11
Вернувшись домой, Хенджин надеялся, что ему удастся незаметно проскользнуть в свою комнату. Но, как назло, его родители ждали его в гостиной.
"Где ты был?" – резко спросил его отец, глядя на него с презрением.
Хенджин промолчал. Он не хотел разговаривать с ними.
"Я спросил, где ты был?" – повторил отец, повысив голос.
"Тебе какое дело?" – огрызнулся Хенджин.
Отец встал с кресла и подошел к Хенджину. "Не смей так со мной разговаривать," – прошипел он, замахиваясь рукой.
Хенджин попытался увернуться, но отец был быстрее. Он ударил его по лицу. Хенджин пошатнулся, но удержался на ногах.
"Ты позоришь нашу семью," – продолжал кричать отец. "Ты ни на что не годен. Ты просто обуза."
Мать молча наблюдала за происходящим. Она никогда не вмешивалась в их с отцом ссоры. Она всегда была на стороне отца.
"Я ненавижу вас," – прошептал Хенджин, глядя на родителей с отвращением.
Отец снова замахнулся, и на этот раз ударил Хенджина в живот. Тот согнулся от боли, но не издал ни звука.
"Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я тебе говорю," – сказал отец, глядя на него сверху вниз. "И не смей больше перечить мне."
Он развернулся и ушел, оставив Хенджина лежать на полу, в полном отчаянии.
Хенджин с трудом поднялся на ноги и пошел в свою комнату. Он закрыл дверь на замок и упал на кровать. Слезы текли по его лицу, но он не плакал в голос. Он привык скрывать свои чувства.
Он знал, что его родители никогда не будут любить его. Они всегда будут видеть в нем только разочарование. Он всегда будет для них обузой.
Только Феликс знал о том, что происходит в его семье. Только он видел его настоящим. Только он понимал его боль.
Хенджин достал телефон и набрал номер Феликса. "Мне плохо," – прошептал он в трубку.
"Я сейчас приду," – ответил Феликс, его голос звучал обеспокоенно.
Хенджин ждал Феликса, сидя в темноте. Когда тот пришел, он просто обнял его. Феликс молча обнял его в ответ, зная, что сейчас ему нужны не слова, а просто поддержка.
И Хенджин знал, что в этом мире есть хотя бы один человек, который любит его таким, какой он есть. И ради этого стоило жить дальше.