Пролог.
Сегодня во Дворце Правосудия, в этом величественном здании царили напряжение и страх. Но само здание было прекрасно: потолки уходили в бесконечность, изящные арки и белоснежные колонны создавали ощущение роскоши, а мраморные скамейки с золотыми узорами добавляли изысканности. На стене висели часы, сделанные из золота, их стрелки двигались с неумолимой точностью, отсчитывая не только время, но и судьбы. Огромные панорамные окна открывали вид на прекрасный небесный город Сияющая Заводь, его золотые шпили и хрустальные мосты сверкали в вечном рассвете. И всё бы ничего, но это был зал суда, где решались судьбы ангелов. Это место наводило ужас на всех, кто когда-либо оказывался здесь.
Я и мой муж Милот стояли перед судом, его чёрные как уголь крылья, обычно гордо расправленные, сейчас поникли, словно под тяжестью невидимого груза.
Я чувствовала, как холод мрамора проникает сквозь моё одеяние, замораживая не только тело, но и душу. В зале царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом крыльев судей, восседающих на возвышении. Их лица, обычно излучающие божественную благодать, сейчас были бесстрастными и суровыми.
Еще недавно мы парили над Сияющей Заводью, исполняя свой долг – направляя заблудшие души к свету. Я любила свою работу, любила видеть, как страх и отчаяние в глазах смертных сменяются надеждой и покоем.
В центре зала, на возвышении, располагался Трон Правосудия, выкованный из чистого света и украшенный символами небесной справедливости. На нем восседал Архангел Судья, его меч, символ божественной воли, покоился рядом. Мы стояли напротив главного судьи ангела, и в этот момент время словно остановилось.
Я смотрела в окно — и вдруг в отражении увидела себя. Внутри что-то зажглось, заискрилось, зашевелилось. Я наклонилась чуть вперед, словно хотела рассмотреть поближе. В этот момент что-то во мне замерло — сердце забилось быстрее. Это была я, но какая-то другая. Девушка среднего роста, с фигурой, кажущейся хрупкой, словно из стекла, но излучающая уверенность. Она словно сошла с полотна художника — и вдруг начала двигаться, оживать.
Мои волосы — огненно-рыжие, густые, волнистые — спускались по плечам и до пояса. Я вздрогнула, провела рукой по ним, почувствовала их тепло и мягкость. Они словно живое пламя — я взмахнула рукой, чтобы они свободно рассыпались по плечам. На свету они искрились, переливались оттенками красного и оранжевого.
Мои глаза – голубые, усыпанные черными крапинками, словно маленькие звезды, рассыпавшиеся по ночному небу. Я моргнула, возвысила брови, пытаясь уловить в них грустный отблеск яркого, теплого солнца. Ресницы – изогнутые и темные, обычно придающие взгляду выразительность, сейчас, в этот напряженный момент, казались дрожащими, дрожь ощущалась до самых кончиков.
Лавандовое платье окутывало меня, словно вуаль плавно обтекающий фигуру. Каждое движение подчеркивало мои формы, а легкие волны ткани следовали за мной, словно танцуя в унисон. Каждая складка платья играла на свету, акцентируя мою божественность, а швы, казалось, были созданы специально для того, чтобы обрамлять меня в лучшем свете. Я чувствовала себя не просто красивой, а сильной, уверенной в себе, готовой к любому повороту судьбы.
Ирония судьбы, конечно. Богиня в лавандовом платье, стоящая перед судом. Я сделала глубокий вдох, отвела взгляд от своего отражения и обратила внимание на плечо Милота.
Судья Ауст Хитоэль возвышался над нами, словно древний идол. Его подиум, холодный и неприступный, был символом власти, а флаг города, с его небесной синевой и золотым солнцем и множеством звёзд, напоминал о долге и ответственности. Я смотрела на него, стараясь не выдать ни капли страха. Его лазурные глаза, словно осколки льда, пронзали меня насквозь, пытаясь выявить слабость.
Он был воплощением власти и строгости. Лысина, седина, вытянутое лицо с бледной кожей – все это говорило о годах, проведенных в служении закону. Но больше всего меня пугали его крылья. Черные, как вороново крыло, с алыми кончиками, они напоминали о его принадлежности к высшей касте судей, тех, кто имел право вершить судьбы не только людей, но и ангелов.
— Афилиса Адамар и Милот Адамар, — произнёс судья, его голос звучал как гром среди ясного неба. В его глазах не было ни капли сострадания, только холодная решимость.
Я почувствовала, как страх охватывает меня, и инстинктивно прижалась к Милоту, крепко сжимая его ладонь. Внутри меня всё сжалось от нервов и ледяного страха.
— Вы обвиняетесь в нарушении законов небесного города Сияющая заводь. Вы обвиняетесь в предательстве и краже могущественных артефактов. В качестве наказания вы исключаетесь из школы света и отправляетесь на землю, — продолжал Ауст, его слова звучали как приговор, от которого не было спасения.
Словно молния пронзила мою душу. Я смотрела на Милота, и хотя он старался не показывать своих эмоций, я знала, что он тоже почувствовал едва заметное облегчение. Эти слова, словно приговор, означали, что всё, что мы любили, к чему стремились, теперь висело на волоске. Под угрозой. Но в то же время... в них мерцал слабый, едва уловимый шанс на надежду.
Мы оказались в безвыходной ситуации. Заперты в этом зале, где каждый вдох отзывался эхом обреченности. Легенды гласили, что никто, переступивший порог этого суда, не возвращался обратно. Каждый ангел, чья вина была доказана, исчезал в небытие, стирался из памяти, словно его никогда и не существовало.
Так почему же нам дали шанс? Почему, после всего, что произошло, после всех наших ошибок, нам оставили эту тонкую нить надежды? Что это значит? И что от нас потребуется, чтобы удержаться за нее? Вопросы роились в голове, как потревоженные осы, жалящие своей неопределенностью. И я знала, что ответ на них лежит где-то в глубине этого мрачного зала, в глазах судей, в тишине, которая давила на нас своей тяжестью. Нам дали шанс... но какой ценой?
Ауст Хитоэль вновь обратил на нас свой взгляд и произнёс:
— Правила нарушены, и за это следует расплата. Вы осознаёте, что должны понести последствия своих действий?
— Да, ваша честь, — произнёс Милот, его голос звучал уверенно, но я чувствовала, как он крепче сжимает мою руку, словно пытаясь передать мне свою поддержку.
— Мы понимаем, — добавила я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня бушевали страх и неуверенность. Я знала, что это не просто игра, что на кону стояло наше будущее, и, возможно, даже жизнь.
Судья, Ауст Хитоэль, посмотрел на нас с презрением, как будто мы были лишь пылью под его ногами.
— Вы оба были выбраны, чтобы стать хранителями света, — Напомнил он, — но вместо этого вы предали свои обязанности. Как вы можете оправдать свои действия?
Милот, не отводя взгляда от судьи,
произнес:
— Мы не предавали, - твердо произнес он. — Артефакты... они были нужны ему. Мы взяли их, чтобы помочь. А потом мы собирались вернуть их. Чтобы восстановить баланс в Сияющей Заводи.
Ауст, с его ледяным взглядом и стальным голосом, лишь усмехнулся.
— Баланс? Вы называете это балансом? Вы нарушили священные законы, и теперь должны ответить за свои поступки. — Его взгляд, словно лезвие, скользнул по мне. —Афилиса, ты знала о статусе падшего ангела? Ты знала, что он изгнанник, враг Сияющей Заводи? И все же ты помогла ему, укрыла его, предала свой долг, свою веру и свой народ.
В его словах звенела правда, от которой некуда было деться. Предательство... это слово эхом отдавалось в моей голове. Но я знала, что в глубине души, несмотря на все последствия, я поступила правильно. Или, по крайней мере, так мне казалось тогда. Я не собиралась отрицать своих действий. Я лишь подняла голову и посмотрела в глаза Архангелу Аусту.
— Ни я, ни мой муж не предали свой народ, свою веру Архангел Ауст. Я увидела в нем отражение тех сомнений, которые вы, правители Сияющей Заводи, отказываетесь признавать.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Никто не осмеливался нарушить ее.
Даже судьи, казалось, замерли, пораженные моими словами.
— Сомнения? - его голос стал тише, но в нем чувствовалась сталь. — Сомнения - это яд, Афилиса. Они разрушают веру, подрывают порядок. Сияющая Заводь построена на вере и порядке. Без них мы падем.
— А что, если порядок, который вы так рьяно защищаете, несправедлив? Что, если вера, которую вы проповедуете, слепа? - возразила я. - Разве не должны мы сомневаться, чтобы расти, чтобы становиться лучше? Разве не должны мы видеть мир не только в черно-белых тонах?
Мои слова, казалось, эхом отдавались в огромном зале суда. Я заметила, как на лицах некоторых судей промелькнуло сомнение, как их бесстрастные маски дрогнули. Но Ауст оставался непоколебим.
— Твои слова - ересь, Афилиса. Ты заражена скверной падших. Приговор будет вынесен.
Я знала, что моя судьба предрешена. Знала, что меня ждет изгнание, возможно, даже худшее.
Но я не жалела ни о чем. Я сделала то, что считала правильным. Я увидела в падшем ангеле человека, а не врага. И за это готова была заплатить любую цену.
Судьи совещались недолго. В воздухе висело напряжение, каждый присутствующий чувствовал, что решение уже принято. Их приговор был суров и беспощаден.
— Афилиса Адамар, — голос председательствующего эхом разнесся по залу, — признана виновной в пособничестве падшему ангелу и предательстве Сияющей Заводи.
Затем он повернулся к Милоту.
— Милот Адамар признан виновным в соучастии и краже могущественных артефактов.
В зале повисла такая тишина, что казалось, можно было услышать, как падает пылинка. Лишь едва различимый шепот проскальзывал между рядами, словно испуганный зверек, и тут же замирал. Наша судьба была решена. Это ощущалось кожей, давило на плечи неподъемным грузом. Оставалось лишь одно – узнать, каким будет приговор. Каким будет наказание?
Сердце бешено колотилось в груди, отбивая панический ритм. В голове метались обрывки мыслей, словно стая перепуганных птиц. Можно ли что-то сказать? Нужно ли? Стоит ли пытаться что-то изменить, когда все уже предрешено? Я понимала, что наказание может быть жестоким. Боялась не боли, не унижения, а потери. Потери нашей связи, нашей любви, которая, вопреки всему, пробивалась сквозь стены, преодолевала все преграды. Любви, которая стала для меня всем. Боялась навсегда потерять мужа которого любила больше всего.
Но судья, словно не замечая бури, бушующей в моей душе, продолжал:
— Так как вы были лучшими в школе света, то даю вам последние сутки в небесном городе Сияющая заводь. - Он посмотрел на нас странным взглядом, будто дал какой-то намек, подсказку, но мы не смогли понять. В душе стало почему то легче. — По вынесению судебного решения по существу дела. Подсудимая Афилиса Адамар и подсудимый Милот Адамар обвиняются в нарушении правил небесного города Сияющая заводь. В знак наказания мы исключаем вас из школы света и ссылаем на землю, — он притормозил, пристально разглядывая нас, будто решал что-то важное. — Но! Чтобы вернуться обратно в небесный город, вы должны со дня своего совершеннолетия найти друг друга и полюбить так, как было предназначено богами. Ваша память и все знания, которыми вы обладали, будут утрачены. Если вы не успеете до первого снега, то вы исчезнете раз и навсегда. - Судья ударил молотком, и суд завершился.
Страх охватил меня, и это заметил Милот. Он обнял меня так крепко, словно я уже исчезала, и прошептал на ухо:
— Не бойся, Афи, — он ласково погладил меня по волосам. — У нас есть время, чтобы придумать, как встретиться на земле и вспомнить друг друга.
Он взял моё лицо в ладони и улыбнулся мне ласково и нежно, но в его глазах был страх, который он пытался скрыть. Я чувствовала, как его тепло передается мне, и в этот момент я поняла, что, несмотря на все испытания, наша любовь была сильнее любых преград.
— Мы справимся, — произнесла я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри меня бушевали эмоции. — Мы найдем способ.
Милот кивнул, но его взгляд оставался полон тревоги. Мы знали, что впереди нас ждет неизвестность, но в этот миг, в объятиях друг друга, мы чувствовали, что можем преодолеть всё.
— Давай запомним этот момент, — сказал он, и я кивнула, стараясь запечатлеть его образ в своей памяти. Мы стояли на краю пропасти, но вместе, и это придавало мне сил.
Все, кто был в зале суда, уже покинули его, оставив за собой лишь легкий шепот обсуждений и эхо шагов. Тишина окутала пространство, и только Ауст остался, словно тень, не желающая покидать это место. Он медленно подошел к нам, его лицо было серьезным, а глаза светились неким внутренним светом.
— Завтра в полдень за вами придет охрана Небесного города и отправит вас на Землю, — произнес он, его голос звучал как мелодия, полная предостережений и надежд. — Это будет ваш последний шанс. Вы должны быть готовы.
Мы обменялись взглядами, в которых читались и страх, и ожидание. Время, проведенное здесь, казалось, растянулось до бесконечности, но теперь оно стремительно подходило к концу. Ауст продолжал говорить, его слова были полны мудрости и глубины.
— Помните, что на Земле вас ждут испытания, но и возможности. Не забывайте, кто вы есть, и что вы можете сделать. Небесный город не забывает своих детей, и даже если вы покинете его, часть вас всегда останется здесь.
С этими словами он отступил в тень, оставив нас одних с нашими мыслями и предстоящим выбором. Время шло, и мы знали, что завтра все изменится.