.9/6. Из пучины ада
Дерби. Royal Derby Hospital. 2-й этаж, палата 237.
Палата была типичной для британской больницы: узкое прямоугольное помещение, стены — бледно-голубые, с едва заметной текстурой, словно краска не обновлялась уже несколько лет. Потолок низкий, с панелями из вспененного пластика, местами пожелтевшими от влажности. В углу — старенький кондиционер, гудевший с натужным треском. Воздух пах антисептиком, старым пластиком и, вкрадчиво, больничным страхом.
В центре — медицинская койка с боковыми поручнями, покрытая свежим, но жестковатым бельём. На ней лежала женщина — капитан Ева Диаз. Её тело было почти неподвижно, за исключением лёгких колебаний грудной клетки. Волосы убраны назад, но некоторые пряди выбились, лежа на щеке. Под глазами — лёгкая синюшность, на лбу — едва заметная морщина. Лицо спокойное, но в нём было что-то... тревожно живое. Как будто сознание боролось, стараясь пробиться наружу сквозь слой медикаментов.
Рядом с ней, наклонившись, сидел Эван Диаз. Его локти опирались на колени, спина сгорблена, словно под тяжестью невидимого рюкзака. Он был одет в гражданское: серая толстовка, джинсы, кроссовки. Но даже так в нём чувствовался военный — по выправке, по внимательному взгляду, по тому, как каждые 20 секунд он незаметно проверял пульс на мониторе.
Рядом с ним на тумбочке стоял небольшой блокнот. В нём — десятки коротких записей: время, показатели, микродвижения. Рядом — ручка, истёртая и поцарапанная. У стены — складной армейский стул, на спинке — куртка с флагом США на плече.
— Держишься, сестрёнка, — проговорил Эван, наклоняясь ближе, его голос был мягким, но с надрывом. — Сердце ровное, давление стабильно... врачи говорят, ты идёшь на поправку. Но ты и сама всё знаешь. Я же тебя лечил раньше. Помнишь, как ты на учениях в Нью-Мексико сломала палец и продолжала тренировать новобранцев?
Он усмехнулся — грустно.
— Ты тогда сказала: «Солдат не хнычет. Солдат шевелится». Ну так вот. Шевелись, Ева.
Он взял её руку. Пальцы были холодны, но не мёртвые — в них ещё теплилась жизнь. Его ладонь была тёплой, чуть дрожащей. Он провёл пальцем по её костяшкам.
Скрип.
Дверь тихо открылась. В проёме появился Эйдан Ривз — высокий, широкоплечий, в чёрной ветровке и тёмных джинсах. На лице — усталость, сдерживаемая самодисциплиной. Под глазами — следы бессонных ночей. Волосы немного растрёпаны, щетина на скулах. Он вошёл молча, с той лёгкостью, которая была отточена годами разведработ.
— Я на смене, — сказал он негромко. Голос ровный, но в нём чувствовалась сталь.
Эван обернулся. Он не спросил, как дела — уже всё знал по лицу Эйдана.
— Логан следит за улицей. Фургон сдвинулся на полквартала. Пассажир внутри — не местный. В худшем случае — наблюдение. В лучшем — журналисты.
Эйдан подошёл ближе к койке, встал напротив Эвана. Его взгляд упал на Еву, и на мгновение в нём промелькнуло то, что он всегда скрывал — боль.
— Она ещё держится?
— Да. Движений пока нет. Но зрачок начал реагировать. Это... что-то значит.
Эйдан кивнул. Взял её руку, на которой не было датчиков, и аккуратно сжал. Он наклонился ближе к ней и прошептал:
— Диаз... если ты нас слышишь — знай: мы ещё не закончили. Твоя работа здесь — не окончена.
Он посмотрел на Эвана:
— Отдохни немного. Фрост поймал подозрительный сетевой трафик — кто-то из вне интересовался госпиталем. Он уже копает. Ты нужен ему на подстраховке.
Эван колебался. Но знал — Эйдан прав. Он взял свою куртку, накрыл ею стул, посмотрел на сестру.
— Если она... если что-то — сразу звони.
— Я первый узнаю.
Эван ушёл. Эйдан остался. Он сел на край кровати, не отпуская её руку. Его взгляд переместился на аппарат — 68 ударов в минуту. Всё ровно. Но как-то слишком... ровно. Он знал этот ритм. Слишком стерильный. Живой человек дышит не так. Это был ритм тела, но не души.
Он вытащил из внутреннего кармана старую медаль — маленький железный знак с символикой отряда «Монолит». Медаль, которую давали внутри группы — неофициально. Только тем, кто спасал товарищей.
Он положил её в ладонь Евы.
— Ты заработала её трижды. — Тихо. — Так что проснись. Мы тебе ещё вручим и тост поднимем.
В этот момент палец на её руке дрогнул.
Сначала чуть. Почти незаметно. Эйдан прищурился. Снова. Чуть сильнее. Потом — короткое движение века. Ресницы дрогнули. Секунда. Потом ещё.
— Ева?.. — он наклонился ближе.
Её зрачки резко дёрнулись, сфокусировались. Губы разомкнулись. Воздух вышел с трудом.
— ...Ривз?
Эйдан затаил дыхание. Глаза его вспыхнули. Он прижал кнопку на гарнитуре.
— «Барс, Тень — капитан пришла в сознание. Повторяю — капитан очнулась!»
В ответ — молчание. Потом:
— «Принято! Уже бегу!» — Логан.
Ева моргнула. Трудно. Повернула голову.
— ...Коннор?..
— Жив. Всё под контролем.
— Ян...?
— В больнице, долечивается. Под охранной.
Она снова закрыла глаза. Лицо было спокойно. Потом — тихо, почти шёпотом:
— ...я хочу кофе. И свалить отсюда.
Эйдан улыбнулся. Впервые за трое суток — искренне, от сердца.
Палата 237 уже не была такой тихой.
Кардиомонитор продолжал ритмично пищать, но теперь это не пугало — наоборот, каждый его звук был как дыхание надежды. Свет включили — мягкий, тёплый, жёлтоватый, и на фоне бледно-голубых стен он казался почти домашним. В воздухе — смешанный запах антисептика и свежезаваренного кофе.
Ева лежала с приподнятым изголовьем. Глаза полуоткрыты, лицо бледное, но осмысленное. Руки на одеяле, одна с зафиксированным капельным шунтом, вторая — с медалью, всё ещё лежащей в ладони.
Рядом — Эйдан. Он не ушёл ни на минуту. Его позывной «Ворон» означал наблюдение, выжидание, решающую реакцию — и сейчас он делал именно это: наблюдал, как капитан возвращается.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, тихо, но с чуть заметной улыбкой.
— Словно меня переехал танк... потом собрали заново... и снова переехал. — Её голос был хриплым, но в нём звучала фирменная ирония. — Но жить можно.
Раздался топот. В дверь буквально влетел Логан Хэйл — «Барс». Он чуть не сбил с ног медсестру, которая только что проходила мимо.
— Диаз! — выдохнул он, вбегая. Его глаза сразу наполнились светом. — Ну ты, мать твою, умеешь подать знак, что жива.
— Тише, это госпиталь, — сказал Эйдан, но голос его был мягким.
Логан подскочил к кровати и застыл на секунду, как будто боялся прикоснуться. Потом — лёгкий удар по краю кровати кулаком.
— Я тебе говорю, ты бы видела Эвана. Он носился, как курица с оторванной головой. Я даже начал сомневаться, что он умеет дышать через нос.
— Где он? Я думала мой ненаглядный братец первым прибежит... — прошептала Ева.
— Сейчас будет, — сказал Эйдан. — Он с Фростом, закрывают сеть. Кто-то пытался получить доступ к записям из госпиталя.
— ...опять Ян? — спросила она, вглядываясь в потолок.
— Нет. Скорее — кто-то из остатков картеля. Или пресса.
В этот момент дверь распахнулась вновь — вошли Эван и Ксавьер Фрост.
Эван остановился на секунду. Его глаза метнулись к сестре, и в тот же момент всё напряжение сорвалось с лица. Он подошёл быстро, но не резко, осторожно, словно боялся, что всё это — иллюзия.
— Ева... — Его голос дрожал. — Ты наконец решила дать мне выходной?
— Тебе пора было, — прошептала она. — Ты плохо выглядишь. Даже хуже Логана.
— Эй! — возмутился Барс. — Я вообще-то самый сексуальный штурмовик на этом континенте.
— Только если континент — это мой ботинок, — буркнул Ксавьер, усаживаясь в углу с ноутбуком на коленях.
— Рад тебя видеть, капитан, — коротко сказал он, не поднимая глаз, но в голосе был странный оттенок... облегчения.
— Я тоже, Тень... — Ева посмотрела на всех, поочерёдно. — А Деклан где?
— Деклан идёт. Он минировал крышу. Говорит, «на всякий случай». — Логан закатил глаза. — Ты его знаешь.
— ...прекрасно. Я очнулась в мире, где Кейн снова что-то минирует. Всё в порядке.
В палате все засмеялись. По-настоящему. Первый раз за эти трое суток.
Через минуту появился Деклан Кейн — «Шторм». Он вошёл тихо, сдержанно, но глаза сразу метнулись к кровати. Убедившись, что она в сознании, он только кивнул.
— Выглядишь, как будто можешь снова отдать приказ, — произнёс он, подойдя ближе.
— Только если не минировать вход, Шторм. Я всё ещё против.
— Это ты пока не знаешь, что я на парковке поставил заряд малой мощности — чтобы журналистов отпугивать. Без жертв, но с фейерверком.
— Деклан...
— Шучу. Наверное.
Все снова рассмеялись. Но на этот раз — с ноткой трепета. Ведь капитан вернулась. Их опора. Сердце отряда.
— А теперь, — тихо сказала Ева, — мне нужен кофе. Чёрный. Крепкий. И вы, придурки, расскажете мне всё. От и до.
— Сначала ты выпьешь воду, — строго сказал Эван. — Потом сделаем тебе нормальный отчёт. По порядку. С графиками.
— Только без таблиц. Умоляю.
Барс подошёл к двери.
— Я пойду найду кофе. И, возможно, украду печенье у медсестёр.
— И не флиртуй с ними, — бросила ему Ева.
— Без гарантий!
Палата наполнилась светом. Не от ламп. От них самих. От того, что всё ещё держалось. Жило. Дышало. Впереди были разборки, допросы, картели, тени и отчёты. Но сейчас — была семья. Отряд. Один.
Палата снова погрузилась в тишину. Мягкий свет ночника в углу рисовал вытянутые тени по стенам. Эван ушёл всего на минуту — найти свежую воду. Остальные, переглянувшись, тоже отступили, оставив капитана наедине с собой.
Ева осталась одна. Впервые за трое суток.
Снаружи слышались глухие звуки: тележка катится по коридору, кто-то шепчет по-английски в ординаторской, где-то хрипит старый радио приёмник. Но всё это было далеко. Здесь, в четырёх стенах палаты, осталась только она.
Она медленно перевела взгляд на потолок. Его неровная плитка казалась бесконечной.
"Я выжила."
Эта мысль не несла облегчения. Она просто... была. Сухая. Голая. Как сводка.
Рана в спине ныла. Сильно. Жгла. Казалось, каждый вдох отдаётся эхом в позвоночнике. Но боль — привычна. Она как старый враг, с которым научилась жить.
"Я могла умереть. Они могли не успеть."
Она закрыла глаза. И тут же всплыли образы: Ян Чжэн, в наручниках, глаза холодные, как лёд. Пальцы, срывающие застёжку пистолета. Мгновение. Пуля. Удар. Земля навстречу лицу.
Рядом — Эван, кричащий её имя. Эйдан. Его лицо искажённое ужасом. Логан, бросающийся вперёд. Деклан, прикрывающий их всех.
"Ты командир. Ты должна была знать."
Она сжала зубы. Слёзы подступили к глазам, но не пролились. Нет. Не здесь. Не сейчас.
"А если бы я не проснулась?.. Что бы с ними было? Что бы они сделали?.."
Мысли ворочались тяжело, как бронетехника на болоте. Каждый образ — острый, как нож. Но в центре один — тот, кто стрелял. Ян Чжэн.
Где-то внутри родился холодный узел. Не страх. Не гнев. Ответственность. Железо.
— Я вернусь к ним, — прошептала она вслух. — Мы закончим это.
И, словно в ответ, за дверью раздался приглушённый голос Логана:
— ...говорю это, ведь мы не можем сидеть тут вечно.
За углом ординаторской, где раньше стояли кофейные автоматы, теперь в полутени расположился "Монолит". Они сидели прямо на подоконниках, на подложках от тактических рюкзаков, в гражданском — без знаков отличия. Всё было неофициально.
Логан жевал протеиновый батончик и первым нарушил тишину:
— Она в порядке. Значит, пора действовать. Говорю это, ведь мы не можем сидеть тут вечно. Это не база. Это враждебная территория.
— Согласен, — сказал Эйдан, скрестив руки. — У нас открыта засада. Кто-то интересуется госпиталем. Слишком открыто. Кто бы это ни был — они ищут или Коннора, или капитана. Или нас всех.
Ксавьер сидел, как всегда, с ноутбуком.
— Я отследил сигналы. Один из IP-адресов связан с сетью, которую раньше использовал картель, но через посредников. Остатки структуры активизировались. Думаю, кто-то хочет «взять реванш» за Чжэна.
— Коннор? — спросил Деклан.
— Под охраной. Мы передали его спецслужбам, но пока он под нашей опекой. Официально — свидетель. Неофициально — мишень.
Эван подошёл, прислонился к стене.
— Ева в сознании. Она с нами. Но не готова к операции. Ей нужно время.
Эйдан посмотрел на каждого. Его голос стал резким:
— Мы не ждём, пока они нанесут удар. Мы наносим его первыми. Фрост, ты достанешь координаты возможных точек активности? Склады, квартиры, машины — всё.
— Уже в работе.
— Логан, Шторм — вы со мной. Готовим план локальной зачистки. Без шума. Без жертв. Только цели.
— А я? — спросил Эван.
— Ты — остаёшься с Евой.
Эван кивнул. Без возражений.
Эйдан выпрямился.
— Это не месть. Это завершение задачи. Мы вытащили Коннора. Но пока угроза жива — капитан не может спать спокойно. А значит, никто из нас не будет.
Он посмотрел в сторону палаты.
— Мы — её команда. Мы действуем.
07:13 следующего дня
Свет в палате был мягкий, утренний. Через жалюзи просачивались полосы солнечного света, и на простынях лежали вытянутые тени, как от тюремных решёток. Но Ева не чувствовала себя пленницей.
Она была на посту.
Проснулась раньше всех. Или просто не спала. Боль притупилась — благодаря лекарствам и самоконтролю. Но самое главное — она вновь ощущала в теле силу. Слабую, но вернувшуюся.
На тумбочке — пластиковый стакан с водой. Краем глаза она заметила листок. Бумага из блокнота Эвана. Его почерк: чёткий, с медицинскими сокращениями.
«Пульс 62, температура в норме. Я вышел на 20 минут. Команда дежурит у входа. Сестра, не вздумай снова геройствовать. :)»
Ева улыбнулась. На секунду.
Затем — повернулась к столу, где лежал её планшет. Там был отчёт. Она помнила, как Ксавьер отдал его ей вечером, несмотря на протесты Эвана. «Если она не получит данные — она всё равно встанет». И он был прав.
Она включила устройство. Экран мигнул, затем зашифрованная панель. Ввела пароль.
Открыт доступ.
На экране — сводка:
🔹 Объект Ян Чжэн: Под арестом, переведён в сверхзащищённое учреждение.
🔹 Цель: Коннор Расселл — жив, под защитой.
🔹 Опасность: Остатки картеля активизировались.
🔹 Подозреваемые точки: Склад на юге Дерби, квартира на Кембридж-стрит, ангар в промышленной зоне.
Палата 237. Тот же мягкий свет, та же монотонная мелодия медицинских приборов. Но внутри — уже другая атмосфера. Ева приподнята на подушках, планшет в руках, данные мелькают перед глазами. На лице — сосредоточенность, в позе — упрямство. Командир снова в строю. Пусть и не на ногах.
— Капитан Диаз, — раздался голос у двери. Глубокий, уверенный. — Мы ненадолго. Но думаю, вы захотите увидеть, кого я привёл.
Адам Батлер вошёл первым. За ним — высокий, крепкий мужчина с короткой стрижкой, в тёмно-синем тактическом худи, перчатки в кармане, лицо суровое, но спокойное. Серо-стальные глаза, будто сканируют всё вокруг. Он двигался тихо, но каждый его шаг отдавался в воздухе, как у гружёного вертолёта.
Ноэль Кански. Командир "Титана".
Ева подняла глаза и сразу улыбнулась. Без пафоса. Просто... знакомая, ироничная усмешка.
— Кански. Честно? Не думала, что ты когда-нибудь добровольно явишься в больницу, если не с пулей в груди.
— Диаз, — ответил он, подходя ближе. — Только для тебя. Все остальные — пусть сами за себя отвечают.
Адам сел в кресло у стены, наблюдая с интересом, словно знал, что сейчас будет не обычная встреча, а дуэль взглядов, воспоминаний и военного духа.
— Значит, ты снова командуешь из госпитальной палаты, — усмехнулся Ноэль. — Ничего не меняется.
— А ты всё ещё любишь штурмовать через главную дверь с криком?
— Иногда. Но, говорят, теперь модно действовать по-тихому. Я стараюсь учиться.
Ева чуть улыбнулась, но глаза были серьёзны.
— "Титан" под моим командованием, верно?
— Формально — под моим, — вмешался Адам. — Но с учётом текущей оперативной обстановки и вашего статуса — вы имеете тактический приоритет. Ноэль в курсе.
Кански кивнул.
— У меня нет проблем. Мои бойцы знают, как работать в команде. А я — как слушать тех, кто понимает, что делает. Ты спасла Коннора, Диаз. Это многого стоит.
— Спасибо, — коротко.
Пауза.
— У нас есть три цели, — продолжила она. — Монолит будет сейчас в движении. Но я хочу, чтобы «Титан» держал периметр и страховал отход. И ещё... мне нужно, чтобы ты вёл наблюдение за промышленной зоной за чертой города. Есть подозрение, что остатки картеля перебрасывают ресурсы туда.
— Считай, уже наблюдаем. Один из моих людей на месте.
Адам встал.
— Я оставлю вас. Кански, передай отчёт в штаб до 17:00. Ева, я свяжусь, как только Коннор будет выведен из госпиталя.
— Спасибо, Адам.
Когда он ушёл, Ноэль задержался. Подошёл ближе, немного смягчив выражение лица.
— Серьёзно, Ева. Рад, что ты жива.
— А я — что ты не потерял хватку.
— Будь здорова. Нам ещё однажды снова сойтись в поле. Только не как союзники.
— Тогда ты проиграешь.
— Ха...
Он развернулся и ушёл. Тихо. Как шёлковая тень на стальном сапоге.
А в комнате снова осталась Ева. Но уже не одна — с целым фронтом, готовым действовать по её слову.
Через минут 20 дверь тихо открылась. Эйдан вошёл первым. За ним — вся команда.
— Капитан, — коротко сказал он. — Доклад.
— Коротко и по делу, — добавила Ева, откидываясь на подушки. — Я здесь не чтобы чай пить.
Ксавьер подошёл ближе, протянул дополнительный планшет с визуализацией.
— У нас три точки возможного присутствия остатков китайского картеля. В промышленной зоне наблюдается повышенное электропотребление по ночам. Вероятно — временная штаб-квартира.
— Улики? — спросила она.
— Один из номеров IP, откуда шли попытки получить доступ к госпитальным камерам, был зарегистрирован там.
— Остальные?
— Склад — вероятно, склад оружия. Кембридж-стрит — квартира, где могут прятаться посредники. Подтверждено: туда заходили три человека, связанных с транспортировкой наркотиков картеля.
Ева вздохнула. Посмотрела на всех поочерёдно. Глаза не были больше уставшими. Они были командирскими.
— Значит так. "Барс" и "Шторм" — вычищаете склад. Без шума. Проверка, зачистка, уничтожение. "Тень" — даю тебе полную свободу действий по отслеживанию цифровых следов. Узнай, кто координирует их сейчас.
— Принято, — хором.
— "Ворон", — она задержала взгляд на Эйдане, — берёшь Кембридж-стрит. Возьми с собой Эвана. Да, я знаю, он будет возмущаться. Пусть. Его опыт нам нужен.
Эйдан слегка кивнул. Без споров.
Ева закончила, глядя прямо:
— Это не месть. Это расчёт. Пока они живы — мы не можем вернуться домой.
На мгновение повисла тишина. Затем Логан сказал:
— Командир вернулся.
— Я и не уходила, — усмехнулась она — А теперь свалите, вам нужно ещё кое с кем встретится.
— О ком говорила кэп? — спросил Ксавьер, выходя последним с палаты Евы
— Не знаю, но у меня не хорошее предчувствие, — ответил Эван, пересматривая документы.
Адам Батлер. Агент ФБР.
Пальто идеально сидит, обувь начищена, но взгляд — уставший, уверенный. В руках — портфель с тиснением федерального агентства. Спокойная походка. Холодный рассудок. Энергия человека, который знает, что может отдать приказ любому из присутствующих — и его выполнят.
Логан Хэйл первым заметил фигуру агента у стойки. Он слегка присвистнул:
— Смотрите-ка... ФБР спустилось с небес.
— Сдохнуть мне - это Батлер, — тихо сказал Эйдан. — У него свой стиль. Спокойный, но когда он рядом — что-то всегда происходит.
Адам подошёл к группе. Без пафоса. Просто кивнул.
— Лейтенант Ривз, Хэйл, Кейн, Фрост. Рад видеть, что вы все на ногах. — Голос тихий, но без тени сомнения.
— А мы-то как рады, — буркнул Логан. — Особенно когда спецгостям приходится прорываться в медучреждение через три поста охраны.
— Я прошёл по официальному допуску. — Батлер смотрит прямо, в лицо. — И не один.
— У вас кто-то с собой? — Эван появился из-за угла, поправляя тактическую куртку.
Батлер слегка приподнял бровь.
— Я прибыл с подкреплением. С учётом активации остатков "Чёрного Лотоса", руководство приняло решение ввести в операцию дополнительное подразделение. Вы же знакомы с Ноэлем Кански?
Повисла пауза.
— Ты привёз «Титан»? — переспросил Эйдан.
— Верно. Отряд Кански прибыл вчера вечером через RAF Brize Norton. Сейчас они на отдалённой позиции. Приказ — поддерживать «Монолит» по ситуации, в том числе при блокировке координатных точек, связанных с сетью Чжэна.
— Ну, теперь у нас точно всё будет взрываться, — усмехнулся Кейн.
— Кански работает по жёсткой методике, — добавил Фрост, не отрываясь от планшета. — Но если он с нами — врагам не повезло.
— Он с вами. — Батлер кивнул. — По согласованию с центральным командовадием, вы сохраняете первичный контроль. Кански работает под вашим тактическим управлением.
— Значит, капитан снова в игре, — сказал Эйдан.
— Да. Я уже навестил её. Она бодрая. Даже заставила меня слушать её план на три операции.
— Ева в порядке, — подтвердил Эван. — Мы начинаем зачистку в течение часа.
Адам передал Эйдану папку.
— Это официальное одобрение действий «Монолита» и «Титана» на территории Великобритании. Подписано обеими сторонами. Действовать разрешено.
— Принято, агент, — коротко кивнул Эйдан.
Батлер оглядел всех. На секунду задержал взгляд на Эване. Его лицо немного побледнело. Стараясь не зациклится на нём, Адам перевёл расфокусированный взгляд на всех бойцов отряда.
— Вы сделали невозможное. Теперь — доведите это до конца.
И, как обычно, ушёл бесшумно, не дождавшись похвалы. Оставил после себя только воздух, напряжённый предстоящей бурей.