11 часть
"Мгновения летят, и ничто их не остановит. Жизнь – лишь миг между прошлым и будущим."
— Омар Хайям
Я около минуты просто смотрел в изумрудные глаза, пытаясь переварить сказанную фразу любителем носков, странно, я до сих пор не знаю его имени. Кажется я пару раз спрашивал, но он лишь извилисто уходил от ответа или вовсе молчал. Могу поспорить его зовут Женя, уж больно он напоминает мне бывшего одногруппника, который постоянно то и делал что изводил преподавателей и всю группу, он даже иногда срывал нам лекции, но за это я был ему благодарен.
– Ты все еще здесь? Потому что мне кажется нет. – безучастно спросил блондин, надеясь на то, что его проигнорируют и он без доли стеснения продолжит дымить.
– Повтори, что ты сказал? Мы... что вчера делали? – отогнав все странние мысли, я вернулся к нашему разговору.
– Слушай, если ты пришел сюда, для того что бы сказать мне, что все, что ты вчера натворил было глупой ошибкой по пьяни, то не утруждайся, мне и без слов все ясно. – блондин уже было хотел уйти куда подальше, но я встал у него на пути, преграждая путь к подъезду.
– Я не скажу, что все что было вчера ошибка, я даже не помню что было, но буду благодарен если просветишь. – мне было страшно узнать, что я мог такого натворить, но в любом случае разгребать это дерьмо прийдеться.
– Хах, забавно, тогда тебе тем более не нужно ничего знать. – выбросив окурок на асфальт и сделав шаг в лево, он вновь хотел избежать разговора, но я не дал ему уйти, повторив его движение в сторону. – Ладно, если это то чего желает твоя душа, слушай. - парень прекратил попытки сбежать, даже удосужился смотреть мне в глаза, а не куда-то в сторону, краем глаза я заметил как он нервно крутил зажигалку в руках, толи от желания выкурить еще одну сигарету, то ли от того, что сейчас скажет, я был в предвкушении, и наконец зеленоглазка начал свое повествование. – Ты со своим дружком, пьяные в стельку, приперлись на этаж и начали чуть ли не выносить мне дверь, когда я благоразумно не открыл ее, вы решили зайти через окно. – Он нахмурил брови, будто перед его лицом поставили протухлую рыбу и заставили все это съесть - Кстати ты неплохо лазишь по деревьям, не считая того, что упал, ты почти справился. Вы минут сорок орали под окнами от боли а потом просто орали, потому что пьяные. Кому-то из вас полудурков пришла гениальная идея поджечь дом, ведь тогда я выйду из квартиры, этого у вас не вышло, спасибо тому что бетон не горит. – Легкая ухмылка пробежала по губам блондина, но исчезла она так же быстро как и появилась. – После неудачных попыток сжечь все тут нахрен, вы опять поднялись на этаж, опять тарабанили в дверь. Я открыл, ожидая услышать объяснений, но вместо этого получил нечленораздельную речь, облеваный коврик и пару матов. В следствии чего вы оба получили от меня в живот, после этого ты начал мне что-то объяснять, что именно я не разобрал. Вы долго о чем-то спорили, я не слушал, ну а после этого, твой друг сказал, что я...
Весь этот длинный и увлекательный рассказ прервал телефонный звонок, будь это не отец, я бы обязательно проигнорировал и продолжил вникать в рассказ наших вчерашних приключений. Но вместо этого я поднял трубку.
–Слушаю. – незаинтересованно отозвавшись, я продолжал смотреть в глаза мальчика переростка, что любит до жути странные носки, которого я недавно поцеловал... последняя мысль явно была лишней.
–Арсений. Я..., мне нужно... нужно что бы ты приехал, срочно. – голос был тихий, прерывистый со всхлипом. Это не сулило ничего хорошего. На секунду я даже заметил в глазах напротив беспокойство, я недоумевал, но вскоре понял, что стою с испуганным лицом, что скорее всего и вызвало долю беспокойства у блондина, быстро сменив выражение лица на более ли менее нормальное, я спросил.
– Где ты? – встревожено поинтересовавшись, проигрывая в голове самые худшие сценарии.
– Я... пришлю адрес.
Повесив трубку, я глубоко вздохнул, а через пару секунд пришла есемеска с адресом. Я давно не слышал отца таким, а может и никогда. В голове пронеслось множество мыслей, одна не лучше второй. Я еще раз взглянул в зеленые как лес глаза, странно, ведь каких то пять минут назад они были изумрудными, точно могу сказать. Я не хотел уходить, не только потому что я хочу узнать продолжение истории, просто не хотелось, я не знал причины. Блондин не выражал никаких эмоций, его глаза были такими же безразличными как тогда, когда в них я узрел свою мать. Стало не по себе. Теперь уж точно стоит отложить этот разговор о своих чувствах, на неопределенное время.
–Извини, мне нужно идти. Поговорим позже? – десять секунд мы смотрели друг другу в глаза, он не спешил отвечать, но у меня не было времени. Я пошел в сторону парадного, когда дверь за мной захлопнулась, я со скоростью света побежал в квартиру, где меня встретила обеспокоенная Вика, а сзади нее мелькал и Дима.
– Звонил папа, он срочно попросил приехать. – взволновано протараторила сестра, натягивая обувь.
– Он и мне звонил, поехали. – Вика быстро натянула курточку, взяв ключи от машины мы вышли из квартиры. Дима отмахнулся от предложения Вики поехать с ними, сказал, что не получал приглашения, поэтому пожалуй останется дома. Сев в машину, я почти сразу рванул, отец никогда не беспокоил по пустякам, а сегодня, его голос был пропитан болью, словно случилось что-то страшное. Точнее, точно случилось что-то страшное. Я был почти уверен, что еще немного и сойду с ума от всего этого пиздеца, что начал со мной происходить. За всего несколько дней, я встретился с матерью, сбежал из собственной квартиры, переночевал в кафе, поцеловал совершенно незнакомого парня, напился в хлам и натворил херни. Как теперь со всем этим разбираться, я не знал, сейчас я просто вдавил педаль газа в пол, аккуратно, насколько это возможно, маневрируя между машинами, с целью добраться как можно скорее.
Через долгих пятнадцать минут, мы были на нужном адресе. Это какой-то жилой дом, хотя судя по фасаду и прогнувшемуся фундаменту, сложно сказать, что он в действительности жилой. Мы нигде не видели отца, вероятно он был где-то внутри. Вика сразу же набрала его и сообщила, что мы на месте, на что тот сказал войти в третий подъезд, подняться на 7 этаж. Что мы собственно и сделали.
Возле квартиры с номером 128, нас ждал отец. Он прислонившись спиной к стене, опустил голову вниз, его руки были как у тряпичной куклы, безвольно свисали, немного покачиваясь, если бы я не знал его, подумал бы что он пьян. Но судя по его состоянию, случилось что-то не просто страшное, а смертельное. Мы с Викой осторожно подошли и похлопали отца по плечу, на что он не сразу отреагировал, медленно подняв голову, перед нами стала ужасная картина. Глаза были залиты слезами, веки опухли а губы покусаны.
– Пап? – Вика истошно простонала, глядя на отца и его состояние, что говорило о том, что то что мы сейчас услышим, нам явно не понравиться. Она осторожно прикоснулась к его плечу. – Что случилось?
Какое-то время, он просто смотрел на Вику, было ощущение, что он просто не может произнести вслух то, что произошло. Я был не в силах ждать, понимая, что мы здесь не зря, я дернул ручку двери, около которой мы стояли и та беспрепятственно открылась. Войдя в квартиру я сразу почувствовал запах, стоял жуткий смрад, словно здесь кого-то убили. Я не спешил продвигаться в глубь квартиры, откуда вероятно и шел этот отвратный запах, внимательно осматривая помещение. Это было больше похоже на притон, обои были отсыревшими, старый шкаф у которого нет одной дверцы, рядом с ним стул, на котором стоял пакет с продуктами, заглянув в него, я обнаружил несколько упаковок мяса, бутылку молока, хлеб и три пачки макарон. Слева от шкафа был вход в ванную, я приоткрыл дверь и сразу пожалел, что сделал это, запах... не тот что я почувствовал в коридоре, здесь стоял другой запах вперемешку с прошлым. Я довольно быстро выявил источник – унитаз. Он был наглухо забит использованной туалетной бумагой и влажными салфетками. Я совершенно ничего не понимал, что это за место, и почему папа здесь. Не желая больше видеть все это, я плотно закрыл дверь в ванную и двинулся на кухню. Ничего особенного, кроме того, что она была полностью убита, вся кухонная гарнитура была сломана, где-то оторвалась дверца, где то она была пробита, будто кто-то хорошо ударил ее кулаком. Холодильника я не обнаружил, как и кухонного стола и стульев. Последнее, что осталось, это спальня, что была напротив ванной, куда дверь была заперта. Понимая, что причина всего переполоха и такого состояния отца, находиться за этой дверью, я долго не решался войти внутрь. Я слышал как из закрытой двери квартиры, доносились тихие всхлипы и уговоры Вики поговорить с ней. Кажеться отец был совершенно разбит, что еще больше пугало и отбивало всякое желание открывать дверь. Но понимая, что это нужно сделать, я положил руку на ручку двери и медленно открыл ее. Войдя, запах резко ударил в нос, он был в сто раз хуже чем в коридоре. Я быстро закрыв нос, что бы не опорожнить свой желудок, двинулся вперед. Все такая же убитая мебель как и в остальных частях квартиры, на полу валялись бутылки из под разного алкоголя, салфетки с кровью и множество пустых пачек ибупрофена. От увиденного меня все же вырвало, теперь все это дополняла лужа из, в прошлом завтрака. Немного отдышавшись, хотя из-за этого запах это было практически невозможно, я принялся осматривать оставшуюся часть комнаты. Ничего такого, что могло источать такой запах я не обнаружил, пока не посмотрел на кровать.
И я оцепенел. И сразу понял, что это за квартира и где я находиться. Дышать стало в разы тяжелее, сердце колотилось, наступала паника. Ноги стали ватными, они больше не могли удерживать мой вес, я упал на колени, меня больше не смущал ни запах ни то, что я стою коленями в куче хлама, своей блевотине и салфеток с кровью. Я просто уставился на кровать, широко распахнув глаза, не в силах сделать даже малейшего движения. Я чувствовал, что еще немного и сойду с ума от увиденного. На кровати, свернувшись клубочком лежало тело... тело его... матери. В его голове сразу пронеслись воспоминания, когда он приходил сюда, он вспомнил тот подъезд, дом, квартиру, обшарпанные двери, это точно была она. Только тогда его мать стояла прямо перед ним, а сейчас бездыханно лежала на кровати, в своей же блевотине, с сальными волосами и до жути бледным лицом.
***
10 лет назад
Желудок гудел от боли, со вчерашнего вечера я не съел ни крошки. Холод пробирал до костей, заставляя с каждой секундой дрожать все сильнее, боль в голове не прекращалась уже несколько часов, было тяжело дышать, я подозревал, что заболел. Был бы отец с Викой были сейчас в городе, наверняка уже отыскали бы меня, отвезли домой, накормили, вылечили и уложили спать. Внезапно послышался щелчок и дверь распахнулась, предомной стояла мать. Она выглядела как всегда, полуживая, с грязной головой и одета в рванье. Мешки под глазами уже давно не увеличивались, дальше просто некуда. Запах был все тот же, сигаретный дым вперемешку с запахом спирта. Сколько бы я раз не приходил, ничего не менялось, в особенности ее взгляд, пустой взгляд, будто меня не существует. Иногда в ее глазах можно было заметить отвращение, иногда злобу, очень редко я видел сочувствие. Сегодня взгляд означал что меня не существует. По крайней мере мне так показалось.
– Ты тупой? – она сказала это с таким тоном, словно просто поинтересовалась как мои дела. Подобные фразы, она говорила мне довольно часто, за последний год, с каждым разом не становилось менее обидно. – Я уверена, что да.
– Мам.
– Я кажеться, просила... – она начала кашлять, кашлять кровью.
– Ей, мам. – я быстро встал на ноги, не обращая внимания на боль в животе и пульсацию в голове от резкого движения. – Как ты? – я взял ее за плечи и удерживал, так как равновесие она окончательно потеряла. Когда она наконец-то откашлялась, то бесцеремонно оттолкнула меня прижавшись к стене.
– Я просила, тебя меня так не называть. Ты сам прекрасно знаешь, я давно перестала быть матерью. – она трудно дышала, это было не хорошо.
– Давай в больницу. Тебе плохо, я же вижу. – я не знал что с ней, чем она болеет, сколько бы я раз не спрашивал, она молча смотрела куда-то сквозь меня. – Прошу тебя, поехали, тебе помогут.
– Точно тупой. Зачем ты сюда ходишь? Тебе заняться нечем? Ты уже год шляешься сюда, не надоело? – прокашлявшись, она присела на корточки и ухватилась за живот, запрокинув голову назад. Ей очень больно и это видно, но она не хочет принимать помощь.
– Я знаю, ты ушла от нас. Я обижен, но я уверен, все можно исправить. – присев рядом с ней, я осторожно взял ее за руку – Я хочу, что бы у меня была мама.
Она громко рассмеялась, но боль в животе быстро притупила ее смех. Когда приступ боли прошел она взглянула на меня, это впервые когда я услышал ее смех.
– Я ушла? – она вновь рассмеялась, но уже сдерживаясь, что бы не провоцировать новый приступ боли. – Это твой отец меня выгнал.
Я опешил. Все мысли улетучились, вместо них в голове поселилось непонимание. Я не верю. Нет. Как отец мог так поступить? Он ведь любил ее.
– Ты врешь, он бы так никогда не сделал.
– Сделал, еще как. Бросил меня на произвол судьбы. – мои глаза округлились. – Да, вот такой вот у тебя папашенька. Взял и выставил меня за порог. Запретил с вами видеться.
– Что? Но почему?
– Вот возьми и спроси у него. – мама начала медленно подниматься вдоль стены, отодвинув меня рукой, она открыла дверь в квартиру и скрылась в ней. А я стоял в недоумении, но оно быстро сменилось злостью. Я твердо решил, что поговорю с отцом, как только он вернеться.
***
Только через время, когда немного успокоился, я смог отвести взгляд от матери. Да, я ненавидел за то что она нас бросила, что начала употреблять. Но ведь она моя мама и видеть ее такой... бездыханной, было больно. Еще больнее отцу, который увидел все это и судя по тихим звукам доносящимся из подъезда, Вика все же смогла его разговорить. Вот сестре, этого точно видеть не нужно. Кое-как сумев подняться на ноги, я вновь перевел взгляд на маму. Она все так же неподвижно лежала на кровате поджав под себя ноги. Не знаю как, но все же я решился подойти ближе. Каждый шаг давался сложнее чем предыдущий, было ощущение, что я был в чугунных сапогах, настолько сложно было передвигаться. Мне было трудно принять, что ее нет, она ведь вроде как исправилась, перестала употреблять и решила наладить отношения с семьей. Я бы смог простить ее, не сразу, может даже не через год, но однажды бы точно простил. Только вот она уже об этом не узнает, не узнает больше вообще ничего. И именно в этот момент, мне за последние несколько лет, вновь захотелось иметь маму, именно эту маму, даже если она не такая как я хочу, даже если бросила, даже если и не любила. Я ее любил, да и сейчас люблю, это же мама.
Я шел медленно и тихо, словно она просто уснула после тяжелого дня, а я боялся ее разбудить. Когда я был достаточно близко, я обратил внимание на глаза, они были открыты и от этого стало жутко. Все это напоминало мне сцену из романа «Трамвай "Желание"» где Бланш обнаруживает своего мужа мертвым прямо на кровати. Забавно, что всего на днях я посмотрел экранизацию этого фильма. Тогда мне и в голову не могло прийти, что подобная сцена произойдет со мной. Еще секунд десять я рассматривал ее лицо, а дальше переключился на руки. Ногти были не то сломаны, не то сгрызены, пластина местами почернела, на лодонях были мелкие порезы, а вдоль руки шли точки, они были гораздо синее нежили кожа. Я сразу ничего не понял, что бы это могло быть? Но опустив взгляд немного ниже ее рук, все встало на свои места. Те жалкие две слезинки, что успел пустить по щекам, пока собирался с мыслями после увиденного, резко исчезли. Вместо боли и отчаяния в груди поселилась злость и разочарование. Это были шприцы, пустые шприцы. Я оглянулся и был поражен от их количества. Почему я не заметил их как только вошел? Почему?! Здесь явно было больше сотни. Она употребляла. Она черт возьми употребляла, а нам клялась, что завязала. Она обманула нас всех. Она хотела, что бы я стал донором костного мозга для нее. Но продолжала, блять, употреблять? Это шутка? Я больше не мог здесь находиться, все это на меня слишком давило. Тот факт что мать, которая пришла за помощью в лечении и я согласился стать донором, вот так со всеми нами поступила, я не мог в это поверить. Нет. Я в это верил, я с самого начала, как только она заявилась в мою квартиру, знал, что она всех нас предаст. Вот только я думал она просто бросит нас, уйдет и всё. Но это слишком подло.
Не желая больше все это видеть и чувствовать, я направился к выходу. По мере приближения, голос отца становился громче и когда я был почти у двери услышал как он говорит Вике о том, что мать мертва. Как раз в ту секунду когда я открыл дверь и переступил порог, со слезами на глазах Вика бросилась к квартире. Но я не дал ей этого сделать. Я не хочу, что бы она это видела. Она молила, что бы я ее пропустил, что ей нужно ее увидеть, что это все вранье, она не может быть мертва. Я крепко сжал ее в своих объятиях, пока она продолжала вырываться.
– Вика прошу, хватит. – я был обессилен, но все же старался удержать ее в объятиях.
– Нет! Отпусти, пожалуйста. – она явно была в истерике, слезы из ее глаз лились рекой, а руки впились мне в плечи с большой силой.
– Иди в машину, мы скоро прийдем. – мне нужно было поговорить с отцом, но она этого слышать не должна.
– Арс, мне нужно с ней попрощаться, я не могу вот так уйти. – она перестала вырываться и просто уткнулась головой мне в грудь. Я положил руку на ее волосы и медленно начал поглаживать.
– Ты успеешь с ней попрощаться, я тебе обещаю. Но сейчас ты должна уйти. Ты... я просто не хочу, что бы ты это все видела. На церемонии захоронения, у тебя будет столько времени, сколько ты этого пожелаешь. Клянусь. – на мои слова Вика никак не ответила, она лишь шморгнула носом и отстранившись вытерла слезы. После чего протянула руку и я вложил в них ключи от машины.
Вика неспешно пошла по лестнице, а я подошел к отцу. Он все так же прислонялся к стене, но уже с поднятой головой и смотрел прямо на меня. Я встал рядом с ним, я понимал насколько ему сейчас трудно, но мы должны были поговорить.
– Ты говорил она бросила употреблять. – все же начал я.
– Да, все так.
– Пап, у нее передоз, ты в курсе? – я не уверен понимал ли он это, видел ли множество шприцов разбросанных по всей комнате.
– Да.
–То есть она употребляла все это время, а ты молчал?
– Она не употребляла. Она знала, что эта дозировка ее убьет. Видимо, просто свела счеты с жизнью. – я был в недоумении от его слов, почему он так яростно ее защищал.
– Пап, там не пять и не двадцать шприцов, там их около сотни. – я все так же осторожно общался с отцом, я не хотел повышать голос, он сейчас не в том состоянии что бы все это вынести. – Она начала вновь употреблять, если вообще заканчивала. Ты ее проверял?
– Нет. Но когда она ко мне пришла, она клялась, что чистая, что бросила ради нас и готова начать все сначала. – в его голосе была боль, он снова опустил голову и кажеться заплакал.
– Она соврала. Ей это свойственно. Она на все готова пойти ради еще одной порции.
– Арсений. Она была честна.
– Ну значит недолго она была чистой. Ты ведь давал ей деньги, ведь так? Вот за них она и покупала себе наркотики. – я знал, что ему не просто будет это принять, но правда она такая, всегда бьет по больному. – Мы поговори об этом позже. Нужно вызвать полицию. Тебе прийдется здесь остаться, все им объяснить. Справишся с этим?
Он лишь кивнул мне в ответ, я пожал ему плече и молча начал спускаться вниз по лестнице. Когда я вышел то набрал полицию, все объяснил, назвал адрес. Вызывать скорую или нет, они сами разберутся.
В машине меня ждала Вика, она не прекратила плакать, но явно немного успокоилась. Я сел в машину и мы двинулись в сторону дома. Всю дорогу мы молчали, нам нечего было обсуждать. Вика благо не задавала никаких вопросов по поводу того, что я увидел в квартире. Так мы и доехали до дома в полной тишине. Я не смогу находиться сейчас дома и вообще среди людей. Я бы сейчас все отдал за уютное местечко, совершенно безлюдное и тихое.
Зайдя в квартиру, я сообщил Вике, что уеду на пару дней, что в случае чего звонить, но только в крайнем случае, мне хотелось отдохнуть. Я собрал немного вещей, только самое необходимое. Боссу написал, что из за семейных обстоятельств, пару дней не смогу работать и вышел на лестничную площадку, зашел в лифт и нажал на кнопку первого этажа.
Вика была не слишком довольна мои решением уехать, но спорить не стала. Дима ничего не понимал, что вообще произошло, я сказал, что кое-что произошло и как только Вика будет готова она с тобой поговорит. Он молча согласился.
Выйдя из лифта меня встретила светлая мокушка и пристальный взгляд, сегодня его глаза были оливкового цвета, уверен. что они всегда одного и того же цвета, но почему то я видел разницу. Сегодня он не смотрел на меня как на ничто, сегодня в его глазах сверкал интерес и даже немного веселья, что ли.
– Уезжаешь? – с ноткой недовольства спросил фанат странных носков.
– Да. Мне нужно уехать на пару дней. – в его глазах читалось, что он хочет что-то сказать, но видимо не решился.
– Ты выходить собираешься? Или ты катаешься вверх вниз? – его слова моментально вызвали у меня смех, он не был звонким, но искренним. Я решил подыграть и воспроизвести нашу первую встречу.
– Да, конечно, выхожу. – я действительно вышел, а блондин зашел и сразу нажав кнопку своего этажа уехал.
Он сумел мне немного поднять настроение, но приподнятым оно оставалось недолго. В голове то и дело, что всплывала картина матери, уже мертвой. Я до сих пор чувствовал этот ужасный запах, это безжизненное лицо отца и крики Вики. Все это слишком давило, мне всего навсего нужно пару дней спокойствия, я потом со все разберусь, обязательно разберусь.
В машине, я онлайн забронировал номер в отеле, в нескольких километрах от дома, все же я не хотел сильно далеко находиться, в случае всего смогу быстро приехать. Вот только я переживал за отца и совершенно не хотел, что бы он находился один. Я чувствовал вину, за то что бросил его одного, разбираться со всем, но я действительно не хотел там оставаться и вряд ли чем-то смог бы помочь, ведь отец первым нашел ее. Я написал Вике, связаться с отцом и попросить Диму забрать его к себе. Дождавшись от нее утвердительного ответа, я завел машину и поехал по адресу отеля.
Меня встретила улыбчивая девушка и провела в номер. Я не хотел ни плакать ни пить, ничего. Мне нужен сон, тишина и книги. Я успел ухватить несколько, те что я купил на ярмарке в прошлом году и не успел до них добраться. Видимо как раз самое время для них.
Переодевшись в удобную, домашнюю одежду я улегся на кровать и взяв книгу, начал читать.
Этот остаток дня я проведу за книгой, после поужинаю и лягу спать. Я смогу отвлечь себя, но не смогу стереть из памяти лицо отца, что не выражало ничего, лишь слезы стекали по его щекам, крики Вики и ее мольбы пустить к матери, мертвое тело, отвратный запах... не смогу, но очень бы этого хотел.