Глава 223. Гора Цзяо. «Свободное скитание»
Разве эта надвигающаяся на них бешено клокочущая темная река могла быть обычной водой? Быстро стало ясно, что это целый поток змей!
В узком проходе тут же возник хаос. Мечущиеся в панике люди начали напирать друг на друга, так что в мгновение ока многие оказались под угрозой быть затоптанными насмерть. Цзян Си подтолкнул Наньгун Сы:
— Иди вперед, а я здесь сам разберусь.
С этими словами он, взмахнув рукавами, распылил спрятанный в них блестящий порошок. Учуяв его запах, змеи замерли на месте, не решаясь продолжать движение.
Повернувшись, Цзян Си злобно прикрикнул на толкающихся в проходе людей:
— Успокоились все! Быстро и организованно отступайте! Хватит тут давку устраивать!
Остановив змеиный прилив, Цзян Си быстро нагнал свою спасающуюся бегством армию. Дойдя до каменных ворот перед входом в тоннель, он увидел внимательно осматривающего драконий барельеф Наньгун Сы и спросил у него:
— Черт побери, что случилось?
— Злой дракон определенно находится под чьим-то контролем, — ответил Наньгун Сы, — я хочу вернуться и разведать обстановку возле Озера Духа Дракона.
На этих словах он собирался уйти, но Цзян Си перехватил его:
— А как быть с этим змеюшником? У меня с собой не так много отпугивающего порошка, и когда его действие закончится, боюсь, они опять бросятся в погоню за нами. Стоявшая рядом Е Ванси тут же предложила:
— Я справлюсь с ними.
С детства эта девушка обучалась быть тайным стражем в Темном городе Духовной школы Жуфэн, поэтому лучше чем кто бы то ни было могла сражаться в одиночку в тесном пространстве тоннеля. Наньгун Сы не хотел ее оставлять, но на лице Е Ванси была написана упрямая решительность, к тому же, кроме нее подходящих для этого бойцов у них не было, поэтому в конечном итоге ему оставалось лишь ободряюще похлопать ее по плечу.
— Там очень темно. Знаю, что тебе это не нравится, но ты продержись немного, я скоро вернусь.
Когда Цзян Си с Наньгун Сы, наконец, покинули тоннель, перед ними тут же появился Хуан Сяоюэ, с ходу налетев на них с кровожадной свирепостью, совершенно не соответствующей его благородной наружности почтенного седобородого старца.
— Наньгун Сы! Ты и теперь посмеешь утверждать, что все это не твоих рук дело?!
Наньгун Сы слишком долго терпел его нападки, но сейчас его нервы были натянуты до предела, так что в итоге он не сдержался и в ярости закричал:
— Если все это моих рук дело, то почему же ты цел и невредим, да еще и продолжаешь путаться у меня под ногами? Вали отсюда! Не стой у меня на пути!
Хуан Сяоюэ сперва испугался, а после вспылил:
— Видели, вы все видели?! Маски сорваны, и появился лисий хвост, да?! Столько времени строил из себя сирого и убогого, а теперь, как мы оказались на его территории, смеет на уважаемых людей голос повышать! Думаешь, ты все еще наследник могущественной Духовной школы Жуфэн? Как смеешь ты вести себя так нагло и высокомерно!
— Хуан Сяоюэ.
В этот момент не только терпение Наньгун Сы достигло своего предела.
Цзян Си был не из тех, кого можно сбить с толку, пустив в глаза пыль красивых речей.
— Не думайте, что я не понимаю, чего вы добиваетесь своими нападками, — сквозь зубы процедил он.
Хуан Сяоюэ тут же переменился в лице и поспешно спрятал руку. Пытаясь сохранять внешнее спокойствие, он мгновенно поменял тон:
— Глава Цзян, вряд ли вы можете понять чувства старика. У меня к Духовной школе Жуфэн есть непогашенный кровный долг за убийство моего старшего брата и я...
— О, мне и правда сложно понять чувства даоса Хуана, — закатив глаза, сказал Цзян Си, после чего, окинув его холодным взглядом, закончил, — у меня ведь в самом деле нет ни малейшего интереса к сокровищам Духовной школы Жуфэн.
Его глаза пронзили алчного даоса подобно двум извлеченным из ножен обоюдоострым клинкам. Ошеломленно глядя на него, Хуан Сяоюэ сделал два шага назад. Словно у выброшенной на берег рыбы, его губы открывались и закрывались, однако в итоге он так и не смог произнести ни слова.
— Наньгун, иди, разведай обстановку, — сказал Цзян Си.
Однако Озеро Духа Дракона фактически представляло собой водоем, огороженный каменными стенами, и Наньгун Сы хватило одного внимательного взгляда, чтобы понять, что в этом помещении нет ничего необычного. Покачав головой, он сказал:
— Я пойду еще раз осмотрю зал на входе.
Обстановка в первом зале была куда более неоднозначной: мало того, что в этом месте собралось множество марионеток Вэйци Чжэньлун, именно здесь остался Наньгун Лю. Когда Наньгун Сы вошел, бывший глава Наньгун крепко спал, обнимая свою плетеную корзину с мандаринами.
Какое-то время Наньгун Сы с совершенно ничего не выражающим лицом и потухшим взглядом стоял перед своим отцом, и только немного покрасневшие глаза выдавали обуревающие его чувства. Однако он не мог позволить себе просто смотреть, поэтому, так и не решившись разбудить обращенного в марионетку отца, начал изучать остальные черные камни Вэйци Чжэньлун в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку.
В прошлый раз у него не было времени внимательно рассмотреть людей в большом павильоне за главными воротами храма. Он запомнил лишь, что весь зал был незримо разделен на две части: «Рай» и «Чистилище». Сейчас, разглядывая каждую марионетку, он увидел немало знакомых лиц умерших людей. Он узнал своего четвертого дядю, который когда-то был не в ладах с Сюй Шуанлинем, а сейчас жарился на огне в Чистилище, и служанок Двора Трех жизней, бегающих за светлячками и ловящих бабочек в Раю...
Он нашел среди них даже своего деда.
Однако у него не было времени печалиться и предаваться воспоминаниям, поскольку он вдруг почувствовал, что сейчас увидит кое-кого...
А потом он услышал это.
В похожем на шум прибоя ропоте толпы он услышал...
Дрожащий голос, что звучал тише, чем писк комара...
— Сы-эр...
Наньгун Сы замер, будто громом пораженный. Еще до того как он обернулся, глаза его наполнились слезами.
Словно в тумане, он увидел лишь неясные очертания силуэта цвета лазури и со всех ног бросился вперед, хрипло выкрикивая:
— Мама! Мама!
Когда застлавшие взор слезы пролились, он, наконец, смог ясно рассмотреть ее.
На стороне, занятой Раем, стояла стройная женщина — его мать Жун Янь. Как и Наньгун Чанъин, эта женщина обладала незаурядным умом и невероятной силой воли, кроме того, Сюй Шуанлинь позволил марионеткам в этом зале сохранить неизменным их прижизненное сознание, поэтому, когда Наньгун Сы попал в поле ее зрения, пусть он уже не был ребенком, Жун Янь, используя остаточные воспоминания своего мертвого тела, все-таки смогла его узнать.
Дрожа всем телом, она с большим трудом протянула к Наньгун Сы окоченевшие руки:
— Сы... эр...
На Жун Янь была та же одежда, в которой она была в их последнюю встречу. Когда Наньгун Сы встал перед ней на колени, казалось, что в одночасье он вернулся в тот самый год и ночь в Духовной школе Жуфэн. За окном вновь светила полная луна, и мать пришла в детскую искать его.
Стоя на коленях, Наньгун Сы запрокинул голову, глядя на нее снизу вверх. Ему хотелось так много сказать ей, но, в конце концов, дрожащим голосом произнес лишь одну фразу:
— Мама... Если бы целый свет его хвалил, он все равно не загордился бы... и если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным...
Время повернулось вспять.
Стоя у окна, прежде строгая мать нахмурила свои выразительные брови и спросила его:
— «И если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным»... Что за фраза стоит перед этим предложением?
Незрелый отрок перед ней замялся, не в силах дать ответ.
Она ушла из жизни так внезапно, а он, стоя на коленях перед ее гробом, по-прежнему не мог прочесть наизусть тот отрывок, что она хотела услышать от него в ту ночь.
Смысл фразы «если бы целый свет его хвалил, он все равно не загордился бы, и если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным» стал ясен для него лишь спустя десяток с лишним лет.
Он стоял в той же коленопреклоненной позе, как во время их расставания в ту лунную ночь. Их тени наконец-то совпали с теми прежними, только тогда его сердце было полно обиды и негодования, а теперь в нем остались лишь боль и сожаление, та же гордая красавица, что жила в его памяти, сейчас превратилась в марионетку в руках другого человека.
Жун Янь погладила волосы на висках Наньгун Сы, затем его щеки и, в конце концов, обхватила руками его окровавленную ладонь. Дрожа всем телом, она закрыла глаза.
— Сы-эр, теперь мамино тело словно мясо на разделочной доске. Под контролем чужой воли я в любой момент могу утратить свое сознание... но, Сы-эр, ты должен мне верить... мама говорит искренне... перед уходом я все время думала об этом, и хотя теперь я ненавижу твоего дядю за то, что он сделал... однако и благодарна ему...
— Мама...
— Если бы он... не сделал из меня марионетку... я не смогла бы снова увидеть тебя... а также... также поговорить с тобой, — борясь с окоченением, Жун Янь медленно наклонилась и, протянув к нему дрожащие руки, заключила Наньгун Сы в крепкие объятия.
— Перед уходом твоя мама больше всего сожалела о... — Жун Янь хватала воздух и захлебывалась словами, но не потому что Сюй Шуанлинь пытался взять ее тело под свой контроль, а оттого, что она, наконец, смогла обнять своего единственного любимого ребенка. Дрожащим от захлестнувших ее эмоций голосом она все же продолжила, — перед смертью я так жалела, что никогда... никогда не обнимала тебя вот так крепко. Я никогда не обнимала тебя... Сы-эр... Мама так любит тебя.
— Я знаю, — захлебываясь слезами, ответил Наньгун Сы, — я все знаю, мама, я уже давно все понял.
Вдруг земля опять начала трястись. Жун Янь вздрогнула и, широко распахнув глаза, пробормотала:
— Договор на крови с Ван Ли вот-вот будет разорван...
— Что?
— Договор на крови с Ван Ли вот-вот будет разорван! Здесь я каждый день видела все своими глазами! — Жун Янь вдруг напряглась. — Сы-эр, я не позволю, чтобы ты пострадал! Я собираюсь остановить его... Я остановлю Наньгун Сюя...
Наньгун Сы вытер слезы и сам обнял ее:
— Мама, что ты видела? Как можно разорвать договор на крови?
— Слушай, — Жун Янь замерла, зрачки ее сузились до размеров игольного ушка. Какое-то время казалось, что она все-таки попала под контроль чужой воли, но, сцепив зубы, женщине все же удалось силой своего разума заблокировать управляющий ее телом камень Вэйци Чжэньлун. — Слушай, Наньгун Сюй собрал пять божественных орудий и напоил их кровью тысяч людей. Теперь, объединив их, он может перерубить связь между злым духом дракона и родом Наньгун.
— Перерубить связь?!
— Верно, и первой была обрублена связь с жилами дракона.
— Вот как те трупы снаружи смогли выбраться из-под земли! — в ужасе воскликнул Наньгун Сы. — Выходит, это из-за того, что жилы дракона больше не контролируются договором на крови?
— Совершенно верно, — хрипло ответила Жун Янь. — Следующей стала чешуя дракона.
Наньгун Сы тут же вспомнил о напавших на них змеях. Должно быть, это и есть преобразованная чешуя дракона.
— Третье — хвост дракона.
Побледнев, Наньгун Сы спросил:
— Тогда тот толчок, который только что был — свидетельство перерезанной связи с хвостом дракона?!
— Да. Потом последует голова и в самом конце — тело дракона, — ответила Жун Янь. — Если Наньгун Сюй сможет успешно использовать для этого пять божественных оружий, вся гора Цзяо выйдет из-под контроля... и больше... больше не будет считать Великого Первого главу своим хозяином...
Ее лицо вновь исказила гримаса страдания, и какое-то время она не могла больше ничего сказать. Похоже, Сюй Шуанлинь почувствовал, что она делает, и теперь отчаянно пытался взять под контроль ее тело.
Вцепившись бледными тонкими пальцами в свою высокую прическу, Жун Янь тихо запричитала:
— Нет... нет...
— Мама!
— Сы... Сы-эр...
Казалось, его голос пробудил ее от грез. Словно дорвавшийся до родникового источника умирающий от жажды человек, она крепко ухватилась за него. На лице женщины отразились охватившие ее паника и беспомощность.
Никогда прежде Наньгун Сы не видел на лице матери такого уязвимого выражения.
С режущей болью в сердце убитый горем Наньгун Сы еще крепче обнял ее. Прежде, когда он был ребенком, мама всегда была строга и холодна и редко обнимала его.
Теперь, наконец, он мог стать ее защитником.
Пусть это всего лишь иллюзия, всего лишь оставленное душой тело, где осталось совсем немного от первоначального сознания.
Но и этого было достаточно.
Дрожащая Жун Янь сгорбилась в объятьях Наньгун Сы. Прошло довольно много времени прежде, чем она опять подняла свое лицо. Из-за сопротивления камню Вэйци Чжэньлун из ее глаз теперь лились кровавые слезы.
В горле у Наньгун Сы стало горько. Он поднял руку, чтобы помочь ей стереть их, но, сколько бы ни тер, крови становилось лишь больше. От невыносимой сердечной боли он закрыл глаза.
— Я чувствую его... — сказала Жун Янь. — Он уже обнаружил меня... осталось мало времени... слушай... он разрубил договор на крови, чтобы... чтобы заключить новый кровный договор со злым духом дракона и тогда... а!
Ее сознание помутилось настолько, что ей было трудно продолжать.
Но Наньгун Сы уже понял, что она хотела ему сказать, и с его лица вмиг исчезли все краски:
— Тогда Ван Ли будет слушаться приказов лишь одного человека, а все мы сгинем на горе Цзяо... никто не сможет спастись?!
— Этого нельзя допустить...
— Этого нельзя допустить!
В унисон сказали мать и сын.
Опустив голову, Наньгун Сы посмотрел на мать:
— Мама, ты знаешь что делать?
— Наньгун Сюю не хватает духовных сил, — на лице Жун Янь промелькнуло холодное выражение, — ему... ему постоянно приходится усмирять шашки Чжэньлун... они восстают против него, и возникает обратная связь, поэтому я тоже... смогла заглянуть в его мысли... и знаю, что делать... слушай меня.
Жун Янь схватила Наньгун Сы за руку. Ее взгляд медленно заскользил по толпе марионеток и в итоге остановился на теле мужа.
Последнее землетрясение разбудило его, и теперь, вцепившись в свою корзину с мандаринами, Наньгун Лю в растерянности озирался по сторонам, похоже, не зная, что делать.
Жун Янь смотрела на него, как сокол, приметивший вылезшую из щели в камнях змею.
— Нужна смерть одного человека, — произнесли ее окровавленные губы, — Сы-эр, иди и убей его.