Глава 10. Кровь и непролитые слезы
Из душевых для мальчиков раздавался такой грохот, будто кто-то собирался разрушить всю школу и вот сейчас планомерно реализовывал свою светлую мечту.
Да что это такое! Грохот прекратился, когда Маша была уже у двери, и послышался то ли рык, то ли стон. Может, внутри заперто животное?
Вершинина осторожно приоткрыла дверь и застыла, словно получив удар под дых. На полу, скорчившись под одной из раковин, сидел Максим, а с его разбитых пальцев капала на свежевымытый кафельный пол кровь.
- Максим! - негромко окликнула она.
Парень, насколько мог, отвернулся, еще сильнее сжимаясь в комок, отер с лица слезы, оставляя на щеках кровавые полоски, похожие на те, что рисуют индейцы, вышедшие на тропу войны.
- Что надо? Вали отсюда! - голос сорванный, хриплый.
- Ты только скажи... - Она нагнулась над ним, мечтая принять на себя любую самую страшную боль.
- Оглохла? Я сказал, отвали! - он резко вскочил и, схватив Машу за горло, припер ее к прозрачной стене душевой кабинки.
На миг их глаза встретились. В ее глазах - сквозь страх - любовь и боль; в его - только боль и еще мгла. Короткий перехлест взглядов, и его руки разжались.
- Максим, расскажи, что случилось? Я помогу тебе... - Маша умоляюще сжала руки.
- Ты мне поможешь? - Макс произнес это «ты» словно презрительно сплюнул. - Да кто ты вообще такая? Что ты обо мне знаешь?
- Я... - Маша вздохнула. Вот он - шанс раскрыть правду. Но правда, столько лет лежавшая тяжелым камнем на ее сердце, на ее губах, не срывается так, в один момент. Что может быть хуже этого подвешенного состояния? Только то, что сын не захочет иметь с ней ничего общего, если он раз и навсегда отвернется от нее. - Я знаю главное. Ты не такой, как твой отец!
Он, уже уходя, оглянулся. Посмотрел на нее растерянно... Бедный мальчик! Бедный маленький волчонок! Он боится людских рук и не умеет доверять. Сколько же ему пришлось перетерпеть!
На миг, всего лишь на миг Маше показалось, что Максим останется, и тогда она сможет... Но он ушел, и хлопок двери лучше всего доказал ей: сказок не существует.
Сказок не существует. И никаких лесных чудовищ, наверное, нет. Я не пишу вам, дорогие мамочка и папочка. Но, может быть, вы все равно услышите меня?..
В этой комнате очень много света. Здесь страшно. Так страшно и больно! Здесь нет ни вас, ни Андрюши. Только я - и люди в белых масках и халатах. Что они делают со мной? Зачем? Больно!.. И лампа качается, качается... туда-сюда, туда-сюда... А помните, как мы ездили к морю и качались на волнах? Я, кажется, уже не помню. Я все забыла... Туда-сюда, туда-сюда... Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу... или лампу? Не помню.
* * *
Виктор взглянул на часы. Почти восемь. Через десять минут Лена ждет его в холле, чтобы поехать в ресторан. Он сам пригласил ее, чтобы отпраздновать это событие... Отпраздновать... Поляков сжал руки. Нет, в любом случае нужно отбросить все сомнения. Они с ней уже давно вместе. Он любит Лену, может быть, не так сильно, как она того заслуживает, но любит. Ради прошлого счастья, ради тепла, которого у него никогда не было, он сумеет создать нормальную счастливую семью... Он сделал Лене предложение, они поженятся, и у них, конечно, родится ребенок, который никогда...
Нет, не стоит думать о прошлом. Лучше занять себя чем-нибудь. Да чем угодно. Виктор мельком взглянул в зеркало - костюм сидит отлично, только воротник новой рубашки, кажется, немного трет. Но это не страшно.
Директор вышел из своей комнаты, прошел на уже опустевшую кухню и зачем-то открыл кран. Полившаяся вода тут же стала собираться в раковине. Вот это да! Стоило отпустить Галину Васильевну, и все тут же пришло в негодность.
Он еще раз с беспокойством посмотрел на часы. Пять минут у него точно есть, и Виктор Николаевич решительно направился к комнате Маши Вершининой.
- Сантехник?.. - Маша, кажется, растерялась. Скользнула быстрым взглядом по элегантному костюму Виктора и тут же отвела глаза. - Боюсь, придется потревожить Галину Васильевну...
Но мобильный завхоза не отвечал.
Маша нахмурилась, но тут же улыбнулась, словно в ее голову пришла замечательная идея.
- Она же у дочери! Я слышала, ее Татьяной зовут. Сейчас позвоним ей. Галина Васильевна звонила дочке с телефона, который в нашей комнате, ее номер должен там сохраниться.
- Татьяна? - говорила Маша в трубку, дождавшись ответа. - Я работаю с вашей мамой...
И осеклась, услышав холодное: «Я знать ее не знаю и знать не хочу! Так и передайте!» И сразу гудки.
- Что? - забеспокоился директор.
Маша медленно опустилась на стул, вспоминая бодрый голос, которым завхоз «разговаривала» с дочерью. Теперь понятно... Но где же тогда Галина Васильевна сейчас?
- Быстрее! Нам нужно успеть! - Вершинина схватила Виктора Николаевича за рукав пиджака, потащила к двери.
Быстрее! Быстрее! - пульсом стучало в висках.
Они и вправду нашли Галину Васильевну на остановке. Она сидела там, пропустив последний автобус, - просто потому, что ей некуда было ехать.
А в это самое время в холле школы взад и вперед расхаживала Елена Сергеевна. Часы безбожно указывали пятнадцать минут девятого. Рушилось, рушилось все, что она с таким трудом построила! Внезапно Лене стало трудно дышать, и она рванула с шеи вновь собранную нитку злосчастного жемчуга, и жемчужинки, как непролитые слезы, раскатились по всему помещению. Не зря говорят: жемчуг - к слезам.
* * *
- Надюша?.. - Андрей осторожно заглянул в детскую.
Обе девочки спали на своих кроватках. Алиса улыбалась во сне, Надя хмурилась, словно ей снилось что-то страшное.
- Спи, - Андрей, присев на кровать, погладил девочку по голове. - Извини, что я опоздал... так получилось... Просто знай, что я очень-очень тебя люблю.
Он поцеловал сестру в лоб и ушел, так и не увидев, как Надины глаза вдруг открылись, сияя странным, неестественно-голубым, словно зажженные тем светом, что полыхал сегодня над лесом.
...
...И боль, и кровь, и смерть придет...
Письмо Даша увидела, едва только вошла в свою почту. Олег Птицын, журналист, человек, к которому в трудный час обратился Савельич. Кто, если не он, ответит на все вопросы?! Птицын приглашал встретиться на старом кладбище. Видимо, это их с Савельичем любимое место встречи. Или самое безопасное в округе. Даша взглянула на часы и подскочила! У нее уже почти не осталось времени! Из-за этого приключения с колодцем она увидела письмо слишком поздно. Теперь придется нестись туда сломя голову. Хорошо хоть Вика пошла в душ и не станет задавать ненужных вопросов.
Девушка быстро натянула свитер и джинсы, подхватила зимнюю куртку и выскользнула из комнаты.
На старом кладбище никого не было. Птицын или опаздывал, или не пришел... как когда-то Иван Савельевич.
- Птицын! Олег! Где вы? - позвала Даша.
Где-то поблизости заскрипела ветка. Девушка испуганно вздрогнула. Нет, ничего. Пустяки. Она едва успела перевести дух, как рот вдруг зажала чья-то жесткая ладонь. Вместе с тем ее потащили куда-то. У Даши все похолодело внутри, когда она поняла, что у нападающего всего одна рука - вторую заменял ужасный металлический протез. Старкова забилась, пытаясь вырваться из страшных объятий, и в этот момент мужчина застонал и, разжав руки, упал на снег.
За ним стоял Максим Морозов, все еще сжимающий в руке большой камень.
- Но к-как... - заикаясь, проговорила девушка.
- А так, - Морозов смотрел мимо нее. - Второй раз за сегодняшний день тебя из переделки выручаю. Скажи спасибо, что забыла выключить компьютер. Вика увидела письмо и подняла нас на уши.
- И мы как раз вовремя успели! - гордо добавил Ромка.
Рядом с ним стояли и остальные ребята. И Андрей. Даша немного смутилась. Она еще не знала, как вести себя с Авдеевым после того, что было...
- Макс, а ты его не убил? - осторожно проговорил Темыч, наклоняясь над упавшим. - Смотри, не шевелится.
Он был немолодой, примерно возраста Ивана Савельевича, с волосами, густо припорошенными сединой, с простым усталым лицом. Одет тоже неказисто - в старый вылинявший пуховичок.
- Плохо дело, - покачал головой Рома.
Но тут мужчина слабо застонал. Приподнявшись, он осторожно ощупал голову.
- Вы кто? - спросил Максим, не выпуская из рук камня.
- Олег Птицын... - просипел человек и попытался подняться. Рома с Артемом с двух сторон протянули ему руки, помогая встать на ноги. - А вы?..
- Мы - ученики Ивана Савельевича, - выступила вперед Вика. - Это мы вам написали.
- А где Иван Савельевич? - Птицын встревоженно огляделся. Он сейчас и вправду напоминал большую черную взъерошенную птицу.
- Пропал, - тихо, словно извиняясь, произнесла Даша. - Мы сами его ищем.
- Пропал! - Птицын поднес здоровую руку к лицу, вытирая слезы. - Это конец! Господи, я же предупреждал его, чтобы не совался один в это дело!
- Что за дело? Объясните наконец, - ребята сгрудились вокруг мужчины.
Он снова внимательно взглянул на каждого, будто взвешивая, можно ли им доверять, и наконец заговорил.
Это было дело более чем двадцатилетней давности. Тогда из детского дома, расположенного в старой усадьбе графа Щербатова, пропали несколько сирот. Птицын и Иван Савельевич преподавали в детском доме, пытались узнать об их судьбе. Но, увы, сведений оказалось слишком мало. Они поняли только, что столкнулись с некой странной организацией, могущественной и распустившей свои щупальца, словно спрут. Обращение в милицию ничего не дало. Вернее, дало, но вовсе не тот результат, на который рассчитывали, - на Олега Птицына напали, он чудом остался жив, всего-то потеряв при этом руку.
- Теперь они добрались до Ивана Савельевича, - закончил свой рассказ журналист, склонив седую голову. - Боюсь, его уже нет в живых.
- И... что же нам делать? - Даша Старкова беспомощно смотрела на человека, который, как казалось, должен решить все их проблемы.
- Не лезть в это дело, - вздохнул Птицын. - Они не остановятся ни перед чем. Они убьют и вас, если вы кому-то расскажете...
На кладбище было тихо-тихо и страшно-страшно. Даша обрадовалась, когда Андрей Авдеев подошел к ней и положил на плечо руку.
Тот, кого они называли Савельичем, был давным-давно мертв. Его кровь, упавшая на снег, напоминала алые ягоды. Забавное существо человек. Он не погиб там, в капкане, и долго полз по равнодушно наблюдающему за ним лесу, волоча раздробленную ногу.
Человек хотел жить, как и все эти глупые люди. Но потом - раз! Мгновение. Ба-бах! И крови-то вытекло совсем немного. И осталось тело, похожее на сломанную игрушку.
Он смотрел на это тело с интересом - Он любил игрушки и игры. Особенно прятки.
Раз, два - по пятам вашим смерть идет.
Три, четыре - кого же она заберет?
Пять - Черный Жнец выходит искать.
Кто не спрятался - не убежать!