Скамейка

— Ну и где все?

Раздался шмыг. Девятый «Б» без труда поместился на одной скамейке.

— Ушли, Антон Василич.

Всхрипнув, он дернул свисток на своей груди и закрыл журнал.

— Передайте им, что с этого момента я не принимаю доклады. Захотят исправить своё положение, пусть отрабатывают на уроках. Стройся!

Мы построились, рассчитались, побежали. Я всегда бегу последней. Обычно парни из начала цепочки нетерпеливо обгоняют ее унылый хвост. Но сегодня последний урок удостоили визитом всего тринадцать человек, и каждый из них оставил последние силы на контрольной по физике. Так что после пары кругов я перестаю оборачиваться.

После бега и разминки Матвей, самый неравнодушный среди равнодушных, уговорил физрука отложить нормативы до следующего раза.

— Все равно нас половина. Давайте мы в волейбол тихонько поиграем.

Физрук похрипел, похрипел и гаркнул.

— Илья, Матвей — капитаны.

— Я? — запаниковал Матвей. — А что я? Я вообще молчу.

— Капитану не обязательно хорошо играть, — отрезал физрук.

Тем временем Илья позвал первого человека в свою команду. Дима, такой же высокий и сильный, с готовностью встал рядом. Его подача как-то сломала Лене очки, хотя она даже не играла.

— Лёха, — торопливо махнул рукой Матвей, бросив спор с учителем. — Давай-давай.

Лёша был пониже, но шире в плечах. С ленивым вздохом он собрал вытянутые ноги и с двумя громкими щелчками встал.

Так по очереди один за другим скамейка пустела.

Алина, отличница и умница с русой косой. Самые стабильные подачи — у неё.

Люба, нескладного телосложения, но неплохо пасует под сеткой и принимает половину мячей.

Каждый раз этот процесс происходил по-разному, но заканчивался одинаково.

Как игра, в которой помнишь только плохую концовку.

Узкая деревянная скамейка, выкрашенная в ядовитый синий цвет. Нервная улыбка на обветренных губах. Пальцы в замке, влажные от нетерпения. Кроссовки, как два пятна, в рамке закольцованных рук.

Знают ли Илья и Дима... Знает ли хоть кто-нибудь, каково это?

Остаться на скамейке вместе с Леной, девочкой-со-справкой, одетой в школьную форму и слившейся с зелёной стеной. Ждать, когда неудачливый капитан вежливо скажет твое имя.

И оказаться последней.

Нервная улыбка превратилась в оскал.

Да, я поднимусь. И расхохочусь. Громко, так громко, что зал заполнится этим звуком и эхо долетит до столовой за углом. Я скажу капитану: 

— Не расстраивайся. Возьми Лену. Она играет лучше, чем я. 

Обернусь и скажу в лицо каждому: 

— Не надо геройствовать, не надо притворяться. Я последняя. Сколько бы не тренировалась, я последняя! Зачем молчать. Скажите это. Скажите!

— ...Тань, Таня!

Я поднимаю голову так резко, что в шее болезненно хрустит. Оглядываюсь — скамейка пуста.

— Что?

— Ты играешь или нет?

Матвей и вся его команда смотрят на меня. Я вскакиваю. Кроссовки пронзительно скрипят по полу. Уголки губ подскакивают в счастливой улыбке.

— Конечно, играю.