Глава 2
Мидория и Тодороки часто встречались в тех тихих уголках дворца, где царила тишина, а мир казался отстранённым и далеким. В их разговорах не было больше формальностей, лишь честные вопросы и искренние ответы, которые они скрывали от других.
Однажды, когда солнце начинало склоняться к горизонту, а на земле ещё лежала золотистая пыльца дневного света, Тодороки привёл Мидорию в сад дворца — место, где росли редкие растения, дарующие не только красоту, но и невероятные целебные свойства. Здесь, среди зелени и цветов, их слова звучали легче, чем в роскошных залах, наполненных эхом официальных титулов и обязанностей.
— Ты когда-нибудь задумывался, почему мы с тобой такие разные? — спросил Тодороки, сидя на скамье под цветущим деревом. В его глазах был тот же странный, почти философский взгляд, который всегда сопровождал его мысли. Мидория присел рядом, внимательно слушая.
— Конечно. Мы разные, — ответил он. — Но разве это важно? Я всегда думал, что важно не то, как ты выглядешь или какой у тебя статус, а то, что у тебя на сердце. И я чувствую, что ты, несмотря на всё, что тебе приходится скрывать, на самом деле... не так уж и далеко от меня.
Тодороки задумался, а потом тихо проговорил:
— Мои родители всегда учили меня, что быть принцем — это не просто титул. Это ответственность. Но ты... ты смотришь на мир иначе. Ты живёшь так, как будто у тебя нет никаких оков, и при этом не боишься делать выбор, даже если он противоречит всему, чему учили меня с детства. Это странно... но в тоже время, это... освобождает.
Мидория кивнул, в его глазах сверкала уверенность.
— Может быть, ты и должен быть принцем, но никто не сказал, что ты должен быть замкнутым и одиноким. Я понимаю, что в твоём мире есть правила, которых ты не можешь нарушить. Но никто не запрещает быть собой, правда? Мы можем искать счастье, даже если наш путь сложен.
Тодороки не ответил сразу. Он просто сидел рядом, позволяя этим словам проникнуть в его душу. На его лице всё ещё играла маска принца, но в глубине глаз, когда он посмотрел на Мидорию, что-то изменилось. Это было что-то большее, чем уважение или благодарность. Это была потребность в настоящем, искреннем чувстве.
— Я хочу верить в это, — сказал Тодороки, наконец, и его голос стал чуть мягче. — Но как я могу быть собой, если весь мир смотрит на меня как на символ королевской власти?
Мидория вздохнул и положил руку на его плечо, его лицо было полным решимости.
— Ты не обязан быть тем, кем тебя хотят видеть другие. Ты сам решаешь, кто ты есть. Даже если весь мир скажет тебе, что любовь и свобода — это привилегия лишь для немногих, ты можешь выбрать иначе. И я уверен, что настоящая любовь не приходит в жизнь через титулы или правление. Она приходит тогда, когда ты сам открываешь своё сердце и доверяешь этому чувству.
Тодороки снова посмотрел на него, и теперь его взгляд был полон благодарности. В какой-то момент в его сердце открылся тот путь, который он так долго игнорировал. Путь, по которому можно было идти вместе, несмотря на все трудности и преграды.
— Ты прав, — произнёс он тихо, как будто впервые это осознав. — Может быть, я слишком долго жил по чужим правилам, не задумываясь о своём. И, может быть, я боюсь. Но с тобой... как-то не так страшно. Мидория, ты показал мне, что можно быть собой, даже если весь мир тебе этого не разрешает.
И в тот момент, когда Тодороки наконец позволил себе быть настоящим, Мидория почувствовал, как между ними возникла невидимая связь. Эта связь была не обременена ни титулами, ни обязательствами — она была чистой, искренней, идущей из самых глубин их сердец.
Так они сидели там, в саду, под цветущими деревьями, наслаждаясь тишиной и понимая, что их мечта — найти любовь, которая не зависит от мира вокруг, наконец-то стала реальностью. Она была не просто иллюзией. Она была в их чувствах друг к другу.