Глава 7. Месть
- Скучаешь по нему? – спросила я, выслушав подругу, и она кивнула.
- Скучаю, Кать. Очень. Знаешь, если бы Лёша просил, умолял, клялся никогда бы так больше не поступать, я бы, может, простила его, но… Он не стал отрицать. Сказал, что, возможно, реально изменил. Что не будет строить из себя хорошего парня.
- Он был честным с тобой, - вздохнула я. –
- Да… Но от этого ещё сложнее. Может быть, ему и не нужны были наши отношения. Он не цеплялся за меня, - сказала Лера. – А может быть, после смерти Келта ему стало всё равно. Я очень хотела поддержать Лёшу. Но он о Келте даже и говорить не захотел…
Я судорожно сцепила руки на коленях. Его имя сложно было даже слышать. Поэтому Лёху я в чем-то понимала. Самой ничего не хотелось. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть. Раствориться в январском стылом небе.
- Наверное, нам лучше не быть вместе, вот и всё, - закончила подруга. – Он не звонил, не писал, хотя я его разблокировала. В школе мы почти не общались. Стали чужими.
- Но он хотя бы жив, цени это, - сказала я, прикрыв глаза. – Я бы всё отдала, чтобы Келт жил. Даже если бы мы были не вместе. Главное, чтобы жил…
Сердце заныло. Как он там один? Встретила ли его мама?..
- Катя! - Подруга обняла меня. – Моя хорошая… Не знаю, как ты всё это переживаешь. Ты очень сильная. Очень. Ты со всем справишься!
Мы просидели вместе пару часов. И я была благодарна Лере за то, что она была рядом, и всё это время пыталась меня поддерживать, как могла.
На следующий день мы встретились перед школьными воротами, взялись за руки и вместе пошли в здание. На улице было темно, лишь на востоке горела узкая полоса неба – занимался осенний холодный закат. Листья уже облетели, но снега ещё не было, и деревья казались голыми и беззащитными. А всюду царила серость.
На стенде, перед входом, висела большая фотография Келта в черной рамочке. А внизу располагался стол, на котором стояли свечи и лежали засохшие цветы. Символ памяти о погибшем ученике.
Я остолбенела от неожиданности. Казалось, Келт смотрел прямо мне в глаза, и от этого было не по себе.
Любимый, как ты? Подай знак, если всё хорошо. Пожалуйста.
Поняв, что мне нехорошо, Лера потянула меня за собой.
На меня снова смотрели – как и раньше. Только взгляды были иными. Кто-то смотрел с сочувствием, а кто-то – как будто с издевкой, словно радуясь, что моему счастью пришел конец. Но мне было всё равно. Расправив плечи, я шагала по школьным коридорам и лестницам. Это раньше взгляды сводили меня с ума, а сейчас было всё равно. Когда теряешь самое важное, остальное потерять уже не боишься. Мне не было дела до других.
Оставив вещи в шкафчиках, мы с Лерой поднялись на второй этаж в кабинет русского языка. Едва я переступила порог, как все одноклассники и одноклассницы повернули головы в наши стороны. Кто-то смотрел с опаской, кто-то – с сочувствием, кто-то – с радостью, как, например, тот самый Терентьев, которого Келт однажды ударил.
Глядя на его физиономию, осветившуюся улыбкой, я почувствовала злость. Захотелось подойти к Терентьеву, схватить за ворот выглаженной мамочкой рубашки, встряхнуть и спросить: «Радуешься, что Келта нет, уродец?» Но я не стала этого делать. Просто исподлобья смотрела на Терентьева, и он, наткнувшись на мой взгляд, вдруг отвернулся. Будто не выдержал его.
Я опустилась на свое место. Рядом было пусто. И позади – тоже. Лёха ведь больше не с нами.
- Сяду к тебе, - сказала я Лере и кинула рюкзак на её парту.
- Инна Марьяновна не позволит, - вздохнула она.
- Всё равно. Я сама себе позволю, - ответила я.
В класс вошли Лиза и мальчики. Увидев меня, они переглянулись и поспешили к нашей с Лерой парте.
- Мне так жаль, что Келт умер, соболезную, - сказала Лиза, коснувшись моего плеча, и меня почему-то передернуло от этого.
- Спасибо, - ответила я.
- Понимаю, что мы с вами были в плохих отношениях, - продолжала Лиза, - но хочу, чтобы вы знали, девочки. Мне правда жаль.
- И нам жаль, - подхватили мальчишки. – Это просто ужасно!
- Если я могу тебе чем-то помочь, только скажи, - улыбнулась Лиза.
Я ничего не ответила – лишь кивнула, выкладывая из рюкзака вещи.
Следующим, кого я увидела, был Данила Зарембо. Он вошёл в класс легкой беззаботной походкой короля жизни, слушая музыку через дорогие беспроводные наушники. И выглядел как человек, довольный жизнью. А я вспомнила его интервью местному каналу, в котором он говорил о Келте гадости. Придурок!
Меня поглотила злость – такая что лицо начало гореть, а кончики пальцев, напротив, стали ледяными. Я поднялась из-за парты и направилась к нему, не слушая тихие протесты Леры, которая всё поняла. Остановилась напротив, склонив голову на бок. И улыбнулась.
- О, привет, новенькая, - ухмыльнулся Зарембо, с любопытством разглядывая меня. – Как дела?
- А как ты думаешь? – спросила я чужим голосом. В этот момент меня раздирала на части ярость, и я едва сдерживала себя.
- Думаю, плохо, у тебя же умер парень, - с фальшивым сожалением сказал Зарембо. – Прими соболезнования.
- Обойдусь без них.
- Тогда что ты хочешь? – просил Зарембо.
- Сколько тебе заплатили за то, чтобы ты наговорил журналистам ерунду про Келта? – прямо спросила я, чувствуя непреодолимое желание ударить его, да как можно больнее.
- О чем ты? – поднял бровь Зарембо.
- Не придуривайся. Я тебя узнала.
На лице одноклассника расплылась улыбка, которая сделала его красивое лицо отвратительным. Он склонился ко мне и прошептал на ухо:
- Прилично, Чар. Хватило на новый айфон и аирподсы.
- С этого момента береги себя, Данила, - тихо сказала я. – Оборачивайся по вечерам. И не ходи один.
Улыбка исчезла с его лица. Он ждал, что я начну кричать, истерить или плакать. А я угрожала.
- Что ты мне сделаешь? – спросил он деланно весело, но в глазах появилось беспокойство.
Я улыбнулась ещё шире и похлопала его по щеке, чувствуя при этом отвращение.
- Скоро узнаешь, дорогой. Только дай мне время.
- Эй, падла! – вдруг раздался голос Коноваловой. – Не смей трогать моего парня!
Чьи-то цепкие пальцы вцепились в мои волосы. Меня оттащили от Зарембо и толкнули в спину, заставив больно врезаться в учительский стол. Я резко обернулась и увидела Илону Коновалову и её подруг. Они довольно скалились, глядя на меня. Без Келт, Лёхи и Хитвейва они вновь почувствовали себя главными.
- Значит так. С этого момента Чар у нас больше не королева школы, - с ухмылкой провозгласила коновалов. – Келта больше нет. Этих двоих выгнали. Кто будет защищать тебя, теперь? Я ведь всё запомнила. Всё! Ты на коленях передо мной ползать будешь, поняла? Поняла? Эй, не слышу ответа!
- Пошла в задницу, Коновалова, - отчетливо ответила я, чувствуя, как в висках бьется пульс. – Пошла! В задницу!
Перестав контролировать себя, я бросилась на Илону и схватила – но не за волосы, как обычно это делают девчонки во время драки. А за шею – как показывал Келт, когда учил меня приемам самообороны и нападения. Он называл это «захват за кадык». Келт много всяких приемов показывал. И отрабатывал их со мной. Говорил, что на всякий случай. Мало ли что может случиться.
Многое из этого я запомнила. Хотя обычно наши небольшие тренировки заканчивались поцелуями, когда мы лежали на полу или диване…
От неожиданности Коновалова даже не смогла сопротивляться. Я прижала её к стене, не отпуская шеи. У меня не было достаточно опыта, а может быть, и сил, чтобы сжать её гортань должным образом. Так, чтобы она потеряла сознание от нехватки кислорода. Поэтому Коновалова быстро пришла в себя и стала бить меня по плечам изо всех сил.
- Отпусти меня, отпусти, - шипела она, пока одноклассники за нашими спинами оживленно переговаривались. Только Лера кричала, чтобы мы остановились.
Я пыталась блокировать удары Илоны свободной рукой, другой все так же больно удерживая её за горло. Но получалось плохо. Тогда я тоже несколько раз ударила её.
- Вы что делаете?! – раздался возмущенный голос Инны Марьяновны. – Немедленно прекратите! Катя, Илона С ума сошли?! Вы что устроили в классе?!
Услышав голос классной руководительницы, я отпустила Коновалову, а та перестала бить меня по плечам и отпрыгнула в сторону, держась за шею.
- Чар меня чуть не задушила! – жалобно закричала она, сразу же приняв позицию жертвы. – Она ненормальная!
- Катя, что случилось? – нахмурилась классная, глядя на меня.
Но я ничего не говорила. Молчала. Зато Коновалова не закрывала рот:
- Чар на меня напала! Просто так! Говорю же, поехавшая!
- Илона, помолчи, - поморщилась Инна Марьяновна и сказала мне идти следом за ней, а остальным велела сесть и начать делать упражнение.
Мы молча вышли из класса и попали в пустой коридор – оказывается, уже прозвенел звонок, и начались уроки. Классная отвела меня за угол и остановилась. Я думала, она начнет ругать меня, но нет. Инна Марьяновна вдруг коснулась моего предплечья и мягко произнесла:
- Катя, как ты? Ты можешь мне рассказать обо всем. Я помогу, если нужно.
В её голосе было столько заботы, что я растерялась. И вся та ярость, что кипела в груди, испарилась, оставив после себя горечь.
- Катя, я знаю, что ты очень переживаешь из-за того, что случилось с Келтом. Мы все переживаем, все скорбим, - продолжала она тем самым тоном, который обезоруживал меня. – Ты близко общалась с Келтом. Наверняка он был для тебя особенным человеком. И его уход… повлиял на тебя. Но ты должна держаться, Катя. Ради него. Не ввязывайся в конфликты с Коноваловой и её компанией. Это ничем хорошим не закончится. К тому же её мать – завуч. Хоть и завуч младших классов, но влияние на директора имеет. Дочь всегда подстрахует. А кто подстрахует тебя, Катя?
Никто. Разве ответ не очевиден?
- Конечно, я буду тебя отстаивать, но не всё в моих силах. Поэтому, повторюсь, держись. И ни во что ни вмешивайся.
- Хорошо, Инна Марьяновна, - ответила я и она с теплой улыбкой, за которой скрывалась грусть, погладила меня по голове. Как маленькую.
- Что между вами происходит? Я же знаю – вы не ладите.
Я задумчиво поглядела на учительницу. Она ведь наверняка не в курсе того, что произошло в первые учебные дни. Как я стала изгоем, а потом – девушкой и пилотом самого опасного парня и тобота. Учителя часто вообще не догадываются о том, что происходит с нами на самом деле. И рассказывать я ничего не стану. Если раньше было стыдно говорить об этом, то сейчас я просто сама хочу решить все свои проблемы. Чувствую, что могу сделать это сама. Без взрослых.
- Просто я ей не нравлюсь. А она не нравится мне.
- Мне тоже много кто не нравится, - вздохнула классная. – Но если я буду драться со всеми, кто мне не нравится, начнется дурдом.
Я улыбнулась против воли. Не могла представить хрупкую классную в драке.
- Что ты улыбаешься? – улыбнулась Инна Марьяновна. – У меня пояс по тхэквондо. Если нужно – могу за себя постоять, да ещё как.
- Ничего себе.
- Если в тебе много боли или злости, ты можешь заняться спортом. И выплескивать их на тренировках. Поверь, это работает.
- Спасибо, я подумаю над этим, - ответила я.
- Я уже предлагала тебе через маму занятия со школьным психологом. И предложу ещё раз. Если тебе нужна поддержка, я отведу тебя к нему. Вы будете заниматься. Со временем тебе станет легче.
Я помотала головой.
- Спасибо, но не надо. Я не могу говорить об этом. По крайней мере, сейчас.
- Понимаю. Но если тебе понадобится поддержка или помощь – неважно, какая, обещай, что попросишь их у меня.
Снова кивок.
- С Илоной я поговорю после урока. Она умеет провоцировать, но ты не должна поддаваться. Пожалуйста, держи себя в руках и все вопросы старайся решать словами, а не кулаками. Иначе придется вызывать твоих родителей. И решать всё в кабинете директора. Вы уже не маленькие. Выпускники. Должны всё понимать.
- Хорошо, я постараюсь.
- Вот и умничка. А теперь идём на урок.
Учительница первой развернулась, чтобы направится в кабинет. А я окликнула её по имени:
- Инна Марьяновна.
- Что?
- Не был, - тихо сказала я, глядя в окно, за которым бушевал ветер, качая голые ветки.
- Не поняла, - нахмурилась она.
- Келт не был для меня особенным человеком. Он до сих пор остается им.
Классная лишь кивнула и поспешила отвернуться – я заметила, как в её глазах блеснули слезы. Ей было жаль Келта. На похоронах она плакала – единственная из всех учителей, которые пришли в тот день.
Мы вернулись в кабинет. Я села на свое место рядом с Лерой, и Инна Марьяновна, заметив это, ничего не сказала. Кажется, она дала молчаливое согласие на то, чтобы теперь мы сидели вместе.
- Что она тебе сказала? – встревоженно прошептала Лера. – Родителей вызовет?
- Нет, просто попросила не драться, - тихо ответила я.
- Ты с ума сошла! Полезла в драку с Канвой! Я чуть не умерла от страха!
- Всё ведь хорошо? – через силу улыбнулась я. И Лера легонько пнула меня под столом.
Начался урок. Но я не слушала классную – не могла сосредоточится. Зато чувствовала на себя взгляды одноклассников и порою слышала шепотки. Наверняка обсуждали меня.
В конце урока мне на парту прилетела записка. Я развернула её и прочитала: «Тебе не жить, падла». Очередной привет от Коноваловой. Знакомая волна злости захлестнул меня, и я обернулась на Илону, которая сидела за последней партой и ухмылялась, глядя на меня. Зарембо тоже смотрел со своего места, но без ухмылки, а спокойно – он ничего больше не боялся и чувствовал себя безнаказанно.
Спокойно, Катя. Спокойно. Не совершай опрометчивых поступков.
Я несколько раз вдохнула и выдохнула. Злость медленно отступила.
Прозвенел звонок. Инна Марьяновна дала домашнее задание и позвала за собой Коновалову и её подруг – видимо, на разговор. Им пришлось уйти. Остальные одноклассники и одноклассники ничего мне не говорили. Делали вид, что меня не существует. Ну и Леры тоже. Зарембо без Конвы тоже особой смелостью не блистал. Кинув на меня неприятный взгляд, он свалил из класса.
Мы с Лерой тоже пошли на второй урок. Обе старались держаться уверенно, хотя я заметила, что пальцы подруги слегка дрожат.
- Насчёт Келтара. У меня две новости, - уже не лестнице сказала Лера.
Она помогала мне искать ему новый дом – я чувствовала, что отчим больше не станет терпеть присутствие в своём доме кота. И так несколько раз выговаривал маме о том, что теперь ему приходится пить кучу лекарств от аллергии. Как назло, найти добрые руки Келтару не получалось. А может быть, я просто не хотела отдавать его кому-то. Как будто тем самым я предавала Келта.
- Какие? – встрепенулась я.
- Плохая и ещё хуже, - ответила Лера. – С какой начать?
- С плохой.
- Наша соседка, которая хотела забрать Келтара, отказалась. Сказала, что хочет породистого.
Я вздохнула.
- А какая новость ещё хуже?
- Мы с сестрой уговорили маму взять Келтара! – радостно выпалила подруга. – Расслабься, Катя, я пошутила, что новость плохая!
- Серьёзно?! – воскликнула я. Отдать Келтара Лере было лучшим решением. Я всегда смогу видеться с ним.
- Да! Так что мы его забираем.
На эмоциях я обняла подругу. Впервые со дня гибели Келта я чувствовала радость. Ну или её подобие.