Глава 15. Уныние. Ад. Забота
Тиен смотрел в потолок, лёжа на кровати в своей комнате. Настроения не было ни на что. Он был вымотан, к тому же не спал прошлой ночью, но вновь и вновь прокручивал слова Ники и сцену с поцелуем Макса, закапывая себя всё глубже. Тиен думал о том, почему всё так вышло. Он ведь был в этом не виноват, эти события не зависели от него, но в любом случае было не по себе, будто он мог как-то всё изменить.
Проснувшись утром ещё более подавленным, он направился в институт, с целью хоть что-то предпринять. Пришла идея пригласить Макса на выставку. Тиен посчитал это невинным и дружелюбным поступком. Возможно, это поможет расслабиться. Но только услышав приглашение, Макс отказался, сказав, что у него нет времени, и даже не уточнил дату. Тиен сидел на занятиях один. Макс с ним не хотел говорить. Ника на учёбу не пришла. Было стыдно признаться самому себе в желании позвонить маме и расплакаться. Одиночество ощущалось невыносимо, поэтому вместо столовой, где он был бы один, Тиен отправился в магазин, замечая, как в импровизированной курилке стоит Макс с девушкой, имени которой он даже не собирался запоминать.
На парах он перестал слушать лекторов, рисуя непонятные ему самому линии на полях тетради, размышляя о несправедливости. Хотелось бросить всё и вернуться домой, но не стоило позорить семью и говорить, что у него ничего не вышло. Потому он старательно пытался взять себя в руки и после занятий пошёл в библиотеку, чтобы быть в тишине, но не одному.
Не зная, с чего начать, Тиен проходил между стеллажами, разглядывая красивые, старые обложки, выбирая, что бы выбрать для разогрева, но через просвет между книгами заметил знакомую спину в читальном зале. Взяв в руки первый попавшийся учебник и прикрываясь им, Тиен выглянул из-за стеллажа. Макс сидел за столом с ноутбуком и печатал. Возле него стояла небольшая стопка книг; одна из них была открыта, и он периодически в неё поглядывал. Хотелось подойти сзади и обнять, но Макс ясно дал понять, что не намерен больше общаться. Возможно, он просто поддался порыву в кинотеатре, а после пожалел об этом.
Поняв, что не сможет здесь заниматься, Тиен направился к себе в комнату. Оставшись в тоскливом уединении, он вновь начал рефлексировать, разбирать своё поведение по частям, искать то, в чём он неправ. И раз за разом находил всё больше и больше своих косяков. Чтобы совсем себя не закопать, решил отвлечься и позвонить друзьям, которые почему-то пропустили его вызов. Родители тоже были заняты. Тиен лежал на кровати, прижимая телефон к груди, пялясь в стену, чувствуя одиночество размером с Чирисан.
Тиен первый раз в жизни проснулся утром с большим нежеланием идти учиться. Он понимал, что там его никто не ждёт, что будет тяжело одному, после того, как у него появилась поддержка людей вокруг. Но позволить себе остаться он не мог, поэтому нехотя собрался и неспешно побрёл в институт.
Уже на подходе к вузовским дверям он почувствовал неприятные отголоски ада: в глазах замелькали белые пятна. С самого детства Тиен усвоил, что как только они появляются — жди беды. Он, скинув рюкзак, начал искать внутри таблетки, но вспомнил, что забыл их вчера на тумбочке. Даже не заходя в помещение и не предупреждая никого, Тиен резко направился назад в общежитие, чтобы успеть выпить таблетки. Но, как назло, автобус всё не приходил, лекарство пришлось долго искать и, уже приняв их, Тиен закутался в одеяло, приготовившись к мучениям. Мигрень наступала всегда внезапно, он никогда не мог понять, какие у неё провокаторы, так всю жизнь и мучился.
После первых признаков у него всегда в запасе имелось минут двадцать, чтобы успеть выпить таблетки; если же не успевал, то принимать после практически не было смысла — не поможет. Частичная потеря зрения сменилась на полную. Он видел предметы, но всё так размывалось и менялось, что Тиен не узнавал их. Боль в голове пульсировала, стучала, колола и её невозможно было остановить. От звуков и света тошнило, рвало, даже лёгкий шёпот воспринимался как обычный день на стройке. Ко всему остальному добавлялись ужасная слабость и тремор. В надежде умереть Тиен закутался в одеяло с головой. Каждый раз во время приступа он думал, что следующий раз не переживёт точно.
Тиен проходил бессчётное количество обследований, испробовал все возможные лекарства и лечения, но ничего не помогало навсегда. Врачи сразу сказали, что это не лечится, только немного подавляется. Он даже проходил курс болезненных уколов в голову, которые кому-то помогли на всю жизнь, но Тиену хватило лишь на пару месяцев, а затем боль вернулась. После этого лечения он решил попробовать ужиться со своей болезнью и пока получалось.
Сколько времени прошло, он не знал. В дверь постучали, а когда Тиен не ответил, сделали это вновь и вошли. Макс стоял на пороге и держал что-то в руках.
— Привет. Тут Ника тебе твою тетрадь просила передать, — сказал он, поднимая взгляд на Тиена. — Что случилось? — спросил Макс, когда понял, что его друг лежит в кровати и совсем ничего не отвечает.
Тиен поднял трясущуюся руку, указав на голову.
— Мигрень, — шепнул он, глядя, как Макс разулся и за пару шагов преодолел расстояние, сев на кровать.
— От света больно? — Тиен кивнул, а Макс встал и закрыл шторы.
«Что тебе нужно? — спрашивал его мысленно Тиен. — Просто оставь меня умирать, а лучше добей».
— От звуков? — тем временем продолжил допрос друг. — Понял, — ответил он на очередной кивок, — закрой глаза, — сказал Макс тихо, аккуратно взяв его за руку. — Один палец — это да, два пальца — это нет. Тебя тошнит? — Один палец. — Я могу дать сильное лекарство, аллергия на что-то есть? — Два пальца.
Макс расспрашивал его так подробно, будто Тиен заполняет дневник головной боли, чтобы потом показать врачу. Задавал вопросы такие, что сразу стало понятно, что у него самого бывают мигрени. Он собрал ещё информации и, сказав, что скоро вернётся, ушёл. Если бы Тиен мог нормально различить его черты лица, то наверняка он бы увидел взволнованность. Так хотелось думать. Максим вернулся буквально через пару минут, слегка запыхавшийся. Чем-то пошебуршал и присел на кровать.
— Так, держи, — шепнул он, — это таблетка. Я помогу.
Он аккуратно подложил под голову Тиена свою руку и легко потянул на себя, чтобы он сел, и предложил маленькое колёсико с открытой бутылкой воды. Когда Тиен принял лекарство, Макс так же спокойно вернул его в лежачее положение.
— Тут пакет, — сказал он, указав на тумбочку рядом с кроватью. — Если будет тошнить, — добавил, поясняя, — держи это, станет легче.
Тиен взял неопознанную вещь и почувствовал холод. Рассматривая её, он понял, что это подобие шапки, но она не заканчивалась на лбу, а продолжалась, закрывая ещё и глаза. Про такое он раньше слышал, но почему-то не пробовал. Натянув её, он почувствовал, как Макс коснулся его руки.
— Вот ещё беруши, чтоб совсем ничего не слышать, — положив в руку небольшой предмет, прошептал друг, — а я буду здесь, если что-то понадобится, — неожиданно сказал Макс, садясь на пол возле кровати. — Теперь поспи.
Тиен покопошился и еле как вставил беруши. Легче стало не только от холода его шапки, но и от темноты, которую она принесла, и тишины от берушей. Про присутствие Макса рядом он даже не думал. Настолько плохо себя чувствовал, что и это событие казалось ему совершенно неважным. Самым важным делом было выжить. Макс шевельнулся, взял руку Тиена и положил на своё плечо. Пришло небольшое облегчение. Сделал он это для того, чтобы Тиен не ощущал себя одиноко, наверное.
Тиен проснулся без причины и прислушался к себе. Голова всё ещё болела, но не с той убивающей силой. Остались лишь её отголоски в затылке и вновь клонило в сон. Сняв нагревшуюся шапку, он посмотрел в окно, за которым уже стемнело, а после увидел Макса, сидящего на полу. Тот, расставив ноги врозь, откинул голову на кровать. Его положение казалось жутко неудобным. Наверняка, когда проснётся, шея будет ужасно болеть. Тиен вынул беруши, положив на тумбочку, и туда же убрал шапку.
— Макс, — прошептал он, слегка тряхнув его за плечо, — ложись на кровать, — посоветовал Тиен, имея в виду кровать его соседа.
Но Макс поднялся, покачиваясь, будто всё ещё спал, и завалился к нему. Тиен от неожиданности перестал дышать. Он распахнул глаза, глядя на то, как спокойно его друг, бегающий от него несколько дней, улёгся рядом, будто всегда это делает. Макс пошевелился, положил одну руку на подушку, а второй приобнял Тиена, притягивая к себе. Тиен понимал, что во сне люди не отдают отчёт действиям, от чего был шокированным втройне. Тело оцепенело, но даже если бы он и мог что-то сделать, ни за что бы его не оттолкнул.
Тиен лежал близко к Максу, подняв голову вверх, насколько ему позволяло положение, наблюдал, каким умиротворённым был его друг. Его сердце билось так сильно, что могло разбудить соседей в другой комнате. Мысли скакали с одной на вторую. Он слушал его сердцебиение, спокойное дыхание и сам чувствовал безмятежность. Тиен просунул руку и коснулся гладковыбритой щеки Макса. Видимо, только сегодня утром побрился. Погладив по щеке, он дотянулся одним пальцем до мягких, манящих губ, но дотронуться не решился. Казалось, будто он не имеет права делать это без разрешения. Прижавшись к Максу ближе, он начал проваливаться в сон.