21 part - бухло.
Алисия:
— Что случилось? — Спрашивает Евсеева, поднимаясь с дивана. Глеб выглядел слегка потерянным. Учащенное дыхание, не сконцентрированный взгляд, дрожащие руки, которые было заметно из далека.
— Лис, отъебись, — Просит брюнет, заваливаясь на диван. Он не любил Дашу, уже давно, но она ему самый близкий человек, с которым ему было как минимум приятно проводить время, она его всегда понимала, во всем поддерживала.
— Блять, либо ты объяснишь что случилось, либо я не имею никакого желания смотреть на твою кислую мину! — Рявкает Лиса, и через минуту скрывается за дверьми в спальню. Подойдя к кровати, Алисия ложится спать, укрываясь пледом. Абсолютно все равно, что Глеб остался у нее, пусть хоть и всю ночь на диване просидит.
Глеб:
Я мог стать отцом? - эта мысль поселилась в глубине души, не давая ему нормально глотнуть воздуха. Он поднимается с дивана, и плетется на кухню. Найдя припасы бутылок не лучшего, но и не самого худшего вина, Глеб находит штопор, и открывает его, глотая прям с горла. Викторов пьет всю ночь. Одну за одной, не прерываясь до того момента, пока все бухло не заканчивается в доме. Пьяный в дребезги Глеб, звонит Даше несколько раз, но она каждый раз скидывала звонок.
Она же пошутила? Нет, нет, она не может быть беременной, они точно предохранялись. Вернувшись на диван, она понимает, что сорвется сейчас впервые в жизни. И не потому что он потерял Дашу, а потому что он мог стать отцом. Он всегда хотел детей. Он наркоман, алкоголик, и вообще не самый лучший человек в этом мире, но ради маленького человечка, который бы дал ему шанс исправиться, он бы сделал все. Расшибется, но сделает все возможное, для того, чтобы быть лучшим отцом.
Через час, кудрявый сидел в темной комнате, обхватив голову руками, и его тело била дрожь. Его грудь разрывало от боли, а сердце сжималось в тугой комок. Он чувствовал себя разбитым, словно его разорвали на части и разбросали по осколкам, хотя, в этом он сам виноват. Разочарование в себе, горькое и разъедающее, словно кислота, проникало в каждую клеточку его тела, оставляя после себя лишь пустоту и отчаяние. Он проебал возможность, он проебал смысл жизни.
Слезы, горячие и жгучие, катились по его щекам, оставляя мокрые дорожки на лице. Он не мог их остановить, да и не пытался. Они были единственным способом выплеснуть ту боль, которая душила его изнутри. Он плакал навзрыд, как ребенок, потерявший свою самую любимую игрушку, его всхлипы разносились по темной комнате, отражая его страдание, то как он ненавидит себя за то, что он такой. Это его ребенок, он так не может, он приедет утром, он поговорит с ней.
Викторов чувствовал, как его собственная ничтожность придавила его к земле, и ему казалось, что он не сможет больше подняться. Он прокручивал в голове все свои ошибки, все свои промахи, и каждое воспоминание вонзалось в его сердце, словно острая игла. Он не понимал, как мог так поступить, как мог разлюбить того, кого любил. Разочарование в себе было невыносимым, оно разъедало его изнутри, заставляя ненавидеть себя за свою слабость и ветреность и непостоянность. Боль пронзала его, словно раскаленный нож, а страдание окутывало его, словно тяжелое одеяло. Он чувствовал, как внутри него умирает что-то важное, и ему нечем было заполнить эту пустоту. Он был раздавлен собственной виной, собственной неспособностью поступать правильно. В его глазах не было света, в его душе царил хаос.
Открыв глаза, он мотает головой, ничего не понимая. Он не пьяный. Нет бутылок вокруг него, которые были, а сам он лежит на диване. Это всего лишь сон. Ебучий, мать твою, сон. На часах «7:46», только один вопрос в голове, зачем так рано проснулся?
Алисия:
Проснувшись от громкого грохота, сонная девушка плетется в гостиную, видя как Глеб делает тосты, неумело, но нарезает ветчину и сыр. Посмеявшись, Алиса опирается о кухонный гарнитур, лишь наблюдая.
— Доброе утро, Ли, — Сухо хрипит Глеб, протягивая ей кое-как сделанный бутерброд, пока сам плетется на балкон, попутно поджигая сигарету.
Посмотрев ему вслед, девушка принимается пробовать это творение. Не все так плохо, надеюсь, что не отравлюсь.
Услышав звонок телефона, девушка бежит в спальню. Даша? Зачем так рано?
— Алло? — Спокойно говорит Евсеева, прожевывая еду, пока не начинает кашлять, от услышанного. — Ты плачешь? В смысле? Я сейчас приеду.
Сбросив звонок, Алисия бегло переодевается, попутно доедая тост. По-быстрому сделав хвост, девушка возвращается на кухню, смотря на Глеба.
— Ты куда в такую рань? — Приподнимает одну бровь татуированный, подходя к Евсеевой.
— Даша позвонила, сказала срочно ехать, — Чуть взволнованно проговаривает Лиса, на что Глеб хмурится, беря ее за запястье.
— Ты никуда не пойдешь, — Даже смешно, что он вообще о себе возомнил, реально думает, что его надо слушаться? — Присядь.
Выхватив свою руку из его хватки, Евсеева лишь поправляет худи. — Глеб, ей я нужна! Как ты не понимаешь? Отвали нахрен!
— Стой блять! Угомонись, — Рявкает Викторов, и Лиса замолкает смотря на него. — Ты никуда, блять, не пойдешь. Я не хотел, чтобы это говорил я, но Даша знает что я ей изменил. Знает, что с тобой.
— В смысле? — Замирает дыхание, казалось, что сердце сейчас остановится. Алисия смотрела на Глеба, и её сердце разрывалось на части. В его глазах она видела отражение своей вины, и от этого ей становилось ещё больнее. Слёзы неконтролируемым потоком хлынули из её глаз, горячие и обжигающие. Она чувствовала себя такой мерзкой, такой отвратительной, что ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Я... я такая плохая подруга, — прошептала она сквозь слёзы, её голос дрожал и прерывался. Слова давались ей с трудом, словно они царапали её горло. Она чувствовала, как стыд, холодный и липкий, окутывает её с головы до пят. Ей хотелось спрятаться, исчезнуть, никогда больше не показываться на глаза Глебу.
Боль пронзала её, словно острый нож, и она чувствовала, как внутри неё всё кричит от отчаяния. Она не могла поверить, что она способна на такую подлость, что она могла предать доверие своей подруги, что она могла разрушить всё, что было между ней и Дашей. Вина давила на неё с такой силой, что ей казалось, будто она задыхается. Она чувствовала себя последней предательницей, не заслуживающей прощения.
Внезапно Глеб подошёл к ней и обнял, словно пытаясь её утешить. В этот момент в Алисии всколыхнулись противоречивые чувства. Ей хотелось оттолкнуть его, кричать на него, но в то же время ей хотелось прижаться к нему, найти в его объятиях хоть какое-то утешение. Но тут же ярость пересилила, и она со всей силы ударила Глеба по щеке. Глеб вздрогнул от неожиданности, а затем его глаза наполнились яростью.
— Ты совсем сдурела?! — Закричал он, его голос был полон гнева и возмущения. Как же ей хотелось сказать ему то, что если бы он не полез к ней тогда, она бы блять, никогда, никогда нахуй к нему не полезла. Он воспользовался ее пьяным состоянием. Боже, какие тупые отмазки. Она могла его оттолкнуть.
— Какого черта ты делаешь?! Сначала сама лезешь, а теперь бьёшь меня? — Викторов оттолкнул её, его лицо покраснело, а на щеке виднелся яркий след от удара.
— Что? — Надрывающимся голосом от сильнейшей истерики произносит Лиса, оперевшись на стену. — Это я лезу? Да ты...
Не успевает договорить она, как Глеб прижимает ее полностью к стене, прижимаясь к ее губам, перед тем как накинуть косуху и выйти из дома.
***
Ну что ж, надеюсь, вам понравилась эта глава! ставим зведочки, комментируем !
мой тгк: агрессивная неверикс.
спасибо за прочтение!
возможно допущены ошибки в тексте.
если найдете—напишите :)
всех люблю!
спасибо за прочтение🤍