анна хотела спросить ещё что-то, но сдержалась. Она понимала: сейчас - не время.
***
День прошёл в ожидании. Эмилия сидела в библиотеке, не читая книг. Каждый шелест страницы, каждый голос ученика сливались в белый шум. Она вспоминала прошлые годы: сколько силы, сколько жизни было в ней тогда. И как много этого было связано с Джереми. Он был якорем. Сдерживал, направлял, заботился. А теперь - она была сама по себе.
К вечеру сова вернулась.
На лапке - письмо с печатью Хогвартса.
Эмилия дрожащими руками развязала шнурок и открыла конверт. Бумага была плотной, пергаментной, с тёплым запахом чернил и магии.
> Мисс Гронн,
Мы получили ваше письмо и внимательно рассмотрели обстоятельства, изложенные вами. От имени Хогвартса, я выражаю искренние соболезнования в связи с утратой вашего брата.
Мы понимаем, что перевод в середине года - исключение, однако ваша ситуация требует исключительного подхода.
Совет преподавателей и я приняли решение о том, что вы можете прибыть в Хогвартс в течение ближайших двух недель, чтобы присоединиться к шестому курсу.
Вас встретят в Хогсмиде наш преподаватель зельеварения, профессор Слейт, и заведующий Гриффиндором.
С уважением,
Альбус Дамблдор
Директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс»
*
**
Эмилия долго держала письмо в руках.
Она не плакала. Не улыбалась. Только смотрела - и чувствовала, как мир начал двигаться. Внутри неё возникло чувство... не надежды, нет. Потребности. И силы.
Она подошла к чемодану, открыла его и начала собирать вещи.
Не всё. Только необходимое.
Одежду. Палочку. Письмо матери. Фото с братом. Книгу по защите от тёмных искусств. И листок, на котором были записаны все детали убийства - имена, события, слова, которыми Кэлан оборвал её жизнь.
Она ехала не просто учиться.
Она ехала искать правду.
И в нужный момент - отомстить.