Гости
Глава 24
Рук
Много воды утекло с тех пор, как я знакомился с родителями девушки: в последний раз я это проделывал в старших классах. А тут предстояло не совсем обычное знакомство – ведь и я, как ни крути, не совсем обычный человек. В Чикаго быть профессиональным хоккеистом – все равно что Бритни Спирс в Вегасе: ничего общего с образом скромного фермера, который я рисовал Лейни при первом знакомстве. Ее родители имели полное право возмутиться моей неискренностью.
Лейни вознамерилась упаковать буквально все, находившееся в комнате Коди, и мне пришлось сказать, что я уже переделал одну из моих комнат в детскую, поэтому достаточно захватить самое необходимое.
Бросив запихивать в сумку детскую одежду и крем под подгузники, Лейни недоверчиво поглядела на меня:
– Когда ты успел оборудовать детскую? Последнее время тыздесь бываешь больше, чем дома!
Я сунул руки в карманы.
– Я заказал все необходимое и нанял маляров и декоратора.
Лейни устало присела на край кровати.
– Никак не могу привыкнуть, что ты в состоянии нанять людей, которые все сделают.
– Обещаю к своим возможностям приучать тебя постепенно, а пока позволь я займусь сборами? Твоих родителей только через пять часов встречать, а ты полночи играла в «Экзорциста» в обнимку с унитазом. Тебе еще нельзя перенапрягаться, уж лучше лежи и поправляйся.
– Вот сейчас сумку Коди соберу и полежу.
Я мог бы поспорить, но видел, что Лейни не сможет расслабиться, пока не соберет все необходимое для малыша. Мне она сборы точно не доверит.
Я уговорил ее присесть в кресло-качалку, и оттуда Лейни называла вещи, которые понадобятся Коди. Я не стал говорить, что почти все это уже имеется в новой детской.
Через несколько минут Лейни замолчала. Оглянувшись, я увидел, что она заснула. Я тихо вышел, сменил ее постельное белье, вернулся и отнес Лейни на кровать. Так как мы все не выспались, я пристроил Коди в центре, на подушке в форме подковы, а сам прилег с другого края.
Когда Лейни проснулась, я набрал ей ванну с эпсомской солью, чтобы смягчить ломоту в суставах и мышечную боль. Лейни выглядела значительно лучше и вполне могла выдержать поездку в аэропорт.
Зато я выглядел как черт-те что – в рубашке, которую она залила грудным молоком, а Коди, опередив ее, срыгнул мне на плечо. Еще я был небрит и не принимал душ. Но у меня была куртка, чтобы прикрыть рубашку, и бейсболка, чтобы спрятать волосы.
Мы пошли к моему внедорожнику, где я уже установил детское сиденье, и сложили сумки в багажник. В аэропорту Лейни надела на меня Коди в той самой переноске, напоминающей смирительную рубашку. Она хотела нести ребенка сама, но я честно сказал – перенапряжение ей на пользу не пойдет. Я был впечатлен, какбыстро Лейни обмотала вокруг меня те метры ткани.
Я уже знал, что даже если мы зайдем в терминал ненадолго, это не значит, что детскую сумку можно оставить в машине, поэтому закинул ее на плечо. Сумка была синяя и в маленьких самолетиках, так что, можно сказать, мужская.
Пока мы шли в зону прилета, у меня вспотели ладони. Лейни нашла мою руку и ласково сжала:
– Они полюбят тебя сразу, как только увидят твои старания.
– Тьфу-тьфу, – отозвался я, пожимая ее ладонь. – Взять для тебя кресло-каталку? Как ты себя чувствуешь? Может, лучше в машине посидишь?
– Все в порядке. Немного устала, но мы же тут ненадолго.
Как только мы пришли в зону прилетов, я заставил Лейни присесть, сходил в ближайшее кафе и принес ей бутылку воды, чай с мятой и рогалик с маслом.
Я присел рядом, поудобнее передвинув ножки Коди: сын уже снова заснул. Лейни успела съесть половину рогалика, когда показались ее родители. Мамаша с папашей обняливдвоем, бормоча, как они соскучились и как счастливы, что прилетели.
Я видел, что они горячо любят свою дочь, хоть она и задыхалась от этой любви. На первый взгляд Лейни могла показаться болезненной неженкой, но неискушенность и тяга к приключениям делали ее удивительно сильной и выносливой. А самые недоверчивые пусть вспомнят, как она махнула в Чикаго, чтобы самой растить ребенка.
Пристегнутый ко мне Коди послужил, можно сказать, щитом.
– О, какой прелестный малыш! Такая красота, глазам больно! – Мамаша Лейни ущипнула Коди за щеку, а меня потрепала по руке: – Да и ты неплохо выглядишь!
Отец Лейни стоял позади жены, угрюмо сжав губы – по крайней мере, пока не перевел взгляд с меня на Коди: тогда его глаза засветились. Лейни отстегнула от меня переноску и передала Коди деду, но тому не удалось вдоволь подержать внука, потому что налетела бабушка и умыкнула сокровище себе.
Я пожал руку мистеру Карверу и представился, не удивляясь его недоверчивой мине и совершенно железному рукопожатию.
– Как долетели? – Я забрал у них оба чемодана и понес к машине.
– О, просто прекрасно! Мой доктор что-то мне дал против тревоги, и все прошло как по маслу! Я вовсе не так уж нервничала и большую часть полета проспала. Кресла такие удобные! А завтрак подали какой вкусный! Я и не знала, что теперь так летают, иначе давно бы села на самолет до Чикаго!
– Мы летели первым классом, Элейн. Большинство людей довольствуется условиями поскромнее, – вмешался отец Лейни.
– Ну, значит, первым классом и надо летать, Саймон! – парировала миссис Карвер. Они с Лейни уселись сзади, и мамаша принялась сетовать, что дочь выглядит бледненькой, и расспрашивать, как она лечится. Саймон Карвер уселся рядом со мной.
Свои попытки начать разговор с будущим тестем я сравнил бы с удалением зуба ржавыми плоскогубцами и без обезболивания. Я спросил о делах на ферме – в ответ Саймон лишь хмыкнул. Тлевшее в нем недовольство ощутимо нарастало.
Когда мы доехали ко мне, я уже сидел как на иголках. Я задался вопросом, не так ли и Лейни частенько мучается, и зауважал ее еще сильнее, потому что подобная нервотрепка отнимает массу сил.
У меня не роскошный дворец, но Лейни показывала мне фотографии вашингтонской фермы. Хотя родовое гнездо Карверов отнюдь не маленькое – нужно же было где-то селить такую семью, на деле это простой деревенский коттедж.
– Ого! Вот это домина! Ты тут один живешь? – спросила Элейн, когда я вел их в гостиную.
– Сейчас да. Но у меня брат в Лос-Анджелесе, они с женой и сыном часто приезжают на праздники, а еще мама с сестрой меня проведывают.
– Да здесь заблудиться можно! – заявила Элейн, и я не понял, шутит она или нет.
Заметив, что Лейни прислонилась к стене, я подошел и коснулся губами ее лба. Жара не было, но сегодня насыщенныйдень для человека, которого еще вчера выворачивало наизнанку.
– Тебе надо лечь, ты, должно быть, без сил.
– Может, на полчасика, – благодарно улыбнулась она.
– Давайте я покажу ваши комнаты, начинайте устраиваться.
Я отнес чемоданы на второй этаж и проводил родителей Лейни в одну из гостевых спален, забрав Коди у Элейн. Оставив Карверов разбирать вещи, я посадил Коди на бедро и, взяв Лейни за руку, повел ее по коридору:
– У меня для тебя сюрприз.
– Я с удовольствием…
Я открыл вторую дверь слева, включил свет – и Лейни зажала рот ладонью, восторженно вытаращив глаза.
– Эр Джей, это потрясающе!
Детскую оформили в хоккейном стиле – сами понимаете, хоккей моя жизнь: кроватка в форме хоккейной коробки (идею я украл у Алекса и Вайолет) и постельное белье с мелким рисунком в виде логотипа нашей команды.
Я уложил Коди в его новую кроватку, и сын потянулся вверх, будто пытаясь ухватитькарусельку, висевшую над головой.
– Я решил познакомить Коди с хоккеем с самого нежного возраста – вдруг он тоже увлечется. На случай, если он пошел в тебя, твоя линия тоже присутствует…. – я включил карусель с морскими животными и кивнул на граффити с видами острова Кадьяк. – Роспись выполнена не на штукатурке, а на пластиковой панели; сможем сменить, когда захочется.
Лейни зачарованно бродила по детской. Она присела в кресло, покачалась, потом подошла к пеленальному столику и комоду и наконец остановилась передо мной. В глазах у нее стояли слезы.
– Лейни, это я не с целью отобрать у тебя Коди, а только чтобы ты увидела, как я вас люблю и хочу принимать участие в его воспитании. Будем мы с тобой вместе или нет, другой вопрос, но Коди всегда будет наш.
Лейни улыбнулась, но в улыбке сквозила грусть и даже ностальгия.
– Ты был прав.
– В чем?
– Ты именно такой, каким ятебя считала.
– Это хорошо или плохо?
– Хорошо, очень хорошо! – Она крепко обняла меня, прижавшись щекой к груди. Я тоже заключил ее в объятия, с облегчением вздохнув, что Лейни у меня дома и вроде бы мне верит.
– Я действительно поднакосячил, но сейчас я очень стараюсь поступать правильно.
– У тебя великолепно получается. – Лейни выпрямилась и приподняла голову. Тронув меня за щеку, она чуть улыбнулась: – Я уже начала понимать, почему ты тогда скрыл правду.
– Мне до сих пор неловко, что я тебе так ни разу и не сказал…
То, что я не смог разделить драгоценные моменты с Лейни и Коди, казалось мне жестоким, пусть и заслуженным, наказанием.
– Да, но чем дольше мы были вместе, тем труднее тебе было признаться… Должна сказать, я не знаю, как бы я тогда отреагировала. А теперь столько всего изменилось… – Она прерывисто вздохнула. – Ты тоже прости, что я не сразу сказала тебе о Коди.– Я понимаю, почему ты решила подождать. Правда обо мне вылезла наружу, как шило из мешка…
– Признание снова перевернуло бы мою жизнь, причем непонятно, к лучшему или к худшему, так что спасибо тебе за терпение. Ты дождался, пока я сама все пойму.
– А тебе спасибо, что ты дала мне шанс доказать – на самом деле я такой, каким был на Аляске… – Я обнял Лейни и благодарно прижался губами к ее виску.
Воспользовавшись тем, что Коди увлеченно играет в своей кроватке, мы с Лейни на цыпочках вышли в смежную ванную. Оттуда вторая дверь вела в соседнюю комнату.
– Если захочешь остаться тут, оставайся, – сказал я, не желая давить на Лейни. Она кивнула, закусив нижнюю губку.
– А где твоя спальня?
– Моя соединена с детской через гардеробную.
Этот дизайнерский ход я сперва не понял, но позже до меня дошло, что гостевая спальня, которую я прочил для Лейни, изначально задумывалась как комната няни. Я провел Лейни через гардеробную, полную новой детской одежды, к двери в противоположной стене.
Войдя в мою спальню, Лейни первым делом подошла к кровати: точно такая стояла на Аляске, даже одеяла одинаковые. Лейни провела рукой по спинке.
– А что, если… если я захочу поселиться здесь?
– Я могу перейти в другую комнату.
Она смущенно и нервно оглянулась на меня, терзая зубами нижнюю губу.
– Нет, я о том, что, если я захочу остаться здесь, с тобой?
Я в несколько шагов уничтожил разделявшее нас расстояние и обнял Лейни.
– Я страшно тосковал по тебе больше года. Я скучал по запаху твоего шампуня, по тебе в моих объятиях, по звуку твоего голоса, мягкости кожи, и даже если твой папаша меня за это убьет, я готов рискнуть.
Лейни засмеялась.
– Мне двадцать шесть лет, я взрослая женщина и мать, что бы там ни придумывал папа! И я тоскую по тем ощущениям, которые рождаются во мне, когда ты рядом. Только на этот раз,пожалуйста, будь осторожнее с моим сердцем…
Лейни наверняка еще не совсем оправилась от своего гриппа, но когда она откинула голову и устремила пристальный взгляд на мои губы, я нагнулся с намерением ее поцеловать.
Она чуть отвернулась, и мне достался только уголок ее рта.
– Я не хочу тебя заразить.
– У меня иммунитет, а при необходимости я сожру пузырек витамина С и запью санитайзером…
Но не успел я с толком ее поцеловать, как Коди издал мощный вопль.
Так я и знал – в конце концов кайф мне начнет обламывать собственный сын.
– Я им займусь, а ты приляг.
– Но мои родители…
– Ничего, я им придумаю занятие. Тебе надо отдохнуть, а они хотят понянчиться с Коди. – Я поправил брюки спереди и вернулся в детскую, прикрыв за собой дверь, чтобы обеспечить Лейни тишину. К Коди мы вошли одновременно с его дедом, который опередил меня на финише и подхватил внука на руки.
– Где Лейни?– Ей надо поспать, она еще слабая от гриппа.
Саймон Карвер кивнул и огляделся:
– Хм, дорогая комната для младенца-то.
Коди беспокоился – не вопил, но все равно покряхтывал. Я готов был его забрать, но надо же и деду дать возможность успокоить малыша. Ситуация была деликатная и требовала умного подхода.
– Может, давайте отнесем Коди вниз? Не хочу беспокоить Лейни.
Саймон пошел за мной на первый этаж. Я еще не научился безошибочно разбираться в криках Коди, но судя по тому, как он бодал Саймона в плечо, малыш наверняка проголодался. Я вспомнил про кулер с бутылочками в детской сумке; одну оставил на столе, а остальные убрал в холодильник.
– Я думал, Лейни сама кормит, – нахмурился Саймон.
– Кормит, но сцеживается, чтобы Коди покормили в яслях или когда ей надо отдохнуть.
Я протянул бутылочку, но Саймон покачал головой:
– Я с маленькими-то не умею…– Попробуйте, природа подскажет.
Некоторое время Саймон смотрел в пол, но все же позволил мне показать, как надо держать Коди во время кормления. Когда малыш схватил соску без малейших капризов, я подавил невольное раздражение: это лишало меня возможности продемонстрировать, что я не только солидный банковский счет или донор спермы.
– Поверить не могу, что Лейни уже вышла на работу. Ей надо Коди растить, а не в ясли его сдавать! – Саймон переложил внука поудобнее и принялся сверлить меня глазами.
Я выдержал его взгляд, понимая, что сморгнуть сейчас – все равно что проиграть дуэль взглядов с медведем.
– Она любит свою работу.
По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Иначе с чего бы ей уезжать на другой конец страны, где открылась новая вакансия? Или же Лейни просто ухватилась за соломинку?
– Вернись она в Вашингтон, поселилась бы в нашем доме: тут тебе и помощь, и на работу никто не гонит… – Саймон оглядывал гостиную, подмечая и дорогую электронику, и кожаную мебель, и украшения на хоккейную тему, а потом снова вперил в меня холодный обвиняющий взгляд: – Я о тебе навел кой-какие справки, сынок. Твоих заработков с лихвой хватит, чтобы обеспечить ее и малыша. Так в чем загвоздка?
Я ждал этого разговора, но не ожидал столкнуться с неприязнью такой силы от разгневанного отца.
– Мы совсем недавно возобновили общение. Ваша дочь, если я ее хоть сколько-нибудь знаю, очень не любит, чтобы над ней кудахтали или, наоборот, командовали. Для Коди я делаю все, что позволяет мне Лейни, – ответил я, усилием воли сохраняя непринужденную позу и не засовывая руки в карманы.
Саймон ответил не сразу. Видимо, он переваривал услышанное и прикидывал, насколько можно верить моим словам.
– А каковы твои намерения в отношении моей дочери?
Характера ему было не занимать – Саймон Карвер, как всякий заботливый отец, за своих детей кого угодно разорвет. Ядаже засомневался, не лучше ли Лейни пожить в отдельной комнате, пока ее папаша гостит в Чикаго. Он фермер, всю жизнь имеет дело с коровами, наверняка ему доводилось забивать скот, то есть оружие в руках бывало. Мне стало неуютно.
– Сэр, я планирую заботиться о Лейни и Коди в том качестве, в котором она пожелает меня видеть. Ее беременность и первые месяцы жизни Коди для меня уже потеряны, и я не хочу пропустить больше ни дня.
Саймон, ничуть не впечатленный, приподнял бровь.
– Ты все равно будешь много пропускать из-за своих разъездов. Твоя карьера не очень вяжется с семейной жизнью.
– Многие мои одноклубники счастливо женаты и растят детей.
Саймон нахмурился. Неподвижный взгляд прищуренных глаз зафиксировался на мне:
– Так это часть твоего плана, жениться на моей дочери?
Мне показалось, что я стою на краю обрыва и меня вот-вот столкнут. Я сглотнул, подавляя тревогу.
– Признаюсь со всей откровенностью, что да, рано илипоздно я, с вашего позволения, попрошу Лейни стать моей женой… когда наши отношения дойдут до такого этапа, что ей этого захочется.
– А если ей не захочется такого этапа, то что?
Мне не понравилась эта фраза, разворошившая мои худшие опасения.
– Не вполне понимаю смысл вашего вопроса, сэр.
– Что, если Лейни найдет себе другого? Может, она вернется в Вашингтон и встретит себе ровню! Что ты тогда станешь делать?
Я шумно выдохнул и потер затылок. Внутри все сжалось при этих словах и вообще от предположения, что кто-то может подойти ей лучше, чем я.
– Честно? Я буду просто убит, сэр. Я полюбил вашу дочь и целый год мучился, что отношения с ней строил на придуманной основе. Если вдруг Лейни решит, что я ей не пара, и полюбит другого, я не стану стоять у нее на пути. Мы договоримся, как будем растить Коди, чтобы он знал и папу, и маму. Но пока Лейни мне не скажет, что не хочет больше строить отношения, я буду делать все,чтобы вновь завоевать ее сердце.
Мне показалось, что Саймон чуть дрогнул, хотя лицо вашингтонского фермера по-прежнему напоминало высеченную из камня маску.
– Для этого тебе придется не только деньгами сорить.
– Я знаю, сэр. Деньги ощутимо упрощают жизнь, но не могут заменить ни времени, ни любви, а я настроен дать Лейни и Коди как можно больше того и другого, пусть даже моя карьера не позволит мне постоянно находиться при них.
Мистер Карвер скупо кивнул, отнюдь не смягчившись.
– Надеюсь, ты настроен серьезно, сынок, потому что я в жизни не видел Лейни в таком горе, как после Аляски, и не стану смотреть на это еще раз. Может, она в чем-то и сильная, но сердце у нее нежное. Я не допущу, чтобы топтали ее чувства, и мне все равно, сколько у тебя денег и славы.
– Я понимаю ваши сомнения, сэр, и уважаю ваше желание защитить Лейни, но я с тем и пригласил вас в Чикаго, чтобы вы лично убедились – я искренне люблю вашу дочь и нашего сына.