Сказочно и волшебно

Снег осыпал лицо ледяной крошкой, забивая нос и зажмуренные глаза. Тело околело и затекло. И всё же, как бы не было холодно, Рина продолжала лежать и старалась не двигаться. Чисто из вредности показывая Гавру обиду.

Как обычно в обед девушка пришла с громадной, почти с половину её роста, кастрюлей, наполненной разными вонючими отходами, к сараю гиелы. Гавр был на редкость тихим и смирным и даже не пытался вылизать с Рининого лица все впуклости и выпуклости. Это не могло не радовать – вот долгожданный итог изнурительной, в первую очередь для самой Рины, дрессировки! Только умный Гавр своим отличительно покорным поведением отвлекал внимание хозяйки. После плотного обеда девушка, как обычно, решила облетать гиелу. И опять без седла. Когда-нибудь Кавалерия её точно пристукнет за такое безобразие.

Пролетев пару кругов над Копытово, Рина решила, что с Гавра хватит тренировок и повернула к сараю. И тут гиела пошла в кураж. Гавр вытворял экстремальные кульбиты, уходил в крутое пике и снова взмывал в облака под прямым углом. Обычные резкие повороты и вихляния, по сравнению с этим, казались детскими горками. Рина кричала и пинала своенравного питомца, только что гиеле какие-то там пинки? Ведьмари их током бьют для послушания и в дальнейшем гиел с электрических удил не спускают. Кроме одного исключения...

– Вот же ж самодовольный пень! – выругалась Рина, подражая Кузепычу, и уткнувшись лицом в шею Гавра. – И тут Гамов мне умудрился всё испоганить.

Евгений Гамов, в отличие от других ведьмарей, дрессировал свою гиелу другими способами. Как у него это получалось никому неизвестно, но Аль слушался хозяина беспрекословно. Иногда достаточно было едва уловимого жеста, чтобы Аль понял, что от него требуется.

Гавр с первой встречи признал Аля вожаком и старался во всём того копировать. Если Аль сидит и не шевелится, то и Гавр будет поступать так же, даже в несколько раз усерднее, чтобы заслужить одобрение старшего товарища. А вот на одобрение Рины он плевал своей ядовитой слюной с заоблачной высоты. Бедной девушке пришлось терпеть закидоны питомца, которые он подсмотрел у изящного Аля, и молить все существующие и несуществующие высшие силы, чтобы не упасть с высоты многоэтажки.

– Лучше бы седло на тебя одела! – мстительно шептала Рина, злясь и на себя, и на Гавра, и на Гамова с его безупречной белоснежной гиелой. – В следующий раз принесу тебе в два раза меньше тухлятины!

Видимо, услышав об уменьшении кормёжки, Гавр решил, что полёт окончен и, совершив последнее кручёное пике, опустился на притоптанный снежок. Рина свалилась с его спины, будто мешок картошки. С такой высоты падать было безопасно и совсем не больно – снежные сугробы обеспечивали мягкое приземление. Гавр бегал и прыгал вокруг Рины, сама же девушка решила, что обижена на гиелу и общаться с ним не будет. Гавр ластился и пытался вылизать ей лицо, но только сильнее закапывал Рину в холодные объятья сугроба. Давя на жалость, он скулил, но и это не возымело эффекта. Рина продолжала претворяться трупом и мысленно ругать Гамова за такую идеальную гиелу. Вот почему у неё самой не получается также надрессировать Гавра? Что такого она делает не так?

Возможно, прошёл час, возможно больше, а может и двадцати минут не пролетело, но Рина упорно продолжала мучить Гавра тем, что не уделяет ему внимания, и мучить себя тем, что отморозила если не всё тело, то большую часть уж точно. С одной стороны хотелось прекратить заниматься членовредительством, а с другой баранья упёртость говорила об обратном. Так и продолжала Рина лежать в снегу, закапываемая лаской и прыжками Гавра.

– Я тебя по всему Копытово обыскался! У всех в ШНыре о тебе спрашивал! А ты тут холодные ванны, понимаешь ли, принимаешь! – раздался запыхавшийся голос Сашки где-то наверху.

Рина была рада ему, но, продолжая обижаться на Гавра, не пошевелилась. Где-то за пределами понимая её мирка раздавались ругательства, звуки падения, а позже – скрип задвижки сарая. Кто-то аккуратно откопал Рину и высвободил её почти оледевшее тельце из мягкого, но такого холодно-враждебного плена сугроба.

– Можешь перестать ломать комедию, я его запер, – смеясь, сказал Сашка, отряхивая Рину от снега.

Сама же Рина пыталась отогреть замёрзший разум мыслительными процессами. Оглядела местность и попыталась предположить, что тут произошло пока она играла в снегурочку. Если судить по истоптанной вдоль и поперёк поляне, можно было предположить, что Гавра можно отправить весной пахать поле для картошки – такой энергичности любая кобыла позавидует! На всей поляне не осталось ни одного сугроба – видимо Гавр слишком одичал без внимания. Рина в душе этому была очень рада. Может хоть, боясь её потерять, эта своенравная гиела начнёт её слушаться?

– Надо будет всё-таки взять пару уроков у Гамова, – сама себе сказала Рина. – Если он мне друг, то должен поделиться секретами по воспитанию гиел.

– Уверен, он скажет, что для Гавра всё потеряно, но если в какой-нибудь Швейцарии заказать дорогущее обмундирование, то может что-то и выйдет, – задумчиво сказал Сашка, уже успевший изучить характер ненавистного ему ведьмаря.

Рина рассмеялась. В этом Сашка был прав: Гамов привык к роскоши и всё в этой жизни решал деньгами. Он считал, что если у кого-то что-то не получалось, то он просто не заплатил нужную для этого цену. Если что-то ломалось, то это некачественная дешёвка, ведь дорогая качественная вещь всегда будет служить долго и никогда не подведёт.

– Так зачем ты меня искал? – спросила Рина, чтобы сменить тему разговора с Гамова. О нём она думать сейчас совсем не хотела, не после этих кульбитов Гавра!

– Да вот, подарок принёс! – ответил Сашка. – Сегодня канун Нового года и всё такое.

С этими словами он протянул маленькую коробочку, обвязанную простой бечевкой. Рина улыбнулась. В этом был весь Сашка – такой простой и такой надёжный. Не прав Гамов, что всё деньгами меряет, истинная дружба дороже всех его богатств. Потянув за бечёвку и открыв крышку, девушка увидела мерцающий от солнечного света браслет, собранный из разных каменных пород. Со стороны могло показаться, что кто-то насобирал первые попавшиеся камни и сплёл их в одну линию, но только знающие понимали истинную суть такого подарка.

– С Двушки? – пошептала Рина, теряя голос от восторга.

– Ага, – Сашка смущённо отвёл глаза и почесал затылок. – Я и сам собирал и других просил привозить те камни, что остаются после чистки закладки. Потом долго обтёсывал их, придавая более одинаковую форму...

Рина обняла его, не давая договорить. Глаза слезились от радости.

– Спасибо, –только и смогла сказать, и ещё сильнее сжала его в объятьях.

Сашка аккуратно отодвинул её и надел браслет на руку Рины. Камни с Двушки, даже те, которые выглядели как обычный булыжник, менялись в этом мире. Всё зависело от желаний хозяина, ведь Двушка всегда видит сокрытое в самой глубине.

Поддавшись чувствам, Рина поцеловала Сашку. Неумело, но стараясь этим поцелуем показать всё, что чувствовала к нему: всю ту благодарность, всё доверие, всю любовь.

– Если это подарок на Новый год, то он самый лучший! – сказал Сашка, когда Рина смущённо отстранилась.

Праздник в ШНыре проходил как обычно, но в этот раз Рина улыбалась не только из-за преддверия новогоднего чуда, но и теплу внутри себя. Наконец она поняла Яру, которая расцветала при виде Ула, ведь сейчас она вела себя точно также рядом с Сашкой.