На борту есть врач?
Полет протекает более-менее нормально. Похожий на Кена восточного происхождения стюард медленно курсирует по узкому проходу туда-сюда, предлагая пассажирам турецкую еду и напитки. Мы шутим, время от времени выглядываем в иллюминатор и жуем арахисовые конфетки.
Неожиданно выражение лица дочери меняется. Причем настолько неожиданно, что я не верю своим глазам. Сильная, почти нестерпимая боль сковывает половину ее лица. Внешне особенно ничего не видно. Но создается впечатление, что слева уголок рта и крыло носа как-то странно отвисли, лицо кажется ассиметричным. Я начинаю беспокоиться: здесь, в небе, мы должны провести еще около трех часов. Сюда невозможно вызвать «Скорую». Справится ли с внештатной ситуацией экипаж? Что за это время произойдет с девочкой? В голове крутятся мысли о микроинсульте и подобных жутких штуковинах. Что лучше сделать сейчас – согреть или охладить больное место? Моя материнская молитва взрывает крышу самолета и летит к Тому, Кто контролирует как ход человеческой истории, так и биение сердца шустрой полёвки.
Теперь я обращаюсь к приближающемуся «Кену», пытаясь объяснить сложившуюся ситуацию. Может, у них имеется успокоительное средство, которое снимет нервное напряжение и ослабит боль? Стюард не понимает меня. Его английский с турецким акцентом тоже звучит для меня, как что-то вроде языка затерянного в джунглях африканского племени. От отчаяния я начинаю говорить на немецком языке, в надежде на то, что (раз уж мы летим в Германию) какие-то немецкие слова ему знакомы. Немецким я владею на уровне родного русского языка и отлично могу описать нашу проблему. Увы - «Кен» недоуменно пожимает плечами.
В разговор включается сидящий через проход немецкоязычный турок, который предлагает выступить в роли переводчика. С его помощью ситуация, наконец, сдвигается с мертвой точки. Оказывается, никакие медикаменты в самолете не выдают. Но есть возможность спросить в микрофон, есть ли на борту доктор. Естественно, мы немедленно цепляемся за этот шанс.
Всё происходящее кажется нереальным, словно мы незапланированно очутились на съемках приключенческого фильма. Доктор на борту действительно находится – молодая турчанка с великолепным знанием немецкого языка. Это едва ли укладывается в голове. Лариса послушно выполняет все команды обследующего ее врача. Микроинсульт исключается, и это уже приносит облегчение. Врач подозревает, что недавний стресс спровоцировал у моей дочери приступ мигрени. Более того – у доктора даже оказывается в сумочке подходящее лекарство!
Да, стресса в минувшие дни было более, чем достаточно – 11 экзаменов и защита курсовой работы плюс бессонная ночь в пути.
После приема таблетки Лариса мирно засыпает. Мой пульс медленно приходит в норму. Откинувшись на сиденье, я анализирую пережитый урок доверия, ощущая благодарность за сидящего неподалеку переводчика, профессионализм путешествующего в этом же самолете доктора, наличие необходимого медицинского препарата и, в целом, за заботу о нас, которая имела место гораздо раньше просьбы о ней.
После сна дочь чувствует себя отлично и хорошо выглядит. Наш вояж продолжается. Через какое-то время внизу виднеются красные и коричневые крыши немецких строений. Здравствуй, моя историческая родина! Я очень рада увидеть тебя вновь!