До рассвета

"Если тебя выписали из сумасшедшего дома, это ещё не значит, что тебя вылечили. Просто ты стал, как все."

© Пауло Коэльо.

— Вам знакомо это ни с чем несравнимое чувство неизбежности? Когда уже ничего нельзя исправить, остается только смириться с утратой, но это не так просто. Самый близкий человек, которым я дорожил, умирал на моих руках, а я ничего не мог сделать. Ничего. На его губах застыла бледная улыбка, и только тихий шепот давал понять, что он еще жив. Руки леденели от холода, жизнь уходила из него с каждой секундой, забирая вместе с ним частичку моей души. В глазах застыли слезы, постепенно скатываясь вниз по щекам. Я позволил себе эту мимолетную слабость. Он просил быть сильным, не сдаваться и стать опорой для нее. Маленький комочек счастья, не знающий настоящей жизни. Он так не хотел рушить маленький мирок, который он создал для нее, оберегая от жесткости реального мира. Она не видела его до самых последних секунд. Не было боли — он уходил с той же неизменной искрой голубых глаз, даря мне свою последнюю улыбку. Я сжимал в руках охладевшее тело своего друга, не желая верить в эту жестокую правду. Слезы скатывались по ее щекам, но она чему-то улыбалась, оставляя последний поцелуй в самом уголочке его губ. Они так и не сказали друг другу об этом, но, кажется, всегда знали без слов, — мои губы дрогнули в легкой улыбке.

Впервые за три месяца я смог искренне улыбнуться.

— Она тоже была вашим другом? — скорее утверждение, чем вопрос.

Была ли она для нас другом? Нет. Это нечто большее, чем просто дружба, сильнее и крепче. Она никогда не была другом ни для меня, ни для него. Нечто намного сильнее дружбы, более крепкое, верное и нежное. То, что нельзя объяснить словами, лишь почувствовать сердцем.

— Нас связывали не только долгие годы дружбы, но и сильная привязанность друг к другу. Каждый из нас любил ее по-своему. Но он делал это по-особенному. Только он мог вызвать улыбку её янтарных глаз. Я никогда еще не видел такой искренней и чистой любви. Между ними не было пошлости и открытости. Нет, они не были парой или любовниками. Это была та самая чистая и непорочная любовь, про которую сейчас читают в красивых книгах. Он любил ее так, как умеют любить только дети. В его глазах читался трепет, нежность и желание всегда быть рядом с этим ангелом, оберегая ее своим теплом. Я пообещал ему, что всегда буду с ней и это не просто слова, — это нечто больше обещания, это мой долг.

— Как долго ты готов быть рядом с ней? — так долго, как только она сама мне позволит.

Наши пути не всегда будут пересекаться. Придет момент, когда нам придется разойтись по своим дорогам, и тогда я не смогу быть рядом с ней всегда. Как бы я не хотел остаться с ней, наша жизнь никогда не будет прежней. Каждый пойдет своей дорогой, и когда придет момент расстаться, она будет готова к этому. Я буду поддерживать, помогать и защищать ее до того момента, пока она сама не сможет противостоять самым сильным ветрам, встречающимся на ее пути. Я также сильно люблю ее и найду в себе силы отпустить на поиски своего счастья. Она заслуживает намного большего.

— Вечность.

Теплые лучи солнца постепенно заменяет легкий ветерок, кружащий в воздухе опавшие листья. Вот и наступила осень. Эти три месяца пролетели так незаметно. Кажется, что это все просто ужасный сон, но с первыми лучами солнца приходит осознание жестокой реальности. И только ночью я могу позволить себе окунуться в дни счастливого прошлого, забыв лишь на мгновенье события того ужасного дня. Единственный родной и близкий для меня человек умирал на моих глазах, а я ничего не смог сделать. Я не успел спасти его.

Осознание потери приходит не сразу. Мозг отказывается принимать информацию о том, что его уже нет. Нет человека, что был дороже жизни. Каждый раз, приходя в дом, я ожидал увидеть его, сидящим в углу комнаты с любимой книгой. Его глаза пробегались бы в сотый раз по знакомым строчкам, уголки губ приподнимались бы в легкой улыбке, а редкие пряди волос спадали бы на лицо, переливаясь под светом старой лампы, ярко синим цветом. Однако каждый раз, оказываясь в его комнате, я сталкивался лишь с пустотой. Я сидел в тишине, не желая верить, что это правда. Где-то глубоко в душе все еще хранилась надежда, что это все обман, но с каждым разом я понимаю, что это неизбежная правда. День за днем я приходил к нему, проводя там целые дни напролет. Маленькая и уютная комната, где почти все его книги покрылись легким слоем пыли, вещи лежали в хаотичном беспорядке, а на старом рояле давно никто не играл — стала для меня домом, где я мог спрятаться от всего мира, погрузившись в себя. Они позволяли мне быть здесь. Никто не смел входить в его комнату, кроме меня, читать книги, пожелтевшие от старости, и изредка касаться старых клавиш рояля. Это начало перерастать в болезнь, избавиться от которой я не мог.

Проводя часы в этом душном и маленьком кабинете, я начал приходить в себя. Эта милая женщина, чье имя я так не хотел запоминать, помогла мне справиться с этим тяжелым бременем. Совершенно чужой человек оказал мне моральную поддержку и стал спасительным кругом в море боли и отчаяния. Она помогла мне вспомнить о ней. Я ведь так и не видел малышку с того дня. Уйдя глубоко в себя, я забыл о самом дорогом человеке, оставив ее одну. Надеюсь с ней все хорошо. Пора возвращаться домой.

Дорога домой кажется бесконечно долгой. Опавшие листья хрустят под ногами, создавая знакомую мелодию. Дети кружатся в листопаде осени, заливая улицы своим задорным смехом. Все это кажется таким знакомым. Мы тоже когда-то были детьми. Умели радоваться всему на свете и замечать красоту даже в самых незаметных мелочах. Жили на одном дыхании и помнили, что все временно и все решимо. Сейчас это кажется не так просто, как было раньше. Но я готов идти дальше, несмотря ни на что, ради ее улыбки, ради ее счастья, ради ее будущего.

Все это время проживания здесь, нам было запрещено выходить за пределы комплекса. Я, кажется, даже забыл, как выглядит внешний мир. Изобилие красок и звуков атакуют со всех сторон. Голова начинает кружиться от такого, но мне быстро удается прийти в себя. Длинная поездка в старом городском автобусе, толпа назойливых людей и быстро пробегающий пейзаж за окном — для меня уже радость. Первые впечатления после заточения. Пусть и не такие яркие, но более привычные. Мне нужно учиться жить заново, и это первый шаг.

Проведя эти месяцы взаперти, я понял, как сильно скучал по родному дому и по ней. А ведь ничего не изменилось. Все тот же милый сад, где ее мама без устали сажает все новые и новые цветы, оживляя мертвые улицы города. Небольшой красивый домик, где мне всегда рады и ждут. Хватает всего три стука, чтобы мне открыла красивая светловолосая женщина средних лет с прекрасными зелеными глазами и такими мягкими, родными чертами лица. Джей. Она как всегда прекрасна.

— Мэтт, милый, как же я рада тебя видеть! — я заключен в ее теплые объятья, вдыхая аромат крепкого кофе.

— Я тоже, тетя Джей! Вы как всегда прекрасны! — домашний уют и тепло. Мне этого так не хватало.

Она снова заключила меня в плен своих объятий. В глазах стояли еле заметные слезы, которые она так умело скрывает за легкой улыбкой. Прошу, не надо слез. Теперь я дома и никогда уже не уйду.

— Где ты был все это время? Почему даже не позвонил и не написал? Знаешь, как сильно волновалась твоя мама? Алекс места себе не находила! Нельзя так пропадать! — заведя меня в дом, она начала засыпать меня вопросами, ответить на которые я не могу. По крайней мере, пока.

— Простите меня за беспокойство и за то, что исчез так внезапно. Я не хотел, чтобы вы волновались. На это были определенные причины. Я позже вам об этом расскажу, — не выпуская её рук, стараюсь говорить медленно. Ей сейчас меньше всего нужно обо мне беспокоиться.

— Никогда не говори так! Ты — часть семьи, а мы своих не бросаем! Больше не делай так и не заставляй маму волноваться! — строгий взгляд и легкий выговор за мои проделки. Что-то не меняется даже спустя много лет.

— Я тоже очень по вас соскучился, тётя Джей. Больше никогда так не буду делать. Често-честно! — оставляю быстрый поцелуй на ее щеке и бегу наверх.

— Неисправимый мальчишка, — громко вздыхает тётя, но я все же могу слышать радостные нотки в её голосе.

Лестница скрипит под ногами, напоминая о своем возрасте. Волнение в груди растет все сильнее с каждым сделанным шагом к ее комнате. Дверь как всегда слегка приоткрыта, давая возможность наблюдать за тобой, пока ты увлеченно рисуешь что-то в своем альбоме, забавно хмуря бровки. Такая сосредоточенная, что даже не заметила присутствия другого человека в помещении. А ведь все время возмущалась, что не можешь работать, когда рядом кто-то есть. Лучи солнца проникают в комнату через закрытые шторы окна, создавая легкие оттенки розового. Ты сидишь поперек кровати, на которой разбросано множество набросков будущего шедевра. Твои рисунки стали немного мрачнее, оставляя все меньше света. Это сказалось на тебе сильнее, чем  я думал. Я постараюсь сделать все, чтобы вернуть жизнь и солнце в твое творчество. Я не позволю мраку захватить тебя в плен. Глаза пробегаются по рисунку снова и снова, пока ты не решаешь, что это именно оно. Искра загорается мгновенно, а уголки губ приподнимаются в улыбке. Я так по тебе скучал. Бесшумно проникаю в комнату, собирая по пути, разбросанные по всему полу рисунки и карандаши. Хорошо, что этого не видит твоя мама. Ты по-прежнему не замечаешь моего присутствия, увлеченная своим занятием.

— Зрение ведь себе всё испортишь, — бормочу себе под нос, раздвигая шторы и включая настольную лампу.

Однако даже эти действия остаются незамеченными для тебя. Похоже, ты слишком глубоко ушла в себя. Я подожду. В твоей комнате как всегда царит творческий беспорядок, но, несмотря на всё это, все вещи каким-то чудным образом лежат на своих местах. Огромный синий мишка одиноко сидит в углу комнаты, свесив тяжёлую голову чуть в бок. Я помню его. Это подарок Уилла на твой пятнадцатый день рождения. За ним тебя совсем не было видно, только тонкие ножки. Весёлое было время. Множество фотографий разбросано по стене не в хаотичном порядке. Какие-то снимки я помню с нашего детства, какие-то мы делали совсем недавно.… Здесь мы такие счастливые и беззаботные. Касаюсь одной фотографии, невесомо проводя пальцами по хрупкому стеклу. Последнее фото. 13 мая 2017 год. За несколько часов до ужасного случая. Я запомнил этот день навсегда. Ты была одета в свое любимое белое платьице, волосы были распушены и легко развивались на ветру; на Уилле была серая футболка, которую вы выбирали вместе, черные джинсы и белые конверсы; на мне была черная футболка и такие же джинсы. Мы гуляли по нашему любимому парку, покупали тебе сладости и просто наслаждались теплой погодой. Этой фотографии и не было бы. Однако странная привычка Уилла запечатлевать каждый момент жизни, обязывала нас делать это. Поэтому, наверное, у нас так много совместных снимков. Только теперь начинаю замечать, что на каждом из них мы втроём: на пляже жарким летным днем; в горах; в парке аттракционов; дома, перед камином; на кровати у него дома.… На каждом снимке мы вместе. Мы всегда были вместе, всегда и везде. Есть редкие кадры, где я и Уилл вдвоём, где ты и я, где он и ты. Я даже не замечал этого. Где бы мы ни были, мы всегда вместе. Мы настолько сильно привыкли к присутствию друг друга, что, кажется, стали одним целым.

— Мэтти, это правда ты? — слышу за спиной твой голос.

Будто не веря своим словам, ты подходишь ко мне со спины, касаясь меня кончиками пальцев. Медленно поворачиваюсь к тебе, раскрывая руки для объятий. В уголках глаз скапливаются слёзы, а губы кривятся в улыбке. Прижимаешься ко мне, с силой сжимая мою футболку в своих маленьких кулачках. Вдыхаю знакомый аромат цветов, исходящий от твоих волос и нежный, еле слышный, запах молока от твоей кожи. Так пахнут только дети. Я очень скучал по этому запаху. По твоему запаху, малышка. Утопая в твоих невесомых ласках, забываются все тревоги. На душе становится легко и тепло.

Я держу тебя так сильно, словно ты можешь исчезнуть, раствориться или уйти. Ты зарываешься носиком в мою грудь, реснички трепетно подрагивают, маленькие ручки выводят лишь тебе известные узоры на моей спине. Огромный бесформенный свитер висит на твоем худеньком тельце, старые потертые шорты еле прикрывают тонкие ножки. Ты содрогаешься от беззвучного плача. Прости, что заставил плакать. Прости.

— Мэтти, я так скучала. Почему ты не приходил? Куда пропал? Почему не звонил? Я так испугалась, не знала, что думать и куда идти! Ты хоть понимаешь, что я чуть с ума не сошла?! — бьешь меня кулачками по груди, пытаясь добиться ответа.

Ты злишься на меня и это вполне нормально. Лучше так, чем если бы ты закрылась от меня. Бей, кричи, обижайся, но только не уходи от меня. Ангел, я бы так хотел рассказать тебе все, но не могу разрушать тебя еще дальше. Мягко касаюсь губами твоих глаз, стирая так и не вышедшие на волю слезы. Я не позволю тебе больше плакать.

— Так нужно было. Со временем ты поймешь, — неразборчиво шепчу, оставляя невесомые поцелуи на твоем лице; еле заметных веснушках; нежной коже на висках.

Ты постепенно успокаиваешься, приводя дыхание в норму. Все хорошо. Теперь всё будет так, как раньше. Ты снова начала тереться носиком о жесткую ткань моей футболки, при этом что-то мурлыча себе под нос. Маленький котенок. Улыбка не покидает моего лица, а руки не хотят выпускать тебя. Бледная кожа стала еще нежнее и мягче. Ты не выходила на улицу, закрываясь в этой коробке и не давая теплым лучикам солнца ласкать твою кожу, а легкому ветерку трепать твои волосы, разнося этот удивительный запах повсюду. Теперь я здесь, и мы будем часто выходить на свежий воздух, ангел.

— Собирайся. Погуляем немного, — нехотя отпустил тебя из крепких объятий.

В глазах загорается уже знакомая искра. Аккуратно собираешь все с кровати, поспешно укладывая на стол. Выуживаешь что-то из шкафа и запираешься в ванной. Время на сборы не занимают у тебя много времени. Шорты сменяются узкими джинсами, делающими твои ноги еще тоньше, чем они есть на самом деле. Серый свитер с растянутыми рукавами все так же сползает с хрупких плеч, оголяя молочную кожу выступающих ключиц. Он слишком велик для такой малышки. Небрежно откидываешь легкие волны волос назад, создавая еще более пышную форму. Сейчас ты больше похожа на маленького домашнего котенка, чем на трудного подростка своего времени.

— Готова, — маленькая ручка обвивает мою ладонь.

— Куда ты хочешь пойти? — хотя я прекрасно знаю ответ.

— Парк. Я хочу в парк, — слегка тянешь меня в сторону, заставляя идти в нужном направлении.

Наш некогда любимый парк, находившийся всего в нескольких шагах от твоего дома, перестал пестрить шумной молодежью, влюбленными парочками и маленькими детьми на поле. С недавнего времени это место стало пустовать, по неизвестной мне причине. Осенью он особо красив. Стройные дубы склоняют свои ветви вниз, закрывая своими пожелтевшими листьями небо, и только редкие просветы пропускают тонкие лучи солнца. Яркий ковер из цветов, не желающий уходить до следующей весны, продолжает радовать глаз. В воздухе летает пух одуванчиков, приятно щекоча твой носик. Пение птиц эхом разносится по парку. Ты блаженно прикрываешь глаза, прислушиваясь к каждому звуку этого места.

Ты останавливаешься перед высоким стройным деревом, проводя рукой по шершавому стволу. Что-то внутри наливается знакомым теплом. Наши инициалы, клятва в вечной преданности и дружбе по-прежнему украшают гордый дуб. А ведь именно с этого места все и началось очень много лет назад. На твоем лице застывает грустная улыбка, и даже сейчас я могу слышать тихий стук твоего сердца, ускорившего темп в несколько раз.

— Я буду скучать, — шепчешь еле слышно, последний раз проводя рукой по надписи, словно прощаясь.

Игнорируя стоящую рядом скамейку, мягко опускаешься на траву, позволяя шальному ветерку пробегать по веснушкам на твоем лице. Только сейчас замечаю синюю прядь волос, сильно контрастирующую на фоне русых волн. Ты сделала это в память о нем, верно? Ты не скажешь, как тебе больно и как сильно ты скучаешь по нему. Ты лишь молча, прижмешься ко мне ближе, умело переплетая разные цветы в венок, который потом окажется на моей голове. Я буду носить его до самого конца нашей прогулки, только чтобы видеть твою улыбку, сжимать в руках твои пальчики, запоминая каждый момент, проведенный рядом с тобой.

— Знаешь, тётя Триша очень скучает по тебе. Каждый вечер сидит на крыльце и ждёт, что ты придёшь, — говоришь так тихо, будто кто-то может нас услышать; будто это секрет, знать который должен только я.

Триша практически заменила мне родную мать. Я любил её не меньше, чем Уилл. Эта удивительная женщина дарила нам свою безграничную любовь и заботу, не требуя чего-то взамен. Она доверила мне самое дорогое сокровище на свете, но я не сберёг его. Я бы так хотел сейчас прийти к ней, утонуть в мягких объятиях её нежных рук и забыть обо всем  на свете. Жаль, что это невозможно. Она не простит меня. Впрочем, я сам себе никогда этого не прощу. Это полностью моя вина.

— Лео, ты ведь знаешь, что я не могу… она… ей нужно время, — я не знаю, что сказать.

Ты понимающе киваешь, обвивая меня ручками. Когда-нибудь я найду в себе силы попросить у нее прощения, а сейчас ей нужен покой.

— Она не держит на тебя зла. Сейчас ей как никогда нужна твоя поддержка, — ты читаешь меня, как открытую книгу.

— А тебе? — нужна ли тебе поддержка?

Янтарные глаза сморят на меня всего несколько секунд, но этого вполне достаточно, чтобы понять тебя. Здесь не нужны слова, твои газа скажут намного больше. Три месяца. Я даже не знаю, как ты справлялась все эти дни. Я оставил тебя одну со всеми этими проблемами. Ты повела себя очень храбро, не дав себе сломаться. Это достойно похвалы.

— Мы ведь вместе, значит, нам ничего не страшно, — смотря на небо, ты мило улыбаешься.

Наша девочка. Губы растянулись в улыбке. Теперь я понимаю, почему Уилл так сильно тебя любил. Ты даришь свет, улыбки и надежду на то, что все будет хорошо. Ты сумела сохранить детство в душе, видя то, что дано видеть не всем взрослым. А ты сильнее, чем мы думали.

— Конечно, — приобнимаю тебя за плечи, наблюдая, как солнце медленно клонится к закату.

Мягкие облака окрашиваются в розовые тона, создавая контраст на фоне нежно-голубого неба. Маленькая тебя пора отвести домой.

— Как красиво! — заворожено смотришь на небо.

В твоих глазах отражается вся эта картина, волосы развиваются на ветру, длинные реснички практически лежат на ярко выраженных скулах. Ты невероятно красива. Умиротворение, тишина и покой — вот чего мне не хватало на протяжении долгого времени. Мгновения с тобой кажутся вечностью, и так не хочется расставаться на целую ночь. В потемках меня снова одолеет груз тяжелых мыслей, от которых мне не избавится самому.

— Лео, нам пора. Я отведу тебя домой, — как бы мне этого не хотелось.

Обвиваешь мою руку тонкими пальчиками, наслаждаясь моментом.

— Мэтти, мне многое нужно сказать тебе. Ты ведь никуда больше не уйдешь? — отвожу взгляд.

Ты прожигаешь во мне дыру в ожидании ответа. Не уйду, но и быть с тобой вечно тоже не смогу. Когда-нибудь ты поймёшь меня, маленькая, а сейчас я буду с тобой. У нас ведь теперь много времени, правда?

— Я буду с тобой ровно столько, сколько ты сама захочешь, — даришь мне очередную лучезарную улыбку, но глаза таят в себе долю грусти.

Ты никогда не скажешь мне о причине своей грусти, не раскроешь мне этот секрет, но поверь, что бы это ни было, я не оставлю тебя одну. Ангел, ты не должна грустить и о чем-то сожалеть. Твой путь только начался, и я постараюсь поддержать тебя, чтобы ты не выбрала. Это тяжёлое бремя для всех нас, но мы справимся и сможем двигаться дальше. У нас все получится, вот увидишь.