Волк-одиночка
Мир не фабрика по производству счастья, не карусель, везущая лишь вверх. Она, как смех младенца из качелей, - такой зловещий, звонкий и незваный, но в то же время милый и слепой. Такой, какой не всем по нраву, но интересен в округе другом. Смотря на счастье чьё-то так презренно, ты улыбаешься от тех же светлых уст; увидев косвенный намёк к твоим мучениям, стремишься детский звон с себя смахнуть.
Ты побыстрей мечтаешь уснуть под глас людей, живущих под прицелом вселенской суеты. Уснуть в руках с «лечением», но лишь на данный миг. Уснуть в зубах с горением через какое-то время, которое сразит.
Ты проиграл судьбе, счастливый дом, где ты бы не был одинок, где детский смех бы был по нраву, и ты, счастливый, рядом с мамой своих детей, любя и вея, носил везде, встав на колени, любви бы искренней просил. Проносится лишь на мгновение такая жизнь во время сна, который вызван был дурманом, взывающего тебя к местам, что где-то там, по чьей-то воле обязан был ты посещать. Поможет ли твоё общение проблемам жизненной вражды? Поможет ли круг одиноких забыться иль стремглав идти, моля, прося второго шанса у рая, бывшим раньше домом, таким родным, не одиноким.
Но всё не так, ты горд собой. Ты рад той жизни заводной, которая тебе по нраву. Но не сейчас, когда вся стая распалась на отдельных лаек, по будкам мирно расходясь, оставив без ограды волка, что мог бы сильно покусать.
Ты одинок, живёшь в берлоге, вокруг одна лишь темнота. Но ты так хочешь, горд собою, горд жизнью, что лишь раз дана.