пути назад не существует.

Глеб:

Его душила ярость и гнев, словно удавка на шее, и вся она была направлена на него самого. Он ненавидел то, как сердце сжималось при одном лишь упоминании имени Алисы, как его глаза невольно искали её в толпе, как его тело предательски отзывалось на каждое её прикосновение. Эта зависимость, эта чертова привязанность выводили его из себя.

Он стискивал челюсти до боли, чувствуя, как в груди разрастается ядовитый корень раздражения. Он хотел кричать, разбить что-нибудь, лишь бы заглушить это невыносимое ощущение, что он не контролирует собственные чувства. Ему не должно быть не всё равно, он не должен думать о ней, не должен хотеть её. Но чем сильнее он пытался это игнорировать, тем сильнее эти чувства вспыхивали, как пламя, разгораясь всё ярче.

Его бесило, как его тянуло к ней, как его губы зудели от желания коснуться её губ. Он хотел поцеловать её, прижать к себе, почувствовать её запах, её тепло, и эта мысль вызывала в нем целый ураган противоречивых эмоций. Он одновременно хотел и ненавидел это желание, и эта борьба внутри него, разрывающая его на части, доводила его до исступления. Он злился на себя за свою слабость, за свою уязвимость, за то, что он не в силах противостоять этим чертовым чувствам. Он был словно в ловушке, где каждое его движение лишь сильнее затягивало петлю его зависимости от этой женщины.

Блять, о чем ты вообще черт возьми, думаешь, идиот. Какие чувства? Он даже ее знать не знает. Ни проблем, ни детских травм, и женских соплей, когда она расставалась с каким-то мужиком.
Затушив окурок о пепельницу, Глеб подрывается с кресла, и заходит обратно в дом.

— Не, нихуя, — психует кудрявый, бегло поправляя свою футболку. Посмотрев на многочисленные сообщения от Сидорина, он лишь отвечает, что все в порядке, и завтра он все объяснит. Отключив мобильник, брюнет плетется в комнату.

Посмотрев на зеленоглазую, что лежала и листала что-то в этой железной коробке, он лег чуть поодаль от девушки, иногда заглядывая в её телефон. Она переписывается с Серафимом? Нет, так больше продолжаться не должно.

Выхватив телефон, он его отключает, ловя недовольный взгляд Алисии.

— Ты идиот? Отдай, — фыркает блондинка, явно недовольная его выходками. Но давайте честно — ему всё равно.
Когда она тянется за мобильником, кареглазый перехватывает её руки, и она оказывается прижатой к его груди.

— И только вякни, чтобы я отпустил, — предупреждает её парень, смотря на неё. И когда она открывает рот, чтобы что-то сказать, он лишь улыбается, ожидая недовольных фразочек.

— Ты что себе позволяешь? — съязвила Евсеева, пихая его руками в грудь. Тот её отпускает, переводя взгляд на её зеленые глаза. — Ты вообще ненормальный! Как можно так себя вести? Каждый раз, когда ты начинаешь говорить, мне хочется просто уйти. Ты бесишь меня до предела! Иногда мне кажется, что ты не понимаешь, как твои слова и действия влияют на людей. Ты можешь хоть раз подумать, что говоришь? Или иногда включать мозг, когда надо что-то сделать?

Улыбаясь ей в лицо, Викторов ещё пару минут выслушивает упрёки в свою сторону, перед тем как перехватить её лицо и впиться в губы, пытаясь угомонить эту ненормальную женщину таким способом. Через протесты, через удары в грудь она всё-таки сдается и отвечает на поцелуй, что довольно радует Глеба, и он углубляет его.

После чего он сильнее притянул Алисию к себе. Поцелуй, который начался нежно и трепетно, быстро перерос в страстный и требовательный. Он целовал её так, словно пытался впитать в себя всю её сущность; его губы скользили по её губам, заставляя её сердце биться чаще, а тело наполняться дрожью возбуждения.

Одновременно с поцелуем его руки начали блуждать по её телу, изучая каждый изгиб, каждый контур. Он нежно поглаживал её бёдра, обводя пальцами их округлости, заставляя её вздрагивать от нетерпения. Его ладони поднимались выше, скользя по её талии, очерчивая её изящную линию, и от этих прикосновений по её коже бежали мурашки.

Внезапно его поцелуи стали более напористыми, а его руки — сильнее. Он сжал её шею не грубо, но властно, заставляя её запрокинуть голову и позволяя ему глубже погрузиться в поцелуй. Он навис над ней; его тело прижималось к её телу, и она чувствовала его силу, его жар, его желание. Его взгляд был полон страсти, его глаза горели огнём, и она тонула в этом взгляде, не в силах сопротивляться его притяжению. В этот момент он был её хозяином, и она была готова подчиниться ему полностью. Его прикосновения будоражили её, заставляя забыть обо всём на свете, и она знала, что хочет отдать ему себя без остатка.

Руки блуждали по её телу, постепенно стягивая с неё одежду и откидывая её в другой конец комнаты. Припав влажными губами к её шее, кудрявый оставлял там множество красных пятен, чередуя их с мокрыми поцелуями, пока не доносился еле слышимый стон. Это вызывало какую-то безумную улыбку на лице татуированного. Евсеева тоже зря время не теряла, и вскоре Викторов оказался полностью обнажённым, пока блондинка откидывала последнюю вещь — ненавистную, мешающую ей.

Подняв взгляд, татуированный проводит двумя пальцами по промежности Лисы, примкнув губами к её бедрам, нежно целуя внутреннюю часть левого бедра и попутно слушая сладкие стоны, срывающиеся с её уст.

— Чего ты хочешь, Ли? — ехидно улыбается он, надевая на стоячий половой орган средство контрацепции и водя его по мокрой от возбуждения промежности. — Скажи это.

— Глеб, не тормози... — шипит девушка, что заставляет его улыбнуться, и он, даже не церемонясь, входит, делая ритмичные движения, попутно закидывая её ноги к себе на плечи.

С каждым новым толчком к нему доносились жалостливые стоны Евсеевой, которые сладко разносились в его голове эхом. Ускоряясь, татуированный нависает над извивающимся женским телом, затыкая последующие стоны в поцелуе, что получалось явно плохо.

Громкие крики и стоны, заполнявшие периметр спальни, то как она опрокидывает голову в моменте, то как она извивается от неимоверного кайфа — все сводило с ума, побуждая Викторова ускоряться, продолжать приносить ей удовольствие, впервые концентрируясь только на ее чувствах, на ее комфорте и удовольствии. Такое у него впервые.

Громкий стон, и Глеб чувствует облегчение. Внизу будто бы взрывается вулкан, и кареглазый невольно выпускает стон, заканчивая внутри девушки в презерватив. Посмотрев на Алисию, которая приводила дыхание в норму, брюнет завязывает контрацептив в тугой узел, выбрасывая его в мусорное ведро возле кровати, и валится рядом с ней, переводя дыхание. Они так и уснули, в обнимку, с Алисией, которая тихо посапывала у него на груди.

***

Ну что ж, надеюсь, вам понравилась эта глава! ставим зведочки, комментируем !
мой тгк: агрессивная неверикс.
спасибо за прочтение!
возможно, допущены ошибки в тексте.
если найдете — напишите :)
всех люблю!
спасибо за прочтение🤍