Продолжение к 11 части
— Если это мама отправила ее в реабилитационный центр, вполне возможно, что Кэтчин почувствовала себя преданной и покинутой — отсюда история о смерти. К тому же несколько месяцев назад здесь и правда пронесся ураган. Помнишь, об этом говорили в новостях? Многие постройки из-за него пострадали, но никто не умер.
Все сходилось, но я не готова была сдаться.
— А как же другое измерение? Хвататели?
— Когда в жизни все круто меняется — например, тебя кладут в реабилитационный центр, — ты чувствуешь себя там, как в чужом мире. А работники центра наверняка давали ей лекарства.
— Ей было плохо от этих «лекарств»!
— Отходить от наркотиков тяжело, Бет.
О… Значит, Кэтчин сплела все эти события в одну историю, не лживую, как и сказал папа, но лишь отчасти правдивую. Мне стало очень обидно за то, что я во все поверила.
Папа достал телефон и взглянул на экран. Потом пробормотал:
— Голосовое сообщение.
Он нажал кнопку и приложил телефон к уху. А через несколько секунд тяжело вздохнул.
— Что такое? — спросила я.
— Банковские счета, — ответил он, убирая мобильный в карман. — Тома Каваны и Мартина Флинта. Мы следили за операциями по их счетам в надежде отследить передвижения Каваны. Или даже Флинта — мало ли, это не он сгорел при пожаре. Так вот, у них обоих намного больше денег, чем должно бы быть.
И что с того?
— Что это значит?
— Вполне возможно, что они присваивали часть денег, которые должны были идти на детский дом. Вот и объяснение тому, почему сбежал Кавана. — Папа сердито покачал головой. — Как я и думал — это пустая трата времени! Пожар начался из-за плохой проводки, огонь разгорелся быстро, как это обычно и бывает. Кавана понял, что проверки не избежать, и скрылся. Флинт задохнулся в дыму. А пока искали директора, нашли девочку-подростка, которая сбежала из города и не имеет к этому делу никакого отношения.
Он выхватил ключи из кармана и направился к машине.
— Куда теперь? — спросила я.
— В отель.
В отель, где он снова утонет в пучине горя, потому что ему не надо думать над расследованием.
— Может, перекусишь? На главной улице есть кафе, вроде неплохое. Наверное, оно еще открыто.
— Не голоден.
Он с утра ничего не ел, и здесь дядя Кельвин не придет с порцией вкусной тушеной говядины и запасом отборных шуток. Рассмешить папу ему пока не удавалось, а вот есть он его заставлял успешно. Сейчас же позаботиться о папе могла только я.
— Перекуси сандвичем, — попросила я.
Он не удостоил меня ответом и устало поплелся дальше. Я в отчаянии выкрикнула:
— Папа, не молчи! Поговори со мной. Вот же я!
Он ненадолго замешкался, а потом сказал, не отводя взгляда от дверцы автомобиля.
— Нет. Тебя нет.
А потом сел в машину и завел двигатель.
— Неправда! — крикнула я ему вслед. — Я здесь!
Шум мотора заглушил мой голос. Папа унесся прочь. Я осталась в одиночестве. Правда, мне было одиноко и до того, как он уехал. Странно, что с ним я чувствовала отчужденность, но ощущала себя частью семьи рядом с дядями и тетями, хотя они как раз меня не видели.
Все шло не так, как мне хотелось. Я думала, расследование поможет папе взять себя в руки. Теперь на это не стоит надеяться.
Зачем Кэтчин нам соврала?
Глупо на нее сердиться, но я ничего не могла с собой поделать. И сердилась за то, как легко она меня обманула. И она не дала никакого намека на то, что дело более запутанное, чем кажется. Нет бы придумать что-нибудь любопытное о пожаре, раз все равно сочиняешь! Чтобы папа поверил, будто здесь кроется настоящая тайна. Конечно, неправильно так думать, но сейчас меня это не волновало.
Кипя от злости, я влетела обратно в больницу, прямо сквозь стены и двери, и остановилась у кровати Кэтчин, уже собираясь на нее накричать.
— Долго ты.
Я подавилась своими же словами и произвела ряд бессмысленных звуков, после чего все-таки смогла составить предложение:
— Ты меня видишь?
Она закатила глаза.
— Как?! Только папа меня видит!
Кэтчин зевнула, словно для нее разговоры с призраками были обычным делом.
— Моя мама могла видеть умерших.
Значит, и она могла. Потому что сила всех женщин ее рода перетекала из одного поколения в другое и собралась в ней.
Невероятно. Кто-то помимо моего отца мог меня видеть. Разговаривать со мной. Я была так поражена, что не знала, что сказать.
— Твой папа тебя убил?
Я разинула рот от удивления.
— Чт… Нет, конечно! Что ты такое ужасное говоришь?!
— Тогда почему ты его преследуешь?
— Я его не преследую. Я за ним приглядываю.
— Тогда кто тебя убил?
Я пожала плечами.
— Какой-то водитель потерял управление в сильный дождь. Просто несчастный случай.
Она нахмурилась.
— Тогда почему ты тут застряла?
— Я не застряла.
— Ты на этой стороне. Как будто у тебя остались незаконченные дела или вроде того. Если тебя не убили, почему ты так плохо справляешься с тем, чтобы быть мертвой?
— Что за чушь? Разве можно с этим хорошо справляться?
— Да. Двигаться дальше. На следующую ступень.
— Э-э… может, это и есть моя «следующая ступень»?
— Вряд ли. Это предыдущая. Тебя никуда не тянуло?
— Нет… — Я осеклась. Да, после того, как я умерла, у меня перед глазами плясал яркий свет, словно блики на гранях кристалла. Я бы пошла навстречу этим краскам, если бы не услышала, как меня зовет папа.