Письмо Люды Величко
Асенька, сестренка моя дорогая!
Много чего тут произошло. Ты себе представить не можешь обстановку.
Мама вся под обаянием этого отца Якова. Человек еще нестарый, ходит в
гражданском, глаза черные, такие пристальные, что дрожь в коленях, а бороды
нет и волосы стриженые. Наши ребята многие на попов больше похожи, чем этот.
Впрочем, он не поп официальный, а руководитель секты или как это называется.
Их там человек двадцать женщин, все пенсионерки, а он один мужчина.
Мама уговорила меня пойти к ним в моленный дом. Я для интереса сходила.
Ничего интересного. Пели на мотив "Смело, товарищи в ногу" какие-то их
псалмы или гимны. Потом выступил отец Яков. Он, безусловно, оратор, говорит
без бумажки. Содержание я не совсем поняла, что-то сложное, как теория
случайных процессов. А эти женщины, видно, еще меньше меня понимают, но так
к нему и тянутся. Наверно, гипнотизер. Мне в целом не понравилось.
Он обратил на меня внимание не как-нибудь, а просто я одна молодая,
кругом одуванчики. Когда кончилось, подошел к нам с мамой, просил
познакомиться. Что-то сказал про овцу. Мама пригласила его чай пить, пошли,
сели за стол. Мама на него смотрела с каким-то рабством, которое меня
испугало. Пили чай с вареньем, мама предлагала наливки, он отказался -- не
пьет. Я думаю, в нашей антирелигиозной литературе много преувеличивают про
попов, что они и жадные, и пьяницы, и бабники. Этот отец Яков -- сложная
личность, бескорыстно заблуждается.
Пока пили чай, он на меня поглядывал очень проницательно, а когда
кончили, сказал: "Людмила, на вашей душе лежит какая-то тяжесть. Откройтесь,
и вам станет легче".
Я, дура, сразу же заревела. Но отрицаю -- нет у меня тяжести! А мама за
ним: "Лучше откройся, дочка", -- и сама плачет. В общем, кино. Под этим
давлением выдала я им все про Матвейку. Олега не назвала, сказала только,
что жениться не собирался и не собирается.
Мама распсиховалась, говорит: "Прокляну". Это откуда-то из глубокого
прошлого, кто в наше время проклинает? А он ей так мягко: "Успокойтесь,
Евдокия Лукинична, какая же вы христианка, если родную дочь простить не
хотите?" Она ни в какую! Говорит, и ее и покойного отца опозорила, и как она
будет в глаза людям смотреть? Буря, в общем, была порядочная. Я реву, мама
ревет, он успокаивает. Часа три продолжалось, ушел в одиннадцать. Над ней
помахал рукой -- называется благословил, а она ему руку поцеловала. Меня
тоже хотел благословить, я не далась, говорю: комсомолка.
Плакали мы с мамой до двух часов ночи. В общем, помирились. Простила
она меня и Матвейку признала. Сердилась, что имя дала простое, мужицкое,
лучше бы Эдик или Славик. Я ее успокоила, что сейчас как раз мода на самые
простые имена: Кузьма там, Пимен и другая экзотика.
А еще она меня упрекала, что зря я его к чужим людям отправила
(приветик, к чужим!). Говорит: "Привози сюда, я его сама воспитаю". Я молчу,
чтобы не вызвать новой, вспышки, а про себя думаю: "Фигушки я его тебе
отдам, ты его еще в секту запишешь".
Насчет секты. Я с матерью большую разъяснительную работу провела против
религии в принципе. Она не возражала, даже как будто согласна, а как
настанет час собрания -- так ее туда и тянет. Я как противоядие свела ее в
клуб на лекцию о происхождении жизни. Лектор ничего, еще молодой,
интересный, но хмыкает и все по конспекту. Объективно говоря, с отцом Яковом
никакого сравнения. В общем, скучный доклад, маме не понравилось. "Будешь
ходить в клуб?" -- "Нет, не буду". И правда, если по совести, ничего
привлекательного. Там, в моленном доме, они хоть поют, вроде
самодеятельности для престарелых. Я об этом много думала, но конкретных
форм, пригодных для нашего времени, выдумать не могла. Надо будет на эту
тему поговорить с Сережкой, у него голова большая.
В целом стало у меня легче на душе, когда про Матвейку открыла.
Все-таки родная мать, а ему родная бабушка. Обещала осенью приехать к нам
повидать внука. Как ты на это смотришь? Я за. Где трое, там и четверо, я
могу спать на полу, а то и с мамой валетом. Может быть, ты, Аська, ее от
секты разагитируешь.
Ну вот и все, будь здорова, моя дорогая сестричка, а Матвейку целую во
все места.
Твоя Люда.