Порочное искушение

Я сидел за обеденным столом и пытался не слушать нотации разгневанного отца. Он метался из стороны в сторону и энергично махал руками.

– Господи, Агварес, что с тобой не так? Зачем ты гробишь свою жизнь? Чего тебе не хватает для счастья? У тебя есть семья, которая тебя любит. Ты обеспечен работой, в любое время можешь сказать, что готов помогать мне и ты устроен. У тебя есть деньги, чтобы параллельно заниматься чем-то путевым. Перед тобой открыто столько возможностей, а ты слепо отвергаешь их. Тебе только двадцать один, а накуролесил уже на все пятьдесят. Пора свою семью заводить, а ты шатаешься по барам.

Когда он уже поймет, что говорит в пустоту? Зачем он свою жизнь примеряет на мне? Гленн обеспечил свое будущее и теперь счастлив. Да, его успех – это долгий, тяжелый путь. Но то, что я его сын, не означает, что я должен подменить отца и продолжить шагать по его пути. Почему я должен поступать так, как он желает, в то время, когда на мои мечты, планы ему плевать?

– И еще хочу сказать, что наш договор обнулился. Ты испортил праздник, а значит мое обещание не мешать тебе портить свою жизнь – теряет какое-либо значение.

Слова истинного бизнесмена. А вообще, он уже давно перестал ограничивать работу и реальную жизнь. Голос его стал звонким, а речь структурированной и четкой. Все ему нужно писать на бумаге и всякие уговоры подтверждать подписью. В общем, заработался мужик. А увидеть его в шортах с бутылкой пива, смотрящего телек – никогда на свете не выйдет. Ему рубашечки подавайте, брючки.  

– Отец, хорош капать на мозги. Я извинился, ты простил меня. На этом достаточно. Не забывай, что я завелся не на пустом месте.

Он сощурился и сомкнул губы, точно думал, что ответить мне, но в комнату зашли мама и Лоа. А при них он не любит ругаться, поэтому Гленн был вынужден прервать эту прелестную беседу. Отец увидел мою довольную улыбку и, грозно помахав указательным пальцем, выпалил:

– Мы еще договорим. Любимые мои, – обращался он уже не ко мне, – вы готовы выдвигаться?

Сестра кивнула и подбежала ко мне.

– Где мои обещанные сладости?

Точно. Я забыл купить ей конфеты, ведь иначе прощения мне не видать.

Лоа так быстро выросла, хотя чувство такое, что еще вчера качал ее в колыбельной и катал на коляске по дому. Но нет, сейчас она стоит вся такая деловая и требует свои конфеты.

С рождения у сестры были проницательные шоколадного цвета глаза, таковыми они и остались. Когда Лоа смотрит на меня, складывается ощущение, что она способна видеть людей насквозь. Еще эти длинные темные ресницы делают ее взгляд более коварным.

У меня тоже шоколадные глаза и ресницы длинные, но, как говорят все родственнички: «Агварес просто душка. Гленн, Аливера, у вас такой милый сыночек, по глазам все видно».

– Лоа, завтра твои конфеты будут у тебя, в двойном размере.

Она покивала и полезла обниматься. От нее пахло жвачкой, помню, как в детстве она вылила весь флакон детских духов на себя, чтобы в школе понравиться какому-то мальчишке.

– Пошли с нами в кино?

– Нет, Лоа, у меня другие планы.

– Знаю я твои планы. – Она надулась и пошла собираться дальше.

– Хорошо вам отдохнуть, и, мам, отпадно выглядишь.

Было смешно увидеть удивленную физиономию матери, когда она услышала от меня подобные слова в свой адрес. Ну а что? Если у меня неплохое настроение я могу и удивить своим поведением, да и не всегда же бывать мне мразью. Тем более я сказал маме правду – выглядит она отлично.

– Спасибо. – Несмело ответила женщина.

Они ушли, а я побрел к бассейну. Хотелось поскорее окружить себя тишиной и спокойствием. Не знаю почему, но все эти посиделки, разговорчики с семьей полностью изнуряют меня. В день я не могу находиться рядом с ними более двух часов. Только Ло это касается редко, в частности лишь тогда, когда она возмущается моим поведением. Это и смешно, и глупо, учитывая тот факт, что ей всего одиннадцать. А в большинстве случаев мне нравится возиться с ней.

Бассейн находился на втором этаже в комнате, окруженной тремя стенами из черно-белого мрамора и одной панорамно остекленной. Эти окна во всю стену по всему дому – самое лучшее, что могли когда-то придумать интерьеры. Только днем из-за этого тяжело скрыться от солнца, но зато ночью окнам нет цены.

Смотреть на ночной Нью-Йорк с высоты пентхауса – любимое занятие в те дни, когда не хожу в клубы.

Я опустился в воду и нырнул, доплыл до борта и локтями уперся о него, проводя ладонями по волосам и смотря на высотки Манхеттена. Я не устану повторять, как красив этот город. Здесь кипит жизнь и постоянно находится в спешке, а люди стремятся догнать ее, достигая своих целей. Иногда интересно наблюдать за этим, поскольку сам я топчусь на месте, запутавшись во всем, в чем только можно. Наверное, поэтому Нью-Йорк и не принимает меня. И все же, так или иначе, моя жизнь меня устраивает, да, в ней есть недостатки и огромные пробелы, но от этого никуда не деться.

Я просто плыву по течению, наслаждаясь моментами, и не думаю о том, куда оно занесет меня. Всем проблемам я позволяю тонуть и только когда устану плыть и сам пойду ко дну, вот тогда-то я и задумаюсь о проблемах и буду их разгребать. Некоторые к этому моменту благополучно сгниют, поэтому тратить на них время сейчас я не вижу смысла. Нужно быть более равнодушным к жизни и ее играм. Зачем переживать о том, что спустя время перестанет иметь значение?

А пока я умею веселиться – буду пользоваться этим. Не верится конечно, что Эрджон переезжает в Чикаго и женится. Да как такое вообще возможно? Во-первых, этот паренек настолько двинутый, что ни одна здравомыслящая девушка не решится заводить с ним какие-либо отношения. Ну а во-вторых, как можно после одной встречи кричать на каждом углу, что он «по уши влюбился»?

И вообще, вся эта любовь, семья настолько усложняют жизнь, что напрочь пропадает желание с этим столкнуться. Да и на кой черт, спрашивается мне? В мире полно женщин, с которыми хочется поразвлечься и зачем лишать себя такой возможности, отдавая свое сердце одной единственной? Этих единственных не существует, сто процентов у каждого парня в отношениях возникало какое-то сожаление, что он остановился на «той самой». А пока все эти влюбленные и замужние могут лишь смотреть на других женщин облизываясь, я буду брать их.

Теперь, когда я охладился и достаточно поразмышлял о жизни, можно отключить мозг до завтрашнего дня и с предвкушением ждать наступления вечера.

***

– Агварес, ну скажи мне, у тебя существуют шмотки не черного цвета? – Прикопался Ник.

Ох, он иногда умеет так взбесить, что мама не горюй. Этот парень учится на врача и планирует стать стоматологом. Его семья в Нью-Йорке открыла собственную стоматологическую клинику и несколько филиалов в других городах. Ник по будням не встречается с нами, полностью окунается в учебу, а вот по выходным он развлекается по максимуму и пытается надоесть нам, чтобы мы, видите ли, не скучали.

И сейчас он уже минут десять не может отлипнуть от меня с расспросами о моем гардеробе. И хочет утащить меня в магазинчик шмоток. Но этого не случится, я люблю черную одежду, может это и глупо, но только в ней я ощущаю какую-то связь с ночью и могу раствориться в ней.

– Существуют. Трусы! И если я из-за тебя сегодня не сниму их, то навыки лечения зубов пригодятся тебе сразу же.

Ник наконец-то сдался и поднял бокал.

– Дорогие друзья, Эрджон сегодня покинул нас. Этого говнюка будет не хватать, но мы любим этого паренька и поэтому можем пожелать ему только счастливой жизни. До дна!

Все, кроме Барнаби, опустошили свои кружки и весело закричали.

Громкая музыка, смех парней, запах сигарет, алкоголь и девушки повсюду разбудили во мне чувство, которое пробуждается только в клубах, шумных компаниях – любовь к этой жизни и желание увидеть ее продолжение.

– В честь Эрджона я предлагаю сегодня напиться до отключки и никого не цеплять. Провести эту ночь только нашей компанией. – Закончил мысль Ник.

Вот же черт. Планы у меня были немного другие, но видимо девушки подождут еще один день. Все равно они никуда не денутся.

– Тогда заполняем стол алкоголем!

Мы пьем, вспоминаем что-то, говорим ни о чем и просто смеемся. Один вид алкоголя сменяется другим, диджей крутит клубные песни, а люди внизу взрывают танцпол. Я сижу в компании самых крутых ребят и никак не могу понять за какой подвиг жизнь подогнала мне этих парней.

– А вы помните, как этот кретин поджег свою машину? – Смеялся Марсель.

– Конечно помним, шоколадка. Это же ты загадал ему это желание!

Да, было дело. Помню где-то два года назад родители Эрджона покупают ему новенькую тачку, а через месяц он сжигает ее со слезами на глазах. И только спустя полгода ему дарят новую. А все это время без машины он кудахчет о жестокости желания шоколадки.

Шоколадкой мы зовем Марселя, а все из-за его темно-молочной кожи, которая у него с рождения из-за афроамериканских корней. Внешность у него как у обычного негритенка: большие губы и черные кудри на башке, но девчонки вешаются на него одна за другой, словно он какой-то эксклюзивный вид.

– Когда мы с братом только познакомились с вами, рассказ о печальной судьбе машины –первое, что поведал нам Эрджон. – Добавил Камиль и переглянулся с братом.

Эти двое в нашей тусовке уже второй год, но я порой до сих пор путаюсь кто из них Камиль, а кто Милан. Уж очень они похожи, особенно в помещении с приглушенным светом и кучей спиртного.

Из нашей компании братья близнецы самые младшие. Когда мы их встретили, им было всего семнадцать. На тот момент один из них даже не матерился, но, как говорится, люди порой могут плохо влиять на окружающих. Но ведь это их выбор: поддаваться этому влиянию или нет. Милан решил последовать нашему примеру и, по моему мнению, с тех пор он стал гораздо чаще улыбаться.

Когда наскучило сидеть, они поперлись вниз танцевать, а Барнаби оставил нас с Абсом для какого-то разговора.

– Слушайте, давайте завтра встретимся где-нибудь. Хочу узнать у вас мнение о кое-чем важном для меня.

– Не говори, что и ты собрался жениться.

– Чтобы я бросил тусовки и своих друзей? Не дождетесь!

– Завтра дела в баре, давайте туда подкатите? – Предложил Абс.

Я согласился остановиться на этом месте встречи. После разговора как раз смогу притормозить в баре до ночи, а там будет видно куда занесет меня алкоголь. Мы решили этот вопрос и присоединились к остальным. Я уселся на барный стул и развернулся к танцующим людям.

Парни разбрелись по залу и, пританцовывая, наблюдали за девчонками. Надеюсь Ник пожалеет, что предложил уйти этой ночью по одиночке. Вот надо было же ему обломать весь кайф своим: «никого не цеплять».

– Привет, малыш. – Томным голосом пролепетала какая-то девушка.

Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять кто ко мне обращается. Этот до отвращения сладкий запах духов я запомнил отчетливо.

– Фелони, – я прищурился, смотря куда-то вдаль, – чего тебе надо?

Я удивлен, что запомнил ее имя, ведь с этим у меня всегда были проблемы. Имена людей быстро стираются из памяти, если они мало фигурируют в моей жизни и ничего не значат для нее.

– Я соскучилась. – Она перекрыла собой весь мой взор на зал и, впиваясь ногтями в мои колени, поднялась на носочки и коснулась губами моей шеи.

Я уже хотел послать к черту предложение Ника и уехать с ней, но есть одна проблемка: эта девчонка совсем недавно кувыркалась со мной в одной постели.

Я слабо взял ее за шею и отстранил от себя. Сегодня на ней был ярко-розовый средней длины парик и такого же цвета тени на глазах, а на скулах какие-то блестки и на открытых ключицах тоже.

– Отвали.

– Ты такой грубый сегодня. – Она игриво подвигала бровями.

Я лишь усмехнулся и отвел от нее взгляд, но эта девушка видно не принимает отказы. Фелони уселась на стул рядом и задрала одну ногу, кладя ее мне на колени.

Музыка как-то эхом стала доноситься до моих ушей, а в голове что-то запульсировало. Я представил, как хватаю эту девчонку и тащу ее через весь зал. Мы приезжаем в ее квартиру, где я снимаю с нее эту короткую кофточку и все, что отделяет меня от этого сексуального тела, чтобы затем овладеть им снова и снова.

От подобных мыслей во рту пересохло, а в глазах помутнело. Пусть она свалит отсюда и больше не появляется на моих глазах. Иначе сдержаться мне не получится. Я сбросил ее ногу, и Фелони пошатнулась, затем вскинула голову к потолку и громко засмеялась.

– Малыш, мне просто скучно. Моя подруга отрывается во всю, а я пытаюсь уломать парня на секс. Но он какой-то кретин, раз отказывается от такого предложения. – Пыталась она перекричать музыку.

– Давай лучше выпьем?

Я, не дожидаясь ответа, заказал нам пару стопок текилы-бум. Мы развернулись к барной стопке наблюдая, как бармен готовит наш напиток. Спустя несколько минут парень поставил перед нами две стопки с полупрозрачной жидкостью.

Фелони накрыла свою ладонью и посмотрела на меня, ожидая таких же действий.

– Давай насчет три! – Предложила она, – раз, два, три!

Мы подняли стопки и несколько раз ударили дном по столу, напиток вспенился, и мы залпом выпили его. Фелони тут же поморщилась и, поднимая руки вверх, весело запрыгала на месте, что-то выкрикивая.

Бармен повторил заказ, и мы снова опустошили стопки текилы. Напиток взбодрил и почти моментально ударил в голову.

Девица слезла со стула и далеко не отходя пустилась танцевать, а я стал наблюдать за окружающими. Глазами успел отыскать троих ребят из компании, а уже после не мог отлипнуть от той, которая показалась при первой встрече весьма недружелюбной. Подруга Фелони танцевала с каким-то парнем в обнимку и ее длинные рыжие волосы спадали на лицо.

Из-за выпитого алкоголя в глазах изображение двоилось, но я все равно увидел, как эта рыжая за секунду присела в своих коротеньких шортах и слишком медленно стала подниматься обратно, проводя рукой по торсу парня. Потом он схватил ее за задницу и притянул к себе для поцелуя.

Я потер ладонями глаза и посмотрел уже на Фелони, которая танцевала не менее раскрепощенно и вокруг нее крутилось несколько парней.

Не выдерживая всех этих танцев, я отыскал Абса и сказал, что ухожу домой. Он попытался выяснить причину моего скорого ухода, но я отмахнулся и побрел к выходу через толпу.

Закурил и не спеша поплелся по ночному Манхеттену искать магазин, чтобы купить конфеты сестре.

Перед глазами снова всплыли очертания образа рыжей девицы. Вроде она обычная неприметная девушка на одну ночь, имя и внешность которой потом сразу выбрасываешь из головы и вспоминаешь ее затем лишь просто как очередной потрясный секс. Но тогда почему она, черт возьми, заполняет собой мои мысли?

Сейчас я нахожу лишь одно решение, чтобы перестать зацикливаться на ней: пригласить в свою кровать. Так я и поступлю, если увижу ее снова.