Экстренный контакт

ДЖЕЙН

23 декабря, 11:18

Я выхожу из лифта и попадаю в уютную привычную обстановку, которую представляет собой моя юридическая фирма. Ну, не моя фирма. Еще нет. Но, возможно, скоро.

Настроение поднимается почти мгновенно, когда я отвлекаюсь от праздничного безумия на улице внизу. Это неполное избавление, потому что какой-то идиот решил, что нам нужен Кенни Джи, исполняющий на саксофоне волшебную мелодию «Пусть идет снег!».

Возможно, это намек на прогноз о конце света, но лично я считаю, что Кенни Джи дурак, если возлагает большие надежды на снегопад. Синоптики очень редко бывают правы.

Тем не менее, песня заметно лучше рэп-версии «Серебряных колокольчиков». И даже несмотря на нынешнее бедствие, которым является праздничный альбом Кенни Джи, заходя в мой глянцевый, полумистический офис, я всегда чувствую себя так, словно возвращаюсь... ну... домой.

Возможно, это звучит сентиментально, но скорее дело в том, что за последние несколько лет я проводила в этом офисе больше времени, чем в своем настоящем доме.

Если быть честной, это не обошлось без последствий. Но такова жизнь, верно? Ряд решений и последствий. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, и остается только надеяться, что в конце концов все сложится в твою пользу.

Я вижу Джи Хёну, одного из самых перспективных младших юристов, и делаю вид, что не замечаю, как он делает вид, будто не видит меня.

- Хёну! - зову я, останавливая его как раз перед тем, как он успеет скрыться в мужском туалете.

Он почти, но не совсем, скрывает, что вздрогнул.

- Привет, Джейн!

Хёну - один из тех двадцатилетних с небольшим парней, которые, несмотря на то, что они умны, красивы и искренне симпатичны, кажутся всего в одном шаге от того, чтобы вернуться к своей принадлежности к студенческому братству. В одну минуту Хёну обнаруживает поистине блестящий прецедент, а в следующую, когда пытается объяснить его мне, произносит «чувак».

У него есть потенциал. Очень большой. Просто им нужно как-то... распорядиться. К счастью для Хёну, я очень хорошо управляю им, когда у меня есть мотивация. А когда дело касается моей работы, я всегда мотивирована.

- Обновленный отчет Хвана на моем столе? - спрашиваю я.

- К концу дня, - отвечает он с улыбкой, которую, я уверена, парень считает обаятельной. Черт возьми, это и в самом деле обаятельная улыбка.

Когда-нибудь она будет творить чудеса с судьей. Но я не судья, и сегодня - не когда-нибудь.

Я поднимаю бровь.

- Надеюсь, когда ты говоришь «конец дня», ты имеешь в виду вчерашний день.

Хёну теребит свой синий галстук, который понравился бы мне гораздо больше, если бы не был покрыт снеговиками.

- Мне пришлось отлучится на дурацкий «зимний бранч».

- Почему «дурацкий»? - Я добавляю воздушные кавычки, чтобы подражать ему.

Хёну пожимает плечами.

- В отделе кадров разослали памятку о том, как правильно вести диалог на рабочем месте. Пожелание кому-то «счастливого Рождества» всегда было в аутсайдерах...

- Слава богу, - пробормотала я.

- Но «Счастливых праздников» тоже под угрозой. Очевидно, это неуважительно по отношению к людям, которые не отмечают никаких праздников.

Ха. Я втягиваю щеки, разрываясь между презрением к любой политике, требующей, чтобы мы обращались с коллегами как с нежными маленькими цветочками, и восторгом от того, что теперь у меня есть все основания донести на любого, кто спросит о местонахождении моего праздничного настроения.

- Эй, подожди, - хмуро говорит Хёну, щелкая пальцами. - Разве не ты была ответственной за бранч в этом году?

Я издаю насмешливый звук и перекидываю свой конский хвост через плечо.

- Конечно. Если под «ответственной» ты имеешь в виду, что Гону и Давон заставили меня «взять на себя ответственность».

Строго говоря, я не сторонник пропускать рабочие обязанности, даже дурацкие бранчи. Но не приемлю принудительного праздничного общения в декабре.

Отсюда и редкий для меня выход - «погулять», о котором, скорее всего, услышу от своего начальства.

Чхве Гону и Ли Давон - старшие партнеры фирмы, и я их уважаю. Очень. Они взяли меня на работу сразу после окончания юридической школы. Они наставники, друзья и настоящие чудотворцы перед присяжными.

Но хотя они обычно довольно терпимо относятся к моей колючести (по их словам) и логике (по моим словам), когда дело доходит до праздников, у них, как и у всего остального мира, мозговое вещество, похоже, заменяется мишурой и пряниками.

Они не только настаивают на том, чтобы каждый сотрудник - и я в том числе - устраивала праздничное мероприятие - простите, зимнее мероприятие - каждую неделю декабря, но даже не разрешают нам поручать это нашим помощникам. Предполагается, что мы должны привнести в этот «праздничный сезон» индивидуальный вклад, поделиться личной частичкой с нашими сотрудниками.

Вот чем я поделилась:

Надувной Санта, крошечная искусственная елка и пластиковый подсвечник - все это я прихватила по дороге в офис.

А поскольку я на шаг опережаю их неизбежное: «Джейн, какую часть «личного» ты не понимаешь?», то даже порылась в своей одинокой десятилетней коробке с рождественскими украшениями, чтобы найти древнюю гирлянду и несколько украшений из моего детства.

Уверена, что с минуты на минуту позвонят из «Холлмарк» и напишут сценарий о моей истории.

- Эй, не волнуйся насчет вечеринки, - говорит Хёну, кладя руку мне на плечо.

- Я и не переживала. - Бросаю взгляд на его руку, которую он тут же опускает.

- Еда была вкусной, никто не возражал, что ты забыла украшения.

Я хмурюсь и скрещиваю руки.

- Я не отвечала за еду. И не забыла про украшения.

Делаю несколько шагов вперед и устремляю взгляд на стеклянные стены конференц-зала, где я нехотя установила украшения.

- Видишь? - говорю я, указывая.

Хёну встает рядом со мной.

- О. Да.

Я прищуриваю глаза, пытаясь увидеть декорации его глазами. Ладно, надувной Санта не до конца надут. И, может быть, елка немного отдает энергией Чарли Брауна. Но гирлянды из моего детства винтажные! Людям это нравится, верно? Даже если половина лампочек сдохла?

Как по команде, оставшиеся лампочки тоже гаснут.

Я снова поворачиваюсь к Хёну.

- Итак. Дело Хвана?

Хёну испускает долгий вздох.

- Да. Я этим занимаюсь. - Он снова пытается улыбнуться мне. - Кто-нибудь говорил тебе, что ты немного похожа на Гринча?

Я слегка поглаживаю его галстук со снеговиками.

- Я, конечно, люблю хорошие комплименты, но лестью ты не добьешься продления срока, Хёну. Я хочу получить отчет до того, как уйду сегодня.

Он сияет.

- Значит до полночи?

- Не наглей, сегодня я уезжаю в три.

Поздно приходить и рано уходить. Кто сказал, что я не могу оторваться?

- Отлично! - говорит Хёну. - Ты заслужила небольшой перерыв. Делаешь что-нибудь веселое перед надвигающейся бурей?

- Зависит от обстоятельств. Ты считаешь мазок Папаниколау развлечением?

Он морщится.

- Я положу отчет на твой стол к трем часам.

- Вот и славненько, - говорю я.

Я направляюсь в свой кабинет, бросив последний взгляд на конференц-зал, в котором проходил «зимний бранч».

И тогда я действительно чувствую себя немного Гринчем или кем-то в этом роде, потому что теперь уже темная гирлянда соскальзывает с крошечной, грустной елки, выбивая ее из равновесия.

В результате чего опрокидывается подсвечник.

И тогда надувной Санта, видимо, решает, что ему надоела вся эта сцена, и медленно сдувается в дряблый пластиковый комок, издавая при этом громкий пукающий звук.

Впервые за день я искренне улыбаюсь, глядя на эту сцену. Это заставит их дважды подумать, прежде чем назначать меня на должность декоратора.

Уже почти дохожу до своего кабинета, но останавливаюсь. Прикусываю губу и, после минутного раздумья, возвращаюсь в опустевший конференц-зал и опускаюсь на колени перед грудой украшений. Роюсь среди этого хлама, отбрасывая в сторону несколько пластиковых елочных украшений-шаров, пока не нахожу то, что ищу.

Осторожно поднимаю крошечную балерину. Ее обтрепанная юбка из розового тюля знавала лучшие времена, а темно-каштановый пучок, который больше похож на шлем, чем на волосы, кое-где растрепался, из-за чего у нее появилась пара залысин.

Я улыбаюсь и встаю, дотрагиваясь пальцем до ее крошечной балетной туфельки.

Принести ее сюда было прихотью, редким проявлением сентиментальности, и я сожалею об этом порыве. Как я могла оставить ее в конференц-зале в таком состоянии?

Бережно отнеся игрушку в свой кабинет, я кладу ее в верхний ящик стола рядом с очками, блокирующими синий цвет, которые мы получили в подарок от компании и которые я никогда не ношу.

Затем закрываю ящик стола.

Видите ли, это украшение в виде балерины?

Драгоценное, да.

Но это еще и болезненное напоминание о причинах, по которым я вообще возненавидела Рождество.