УСТАЛОСТЬ

-...после чего ожидается переменная облачность без осадков. На этом наша пе..

-Р-р-р.. Уав! Уав! Г-р-р-р! , - лохматый, вроде только что еще мирно лежащий на паласе Бакли теперь отчаянно тянет хозяина за штанину. Бакли и его хозяин - старые друзья. Ржавчина шерсти пса всегда выглядела ярче, если к ней примешивалась седина хозяина, в те вечера и рассветы, встречаемые голова к голове, лежа на единственном имеющемся в доме диване. Мужчина понял, что пора на очередную вечернюю прогулку. Он был еще не так уж стар, но его воля к переменам угасла насовсем, что многое определяло. 

- Так-так, Бакс. Сейчас. Видишь, я уже беру ключи, - рука ухватилась за синий брелок и последующий звон послужил причиной нового взрыва лая. "Идем, идем..." - произнесли почти ласково, насколько возможна ласка для видавшего жизнь человека, и Бакли потрепали за ухом. Они вышли на воздух. Неподалеку находился тихий подлесок. Туда и направились. Конечно, рыжая комета умчалась первой. Что-то вдруг нашло на мужчину. В грустных глазах мелькнуло сомнение. Он задумался. "Пес побегает сам", решил N. Отчего-то навалились воспоминания, былые, казалось, совсем уже почти угаснувшие чувства. Небо начало медленно покрываться фиолетово-серым туманом ночи. "Вот брожу я по все тем же тропкам, доживаю все ту же жизнь. Тропок немало, но куда ни сворачивай - все знакомы. Бакли.. Уже убежал, наверное еще одну белку углядел." Не в первый раз N присаживался тут, на облепленное мхом бревно. Каждый вечер, до поздней-поздней ночи сидел и смотрел в пустоту. Сам он не обращал на это внимания. Нельзя даже говорить про забывчивость - последние годы в памяти просто не было нужды. Может показаться, что это невероятно спокойная жизнь. Как же спокойно было ему тогда, во времена рубина на губах! Спокойно от того, что память не отягощала. Что новое - радовало. И солнце - светило, а воздухом дышалось. 

Что же пошло не так? Что вообще могло пойти не так? Там промедлил, здесь поспешил? Не доверился сердцу или обманулся иллюзиями? Струсил? Или был слишком самонадеян? Наговорил лишнего близкому человеку. Не сказал то, что хотел близкому человеку. Не сделал. Обманул. Обманулся. Поверил. Ошибся. Или все было правильно? Лицо его давно не напрягалось, лишь на лбу временами проступали веточки складок. О чем бы он ни подумал, что бы ни пришло в голову, вид его выражал только разные оттенки усталости. И снова, как стало все чаще бывать, N чуть слышно забормотал, не обращаясь ни к кому, разве что к темноте, опустившейся на седину и на ресницы:

 - Если я ошибся, то что тогда? Если я действовал по совести и по сердцу, то что тогда? Все уходит, все тлеет, сгорает или сгнивает или разносится ветром, или разъедается бирюзовыми морскими волнами. И ты стоишь на пороге конца, и ничего не остается более, как говорить со своей израненной душой. Засвистел где-то вдалеке ноябрьский, еще не стылый, но уже неласковый ветер. Небо стало какого-то совсем непонятного цвета, не синего и не черного. А такого, будто это стекло, отражающее только твои собственные неясные черты. У мужчины возникло чувство, будто и нет никакого неба и не было никогда. 

- Всё пошло именно так, как и должно было. Просто сама жизнь имеет свойство идти не совсем так, как нам бы  хотелось.