Глава 20
Глава 20
Солнце три раза поднималось на верхушку неба с того дня, как Ветвелапка стала заложницей в племени Теней. Фиалка резко распахнула глаза и заморгала, вглядываясь в темноту — ученицу разбудили голоса. Кошечка навострила уши, теплое дыхание согревало её затекшие во сне лапки. Низкое рычание раздалось за пределами палатки, и ученица напряглась, прислушиваясь.
Возмущенные возгласы прорезали ночную тишину, Фиалка вытянула шею, вглядываясь сквозь заросли.
— Ветвелапка! Проснись! — Фиалка безжалостно ткнула сестру лапой в бок.
— А? Что? — сонно пробормотала та, вскинув мордочку и с трудом разлепив глаза.
— Слушай! — тихо сказала Фиалка, поведя ушами в сторону выхода.
За стенами палатки оруженосцев послышалось неприветливое рычание Углехвоста:
— Ещё шаг и я…
— Мы пришли забрать нашу соплеменницу домой! — перебил воина басовитый голос, который сестры мгновенно узнали. Ежевичная Звезда! Ветвелапка удивленно распахнула глаза
— Что за шум? Кому не спится? — сонно пробурчал Королап, хлопая глазами. Его сестра, Львинолапка, тоже проснулась и беспокойно ерзала по подстилке, явно недовольная, что её разбудили.
У Фиалки ёкнуло сердце.
— Прячься! Быстрее! — зашипела она и боднула сестру лбом, выталкивая прочь из гнёзда.
— Прятаться? Зачем ещё? — Ветвелапка упрямо зарылась лапами в сухой папоротник, не обращая внимания на настойчивые толчки сестры. — Он пришел спасти меня!
Фиалка пропустила слова сестры мимо ушей:
— Так, тут в ежевике небольшой зазор, — сказала она, кивая на заднюю стенку пещеры, — если постараемся, сумеем продраться, а там — мимо поганого места и в лес! — суетилась Фиалка. — Побежим быстро-быстро и спрячемся в лесу, где нас никто не найдет!
Ветвелапка уставилась на сестру: — Но я хочу, чтобы меня нашли!
Фиалка отшатнулась, будто сестра её ударила:
— Что? — она непонимающе мотнула головой. Сестра же говорила ей, как важно быть сёстрами, как она хочет всегда быть рядом с ней. «А я-то ей верила!» — Ты сказала, мы всегда будем вместе, и никакая сила нас не разлучит. Ты обещала!
— Мы не уйдём, пока вы не отдадите нам Ветвелапку! — послышалось снаружи грозное шипение Белки.
— Убирайтесь! — рычала Светлоспинка, не скрывая ярости в голосе.
— Верните Ветвелапку!
Львиносвет! Фиалка сразу же узнала гортанный голос золотистого кота. Грозовое племя привело самых сильных воинов!
— Прячься за меня! — в страхе умоляла сестру Фиалка; сердце бешено колотилось, мысли путались в голове.
— Не… не могу, — запинаясь, пробормотала Ветвелапка. Она посмотрела на сестру, не скрывая вины в глазах. — Я… я должна вернуться в племя.
Королап вскинул голову и уставился на Ветвелапку.
— Никуда ты не пойдешь! — с шипением ученик выскочил из гнезда и набросился на Ветвелапку.
— Прекрати! — взвизгнула от неожиданности Фиалка. — Не трогай её!
Палевый кот опрокинул Ветвелапку на землю и прижал кошку к земле. Фиалка вцепилась зубами в его загривок и оттащила оруженосца от сестры. Ветвелапка вырвалась из хватки Королапа и молнией вылетела из палатки оруженосцев. Королап же, оскалившись, повернулся к Фиалке.
— Да что происходит-то? — Львинолапка выпрыгнула из гнездышка, обеспокоенно переводя взгляд то на брата, то на Фиалку.
— Грозовое племя пришло за Ветвелапкой! — выпалила Фиалка и, пока её соплеменники не успели опомниться, растолкала их и побежала за сестрой прочь из палатки.
У входа в лагерь стояли Грозовые воины — глаза сверкают, шерсть дыбом. Фиалка узнала среди них Ежевичную Звезду, Белку, Львиносвета, Белохвоста и Шиповницу. Их глаза горели яркими угольками в лунном свете. Фиалке показалось, что они пару раз скользнули по ней взглядом, прежде чем встретиться глазами с разозленными воителями племени Теней. «Помнят ли они меня? — думала Фиалка, разглядывая взъерошенные шкуры Грозовых воинов. — Когда-то я была частью их племени!»
— Ветвелапка!
Сердце пойманной птицей забилось в груди Фиалки, когда она увидела, как радостно сестра бежит навстречу соплеменникам.
Волнохвост хотел было перекрыть ученице путь, но Ветвелапка ловко отскочила от него, лавируя меж вытянутых лап Воробейника и Туманницы. Углехвост и Шипогрив воинственно выгнули спины, но Ветвелапка белкой проскочила между ними. Фиалка в отчаянии смотрела, как сестра прижалась щекой к боку Белки.
— Ты не можешь уйти! — закричала Фиалка.
Ветвелапка уставилась на неё из толпы соплеменников: — Остаться я тоже не могу!
«Но почему? — ярость волной захлестнула Фиалку. — К чему тогда были твои слова о единении, о сестринских узах, если ты собиралась меня бросить?» Она кинулась вперед и, ощетинив шерсть, встала в один ряд с Углехвостом, Туманницей, Воробейником и Волнохвостом. К воинам тут же подбежали и оруженосцы — Королап и Львинолапка.
Из теней вышел Когтегрив, под полосатой шерстью на его широких плечах перекатывались упругие мышцы:
— Вы думаете, мы отдадим её без боя?
Янтарные глаза Ежевичной Звезды вспыхнули в темноте:
— Даже не предполагали. Но так ли нужен вам бой, который вряд ли продлится долго?
Фиалку передернуло, когда она поняла горькую правду: предводитель Грозового племени был прав! Половина племени больна, а большинство молодых и сильных котов присоединились к бродягам. С такими силами племя Теней будет разгромлено в собственном лагере!
— Пускай идут! — хрипло выдохнул Враноклюв, на нетвердых лапах вываливаясь из пещеры. Глашатай протиснулся меж соплеменников и посмотрел прямо в глаза Ежевичной Звезде. — Забирайте её!
— Ты что творишь? — опешил Углехвост и неверяще уставился на глашатая.
— Слишком долго мы держали у себя ученицу Грозового племени, — прохрипел Враноклюв. — Сначала план казался хорошим, вот только не привел ни к чему. Болезнь-то никуда не отступила. Так что нам лучше вернуть Ветвелапку, пока она сама не заразилась. Ради чего ей страдать по нашей вине?
— Она не страдала! — отчаянно вскрикнула Фиалка, но глашатай пропустил её возглас мимо ушей.
Шипогрив не сводил гневного взгляда с Враноклюва:
— Ты хоть подумал, чем обернётся её уход? Как ещё мы достанем медуницу? — зарычал он.
— Забыл, что наши соплеменники умирают? — поддержал Шипогрива Углехвост.
— Грозовое племя это знает, — спокойно ответил Враноклюв бурому коту. — И племя Ветра тоже. И раз они готовы позволить невинным котам умереть, Звёздное племя им судьи. А племя Теней останется верным Воинскому Закону! — отчеканил Враноклюв, бросив обвиняющий взгляд на Ежевичную Звезду.
Грозовой предводитель виновато округлил глаза:
— Мы пытались вам помочь, — сказал он. — Послали Листвичку и Ольхолапа умолять Однозвёзда. Но всё, чего тот хочет — это ваших страданий!
— Судя по всему, этого желаешь и ты, — скривил губы Враноклюв.
Внезапная тень омрачила морду Ежевичной Звезды, но тот лишь повернулся к Белке и шепнул: «Пойдем!» Его воины неуверенно последовали за ним.
Фиалка же беспомощно смотрела на Ветвелапку. «Мы ведь были к тебе добры! Ты помогала Лужесвету! Нежели ты не почувствовала привязанности к больным, к племени Теней?»
— Зачем тебе уходить? — жалобно замяукала она.
Ветвелапка смутилась и пробормотала: — Я Грозовая кошка!
«Но ведь я твоя сестра!» — хотелось крикнуть Фиалке. Грозовые воины медленно поплелись к выходу и вскоре растворились в тенях, Ветвелапка с ними. «Ушла!» — с упавшим сердцем подумала Фиалка. Ночная тьма поглотила её сестру.
— Как ты мог? — Когтегрив, сверкая глазами, повернулся к Враноклюву.
— Ты отнял у нас единственную надежду на спасение! — крикнул Шипогрив, дернув хвостом.
Враноклюв устало посмотрел на молодого воина, глаза глашатая заволокла болезненная пелена: — Я не мог рисковать жизнью юной кошки. Что, если бы она заболела тут и умерла?
— Тогда Грозовое племя поняло бы наши страдания, — огрызнулся Шипогрив.
— Мы не должны были отпускать её без боя! — кричал Углехвост, прижав уши к голове.
— Бой бы их не остановил! — устало пробормотал Враноклюв. — Даже, удержи мы Ветвелапку, думаете, Грозовым удалось бы переубедить Однозвезда?
— Трус! — оскалившись, зарычал Шипогрив.
— Рябинозвёзд никогда бы такого не допустил! — рявкнул Углехвост, распушившись.
— Рябинозвёзд может не пережить эту болезнь, — скорбно напомнил воину Враноклюв.
— У него девять жизней, — не унимался Углехвост.
— И он теряет их одну за другой.
У Фиалки перехватило дыхание от слов Враноклюва. «Неужели это правда? Дарованные звёздным племенем жизни ускользают из тела предводителя?»
Шипогрив приблизил свою морду к морде Враноклюва и посмотрел глашатаю прямо в глаза: — Тогда будем надеяться, что Рябинозвёзд не умрет, — прошипел он, — потому что за тобой не пойдет никто!
— Неправда! — воскликнула Светлоспинка, встав на защиту Враноклюва.
— Враноклюв принял правильное решение, — поддержала глашатая Рыжинка. — Ветвелапка слишком много времени проводила с больными котами. Рано или поздно она заразилась бы. Что бы сказало Звёздное племя, если бы она умерла из-за нас? Однозвёзд хочет, чтобы мы страдали. Вы все это слышали. Ветвелапка и Грозовые коты ничего не изменили бы.
— Теперь нам ни за что не узнать! — огрызнулся Шипогрив, повернулся задом к глашатаю и удалился, высоко подняв хвост. Королап и Львинолапка поскакали за ним. Волнохвост и Туманница неуверенно переглянулись, прежде чем последовать за недовольными котами. Когтегрив вновь скрылся в тенях, но было видно, как перекатываются мышцы на широких плечах молодого воина.
Рыжинка повернулась к Враноклюву: — Ты всё правильно сделал.
Светлоспинка подтолкнула товарища к его пещере: — Не волнуйся ты, всего-то пару взъерошенных шкур. Утром будут гладкими, как рыбьим жиром обмазанные.
«Всего-то пара взъерошенных шкур!» Фиалка молча смотрела, как воители разбредаются по своим палаткам, а сердце её болело. «Ветвелапка ушла. Она сама решила уйти!» К глазам подступили слёзы, стало тяжело дышать. «А я-то поверила, что нужна ей…»
***
Фиалка прижала мох к морде Кудряшки так, как учила её Ветвелапка. В пещере было душно, пахло болезнью. Теплое солнце Юных Листьев, веселыми бликами играющее на поляне, только наводило усталость и бессилие на обитателей палатки целителя.
После того, как Ветвелапка ушла, Фиалка так и не смогла уснуть. Вот она и пришла помогать Лужесвету. По крайней мере, здесь смрад болезни перебивал запах Ветвелапки, приставшей к её шерстке. Кудряшка хрипела и, мордой отталкивая прочь мох, заходилась в приступах удушающего кашля. Беспомощная старуха металась в гнезде, не в силах справиться с бесконечными приступами. Страх ледяными когтями сжал сердце Фиалки.
— Лужесвет! — кошка рванула к молодому целителю. Тот склонился над Змейкой, утирая зелёную кашицу с губ малышки. Целитель сразу повернулся на зов Фиалки. Он тут же глянул в сторону гнезда Кудряшки — старуха кашляла и от боли мотала головой. Издали она казалась не более чем грудой костей и меха, разметаемой сильным ветром.
— Неси тимьян! — приказал Лужесвет.
— Но я же не знаю, как он выглядит! — уставилась на целителя Фиалка.
— Тоненькие стебельки, много-много мелких листочков и… — Лужесвет замолк, когда Кудряшка дернулась и обмякла.
Фиалка оцепенела от страха: — Я поищу, — выдавила она.
— Уже не нужно, — опустошенно пробормотал Лужесвет. Целитель смотрел на старую кошку, но взгляд его был отсутствующим.
— Она умерла? — дрожащим голосом спросила Фиалка. Кудряшка была неподвижна, будто просто спала. — Может, приступы прошли, и она просто отдыхает?
«Кудряшка не могла, просто не могла умереть!»
Лужесвет нежно коснулся лапой бока Кудряшки: — Она теперь в Звёздном племени!
— Нет! — взвизгнула Фиалка, впервые встретившись со смертью. Старейшина была похожа на убитую дичь в куче с едой.
Ошеломлённая, ученица молнией понеслась прочь из лагеря, не обращая внимания на изумленные взгляды соплеменников.
— Ты куда? — донесся ей вслед оклик Светлоспинки.
Фиалка не ответила.
Она вылетела из лагеря и побежала в лес, глотая густой сосновый аромат и борясь с горем, охватившим её. Соплеменники умирают, Ветвелапка её бросила. В племени не с кем было поговорить, поделиться сокровенным. На мгновение Фиалка вспомнила об Иглохвостке. Уж она бы нашла слова, чтобы её утешить. Та бы беспечно махнула хвостом и сказала: «Не кисни!» Она сказала бы, что Кудряшка куда счастливее, подставляя шерстку ласковому солнцу на угодьях Звёздного племени, чем задыхаясь от кашля в пропахшем болезнью лагере. Она бы сказала: «Зачем тебе Ветвелапка, если у тебя есть я?»
«Я должна была остаться с ней…» Фиалка всеми силами старалась не думать о подруге, когда вернулась в племя Теней. Она пыталась сосредоточиться на настоящем и не думала о том, каково Иглохвостке у бродяг. Она ставила соплеменников превыше всего. С болью в сердце Фиалка поняла, что Иглохвостка никогда бы её не бросила. Даже когда та покидала племя, забрала её с собой. «А я её бросила…» — виновато подумала Фиалка.
— Ты куда собралась? — Светлоспинка каким-то образом догнала Фиалку.
— Кудряшка умерла, — бросила через плечо Фиалка, даже не обернувшись на наставницу. — Мне нужен свежий воздух.
— Светлоспинка неверяще уставилась на ученицу: — Ум… умерла?
— Да, — буркнула Фиалка и, отвернулась, направилась к просвету между деревьями. Она слышала, как зашуршали колючие плети позади — Светлоспинка, наверняка, вернулась в лагерь.
На тяжелых, заплетающихся лапах Фиалка просто пошла вперед. Ковер из сосновых иголок был нагретым и пружинистым там, где его касались солнечные лучи, в тенях же было зябко и неуютно. Освободившись от всяких мыслей, Фиалка шла куда глаза глядят… И лишь потом поняла, что пришла к территории, занимаемой бродягами. Там, где она жила раньше. «Неужели мне так хочется увидеть Иглохвостку?» Этого Фиалка не могла понять. Ей хотелось вновь увидеть кошку, которая, как раньше, утешила и рассмешила бы её. Но много времени прошло с тех пор, как Фиалка была котёнком. Вряд ли Иглохвостка будет ей рада, если она встретятся снова.
Глубоко вздохнув, Фиалка уловила краем уха знакомый голос.
— Так, так, так… Посмотрите, кто к нам пришел… — Словно из ниоткуда появилась Иглохвостка и преградила ученице путь.
Сердце Фиалки глухо ударялось о рёбра.
— Иглохвостка!
Серебристая шерсть бывшей подруги сверкала и лоснилась, под ней перекатывались упругие натренированные мышцы. Фиалка радостно заурчала, но Иглохвостка оскалилась и подала кому-то знак хвостом. Из-за спины Иглохвостки вышел Дождь и встал рядом с кошкой. На месте выколотого глаза появились страшные рубцы, едва прикрытые новой шерсткой. Оставшийся глаз кота холодно изучал Фиалку.
Мурашки пробежали под шкуркой Фиалки. Иглохвостка и вправду не была ей рада.
— Прости, что то, что я ушла так… не попрощавшись, — поспешно мяукнула она. — Я просто не знала, что мне делать…
— Поэтому сбежала в ночи? — прищурилась Иглохвостка.
— Я не сбегала, — Фиалка старалась не звучать виновато. — Просто… мне больше не было там места.
Показалось ли кошке, или в холодном взгляде Иглохвостки промелькнули боль и обида?
— Прости… Я должна была поговорить с тобой, но… — Ученица замолкла, скользнув взглядом по Дождю. «Иглохвостка и Дождь не просто друзья? — подумала она. — Может, я ушла как раз вовремя…» Что, если в жизни Иглохвостки больше не было места для друзей… Только для возлюбленного…
Иглохвостка не моргая смотрела на бывшую подругу, и в глубине её зелёных глаз горел недобрый огонь. Боли и обиды там не было, только немая угроза.
— К-как там остальные? — спросила Фиалка, осторожно пятясь назад.
— Тебе зачем знать? — прошипела Иглохвостка. — Ты теперь в племени Теней. Ты ведь туда убежала, маленькая трусиха? Снова пропахла их смрадом! — Иглохвостка склонилась, чтобы обнюхать Фиалку: бывшая воительница показалась теперь ученице огромной кошкой-великаном из детских сказок о древних котах, готовой поглотить её заживо. — Почему ты вернулась? — Вопрос прозвучал как обвинение.
Фиалка невольно посмотрела на Дождя, на его шрамы и пустую глазницу.
Дождь перехватил её взгляд и усмехнулся в усы:
— Испугалась, что кое-кто подпортит её смазливую мордашку!
— Струсила, значит? — Иглохвостка надвигалась всё ближе.
Фиалка отшатнулась: — Моё место в племени, — тихо пробормотала она.
— Предательница! — зашипела Иглохвостка, прижав уши к голове.
«Это ты предала племя!» — подумала Фиалка, но смелости выкрикнуть это вслух её не хватило. Иглохвостка родилась в племени Теней. Племя было её семьей. «Она взяла меня с собой только из-за пророчества…»
Дождь и Иглохвостка не сводили с Фиалки злобных взглядов.
— Каждый кот выбирает свою судьбу! — промолвила Фиалка, стараясь казаться храброй.
— С кем поведешься, от того и наберешься! Ты теперь, как племенная кошка, заладила! — фыркнула Иглохвостка.
— Потому что я племенная кошка! — выпалила Фиалка. «Я буду храброй, буду храброй…» — твердила себе ученица, хотя сердце её бешено колотилось.
— Да, а потому ты, как заправская племенная кошка, ушла, не сказав ничего, и оставила меня гадать, где ты! Я проснулась, а тебя не было! — Иглохвостка отошла назад, сверкая глазами.
«Что это? Печаль? Она горевала обо мне?» Фиалка ничего не понимала. Временами она слышала всё ту же Иглохвостку, которую она знала и любила…
— Я не могла остаться, — беспомощно пробормотала она.
— Тогда мы заберем тебя сейчас, — оскалилась Иглохвостка. — Темнохвост наверняка обрадуется особенной кошечке из племени.
— Я с вами не пойду! — выкрикнула Фиалка, но лапы её предательски дрожали.
— А кто сказал, что у тебя есть выбор? — зашипела Иглохвостка.
Фиалка с мольбой во взгляде посмотрела на старую подругу:
— Прости меня. Я просто хочу домой…
Иглохвостка повернулась к Дождю: — Что скажешь? Заберём её?
Дождь не моргая смотрел на Фиалку, но в его взгляде невозможно было ничего прочитать.
У Фиалки перехватило дыхание. Она беспокойно бегала глазами по сторонам, выискивая все возможные пути к отступлению. Она наверняка сумеет проползти под зарослями ежевики, а взрослые коты запутаются в колючих плетях. Или, может, просто рвануть назад, пока не поздно? Если она будет бежать во весь дух, звёздные предки не дадут им её догнать?
— Ну? — повторила Иглохвостка. — Забираем?
— Нет.
Одно слово Дождя словно окатило Фиалку холодным ветром. Кошечка вздохнула от облегчения, когда кот продолжил:
— Зачем нам кошка, которая и знаться с нами не хочет. К тому же, такая размазня, — твердо сказал он. — У неё ещё молоко на усах не обсохло.
Когда Фиалочка расслабила напряженные мышцы, Дождь злобно зыркнул на неё:
— Но не думай, что мы с тобой закончили!
Ледяные когти страха сжали сердце Фиалки. Когда Иглохвостка и Дождь молча ушли, она поняла, что дрожит. Не теряя ни секунды, она опрометью бросилась в лагерь.
***
Когда солнце скрылось за горизонтом, на поляне стало зябко. Фиалка, подмяв под себя лапки, склонилась над недоеденной мышкой. Есть не хотелось. Соплеменники безмолвно сгрудились у неподвижного тела, лежащего в центре поляны. Шерсть мертвой старейшины вылизали, закрыли ей глаза и уложили её так, будто старуха просто прилегла отдохнуть. Рыжинка и Светлоспинка приглаживали Кудряшке мех. Туманница, Воробейник и Крысоус принесли из лесу шишек и первоцвет и красиво уложили их у тела мертвой кошки. В наступающих сумерках племя готовилось проститься с соплеменницей.
Фиалка наблюдала за ними, борясь с сумятицей в думах. Ветвелапка ушла, Кудряшка умерла, Иглохвостка больше не хотела с ней знаться. «А чего я ждала? Что она примется мне ушки вылизывать?!» Она вспомнила боль в глазах бывшей подруги, когда та сказала о том, как проснулась, а Фиалку не нашла.
Враноклюв вышел из своей палатки. Шел он медленно, скованно, как старик. Мех его торчал свалявшимися комками. Фиалка встала, отгоняя недобрые предчувствия. «Он просто скорбит? Или у него болит что-то?»
Глашатай остановился у тела Кудряшки и подозвал соплеменников взмахом хвоста. Фиалка пересекла поляну и встала рядом с Королапом и Львинолапкой. Лужесвет заметил её и скорбно кивнул. Углехвост и Шипогрив сидели рядом, мрачно переглядываясь.
— Кудряшка была верной воительницей много-много лун тому назад, ещё когда я не появился на свет, — сипел Враноклюв. — И оставалась верной до конца своих дней. Отважной, доброй и внимательной к каждому соплеменнику. Она сражалась за своих соплеменников в битве с Сумрачным лесом и всегда первой бросалась в бой, когда племени грозила опасность. Она защищала каждого соплеменника, как мать борется за жизнь своих детей.
Шипогрив следил за глашатаем как за добычей, которую собирался загнать.
— Звёздное племя с радостью примет её в свои ряды, — продолжал Враноклюв. — Она, наконец, встретится со своими старыми друзьями и дочерью, Росяночкой. Да будет долгой её охота! — склонил голову глашатай. — А племя Теней никогда её не забудет!
Крысоус взял в зубы стебелек первоцвета и возложил его на тело Кудряшки. Туманница и Воробейник, дети Кудряшки, последний раз уткнулись носами в холодный бок матери. Крысоус лег возле тела старой подруги.
Скорбную тишину нарушил глухой кашель Враноклюва. Все головы обернулись к глашатаю, который кашлял, содрогаясь всем телом. Только сейчас стала явной болезненная пелена в глазах глашатая, кота лихорадило. Фиалка напряглась, когда Лужесвет склонился над глашатаем. Страх колючими шипами пронзил её грудь.
— Принесите пижму! — крикнул Лужесвет.
Никто не шелохнулся.
Глашатай заболел, а значит, в племени не осталось главного. Руководить некому. От ужаса Фиалка даже не могла держаться на лапах. «Неужели болезнь вскоре уничтожит всё племя?!»