Глава 21. Демонстрация

Душевая - неплохое местечко, чтобы покурить без свидетелей и подумать. Максим так и поступил, сидя у стены на корточках.
Но и тут ему, как оказалось, не удалось побыть в одиночестве. Не успел он выкурить и половину сигареты, как дверь открылась, и вошла Маша со своей тележкой.
- Застукала? - хмуро поинтересовался Макс, туша сигарету об пол. - Заложи меня директору, получишь с полки пирожок.
- Послушай меня, - она подошла, встала напротив него, - я ради тебя стала воровкой, рисковала работой. Ты не смеешь со мной так обращаться!
- А Байрону про меня птичка начирикала? - с иронией поинтересовался Макс.
- Он следил за мной. Ты попросил о помощи - я помогла, - Маша посмотрела на Морозова: по глазам видно - не верит. - Ладно, не хочешь мне верить - не надо.
- Допустим, я тебе верю, - вдруг остановил он. - Ну что ты так завелась? Я даже готов извиниться. Все равно недолго торчать в этом долбаном интернате. Отец забирает меня отсюда.
- Ты что, согласился давать показания в его пользу? - испугалась Маша.
Макс достал новую сигарету и закурил - и вправду теперь плевать, узнает Байрон или не узнает.
- Буду жить дома, и больше никто не сунет свой длинный нос в мои дела, - сказал Максим, с наслаждением затягиваясь.
- И ты ему поверил? Ему нужны твои показания, а не ты! - горячо заговорила Вершинина. - Он отправит тебя в другой пансион, вот увидишь!
- Не отправит.
- Да плевал он на любой уговор! Ты же сам это знаешь! Не делай этого, Максим! Прошу тебя, не делай!..
Макс поднялся и, вновь затушив сигарету, двинулся к двери. Вот невезуха - нигде не найти покоя!..
Вскоре Максима позвали. Прибыл следователь. Елена Сергеевна на правах нового директора пригласила его, Максима, и адвоката Морозовых в свой кабинет... в бывший кабинет Полякова, где уже произошла некоторая смена обстановки, свидетельствующая о появлении нового хозяина.
Петр Морозов остался у дверей. Он нервно расхаживал по коридору и, встретившись взглядом с неугомонной уборщицей, в раздражении отвернулся.
- Пожалуйста, присаживайтесь.
Елена Сергеевна сделала приглашающий жест, однако как раз в эту минуту телефон на столе разразился мелодичными трелями.
- Извините, сейчас, - директриса сняла трубку и заговорила уже в телефон: - Да, это я. Добрый день... Мы подготовили все документы для перевода. Морозов Максим Петрович... Все правильно. Вышлю курьерской службой сегодня же... Да, пишу... Школа-пансион «Ясные зори». Спасибо.
Максим слушал ее и не хотел верить своим ушам.
Такое ощущение, что у него вдруг выбили из-под ног почву. Дышать стало трудно, а в ушах навязчиво застучали молоточки: тук-тук-тук, тук-тук-тук!
- Максим! Вы меня слышите, Максим?.. - окликнул его следователь.
- Да... - теперь он точно знал, что расскажет им все. Про то, как отец систематически избивает эту крашеную мымру, свою сожительницу. Про то, что его боится, наверное, весь дом. Скрывать что-либо теперь не было никакого смысла.
* * *
Они стояли в коридоре и обсуждали, как бы достать ключи от бывшей комнаты Савельича. И пай-мальчик Авдеев среди них. Он тоже не представлял, что делать. Зато Морозов представлял.
Маша нашлась как по заказу. Увидев его, обрадовалась.
- Ты молодец! - разулыбалась она. - Я слышала, что ты не пошел у отца на поводу.
- Конечно, не пошел, - Максим сделал шаг к ее столику, на котором заметил связку ключей. В данный момент его не интересовало, почему уборщицу волнуют его дела, главное - заполучить желаемое.
- Максим, обещай мне, что впредь...
Он уже взял интересующий ключ и быстро сунул его в карман.
- Послушай, мамочка, - обернулся он к Марии, - тебе не кажется, что ты опять зарываешься?.. - и он, насвистывая, двинулся по коридору.
* * *
- Пока мы не достанем Темкин мобильник, мы ничего не узнаем про светлячков, - все еще вздыхал Ромка.
- Ну что, застряли на переправе? Учитесь, пока я здесь! - Макс ловким движением фокусника раскрыл ладонь, на которой лежал ключ.
- Макс, откуда? - захлопала глазами Даша.
- Чувак, полный респект! - похвалил Ромка.
Морозов был доволен. Где бы они все были без него!
Дождавшись, когда новый математик, Каверин, куда-то усвистел, ребята проникли на чердак и подключили Темкин мобильник к Викиному ноутбуку.
- Чуваки, это анриал! - послышался знакомый голос.
И тут за Темкиной спиной мелькнул силуэт.
- Убийца! - с ужасом выдохнула Даша, хватаясь за спинку стула, на котором сидела Вика.
- Погоди-ка, - попросил Ромыч. - Приблизь...
С минуту он рассматривал картинку.
- Нет, это не убийца, - наконец сообщил Павленко. - Это пугало. Мы видели его в тот вечер.
- Так ты знаешь это место? - взвилась Дашка. Парень кивнул. - Пойдем туда прямо сегодня, после уроков!
- Кстати об уроках, - вспомнил Андрей, - кажется, сейчас химия начнется. Никто не хочет ее посетить?..
Никто не хотел, но пришлось. Вика захлопнула ноутбук, и ребята спустились вниз. В холле, на первом этаже, царило оживление. Перед информационной доской собралась целая толпа.
- Категорически запрещается закрываться во всех помещениях школы, включая туалетные комнаты, - прочитал Авдеев первый пункт в висевшем на доске объявлении. - Что это за ерунда?..
- А как вам это: «Категорически запрещается бегать по коридорам. Категорически запрещается включать музыку в спальнях и общественных местах школы», - зачитала Вика.
Подобных пунктов набралось больше десятка, а под этим позорищем красовалась подпись вступившей в новую должность Елены Сергеевны Крыловой.
- Мы что, в тюряге?
- Что за бред! - слышались со всех сторон недовольные голоса.
- Дарья Старкова, Виктория Кузнецова, Максим Морозов, Андрей Авдеев и Роман Павленко, зайдите в кабинет директора, - послышался в громкоговорителе голос самой Елены.
Ребята переглянулись. Их одноклассники и дети помладше расступились, давая им дорогу. Сейчас их пятерка походила на пятерку приговоренных к казни декабристов. Насмешки и страх сменило явное уважение - теперь они словно символизировали всех несправедливо угнетенных школьников.
Елена Сергеевна сидела за столом Виктора Николаевича, чувствуя себя абсолютно по-хозяйски.
- А, пришли, - небрежно бросила она ребятам. - Максим, Даша, Рома, Вика, вы исключены из школы. Надеюсь, это станет для вас серьезным уроком.
- А я? - спросил Андрей, с удивлением не услышавший собственного имени.
- Принимая во внимание твои семейные обстоятельства, тебе разрешили остаться в школе, чтобы не разлучать с сестрой. Хотя это не означает, что ты избежишь наказания, - холодно отчеканила Елена. - Можете идти.
Они вышли из кабинета. Это был конец!
Вика почувствовала его всей душой.
Пока, пока, светлое будущее, здравствуй, захудалая районная школа. И ни-ка-ких перспектив. Не стоило ввязываться в эту историю, ой не стоило... Она бросила быстрый взгляд на Макса Морозова. Мрачен, но не то чтобы сильно расстроен. Смотрит на Дашку. А она - на Андрея. Интересная цепочка получается.
- Ну что, думаю, идти на химию не имеет смысла. Тем более урок уже начался, - сообщил Макс.
- Я думаю, пока мы еще здесь, надо все-таки сходить на то место, которое заметил Ромка, - предложила Даша и поежилась. - Пойду переоденусь.
- Иди, - Вика с тоской посмотрела вслед подруге. Хорошо Дашке: родители и так найдут для нее тепленькое местечко, и вообще о чем ей горевать, когда ее любит Макс? Интересно, почему одним все, другим - ничего?.. Для одних жизнь - сплошной праздник, а другим приходится страдать.

«Интересно, почему для кого-то жизнь - сплошной праздник, а другим приходится страдать?» - думала Даша, идя по коридору. Этих страданий она уже напилась по самое немогу. А как больно ранил холодный, почти презрительный взгляд Макса! После того, как они столько лет были вместе...
Даша вошла в комнату, быстро натянула свитер, провела расческой по волосам. Из зеркала на нее смотрела симпатичная, уверенная в себе девушка. Ах, если бы так было на самом деле!
Решение зайти в комнату к парням возникло стихийно, и Даша поняла, как оно верно, когда увидела там в одиночестве сидящего на кровати Макса. Сейчас, без свидетелей, перед которыми можно порисоваться, он казался несправедливо обиженным ребенком.
Даша села рядом, обняла его за плечи.
- Макс, не переживай так, - прошептала она, - вот увидишь, отец найдет тебе другую школу. Тебе не придется жить с ним.
Он отмахнулся, вытирая кулаком слезы.
- Я хотел жить с ним, понимаешь! А он просто использовал меня! Да, он подонок, сволочь, я его ненавижу, но он - мой отец! Отец, понимаешь?!
В его голосе слышалась такая глубокая горечь, что сердце сжималось от жалости.
- Куда мне идти? Я совсем один! - с отчаянием выкрикнул Макс.
Даша прижалась к нему, обхватив ладонями его залитое слезами лицо.
- Нет, не один, - сказала она, глядя в его глаза, - у тебя есть я.
Максим тоже потянулся к ней, прижал к себе, потянулся к ее губам...
- Андрюх, ну ты где пропадал? - приветствовал его Ромка. - Взял куртки? А Макс где?
- И Даша? - добавила Вика.
Авдеев отвел взгляд, отдал друзьям их одежду.
- Они не придут, - сухо сказал он. - Ну, что стоим, пойдем, что ли?..
Он не хотел думать о том, что только что видел. Что угодно, только не это.
Через потайной ход в библиотеке ребята выбрались в лес и вскоре были на той самой полянке, о которой упоминал Ромка.
- Вот здесь мы с Темычем сидели... - сказал Павленко шепотом, словно боялся потревожить покой зимнего леса.
Ребята огляделись. Вон и пугало.
Андрей включил телефон Артема, прокручивая запись.
- Это здесь. Отсюда он начал снимать.
- А где светлячки? - спросила Вика и тут же остановилась возле одного из деревьев. - Кажется, нашла!
- Да тут их полно! - крикнул Ромка.
Светлячками оказалась длинная гирлянда, которой некто обмотал ближайшие деревья. Интересно знать, с какой целью.
Следуя за «светлячками», они прошли до дерева с раздвоенным стволом. На его коре обнаружилась вырезанная ножом надпись: «Ира Исаева, 1979».
- Ира Исаева! Так вот о ком Темка говорил! - пораженно воскликнул Ромыч.
Андрей провел рукой по шершавой коре дерева.
- Погодите... что-то знакомое... Исаева... Где я недавно это слышал?
- Альбом с рисунками! - вспомнила Вика. - Там было имя - Игорь Исаев. Что, если Ира - его сестра?
- А вдруг ее тоже... это... - Рома опустил взгляд и вдруг отпрянул, словно увидел гадюку. - Крышка от мобильника!.. Блин, значит, это тут... Темку...
Все ребята уставились на блестящую крышечку, раздавленную чьей-то ногой.
В это время вдруг зазвонил мобильный Андрея.
- Андрей, где вы? - закричала в трубке Даша. - Тут, в школе, такое творится!..
* * *
Итак, пребывание в школе Андрея и Нади ему удалось отстоять, но в остальном Лена не собиралась ни на шаг отступать от указаний родителей. Похоже, она действительно боялась за новоприобретенное место и собиралась прогибаться так низко, как это потребуется.
Виктор сидел в своей комнате, бессмысленно перебирая какие-то бумаги. Требовалось принять какое-то решение. Уехать из школы он не может. Все далеко не так просто, к тому же он ни за что не бросит своих подопечных Авдеевых. Придется соглашаться на предложение Лены и занять ее бывший пост - пост завуча. Как же запутались их отношения!..
Что теперь делать и что делать с Марией?..
В дверь постучали.
- Войдите, - машинально пригласил Поляков и замер - в комнату вошла Маша.
Она казалась взволнованной, на щеках пылал легкий румянец.
- Виктор Николаевич... Я пришла рассказать, почему взяла у вас машину и деньги... - она подошла к нему и протянула какую-то вырезку. - Вот!
Он взял, еще не понимая, к чему это. «Из областной психиатрической больницы № 9 сбежала пациентка», - сообщала газета. Рядом помещалась фотография. Плохого качества, но все же на ней можно было узнать... Машу Вершинину.
Поляков недоуменно посмотрел на стоящую перед ним женщину. Напряженная, но решительно настроенная.
- Это я, - подтвердила Маша. - И я по-прежнему в розыске.
Виктор потер висок, подозревая, что тоже, должно быть, сейчас сойдет с ума.
- То есть ты лежала в психиатрической клинике и сбежала оттуда? - зачем-то уточнил он. - Ну, знаешь, с тобой не соскучишься!
- Я не сумасшедшая! - Маша покачала головой, не отводя взгляда. - Мне нужно было найти сына... Я родила в шестнадцать. Ребенка у меня сразу же забрали. Мой парень - его отец - продал мальчика Морозову, чтобы получить деньги на дозу.
Слова лились потоком, словно вода, прорвавшаяся сквозь плотину.
Виктору показалось, что он ослышался.
- Морозов? - переспросил он. - Максим Морозов - твой сын?
Она склонила голову.
- Я искала его много лет... Мне никто не верил, меня упекли в психушку. А потом я узнала, что мой мальчик здесь... И если бы мне снова понадобилось украсть ради него, я бы не раздумывала!
- Подожди... - Виктор протянул руку.
- Я не хотела вам врать. Вы очень хороший человек. Но Максим - мой сын, и ему было так плохо!.. - она порывисто вздохнула и, пробормотав «Простите меня!», вышла из комнаты.
Поляков поднялся, желая броситься за ней, но когда он распахнул дверь комнаты, Маши в коридоре уже не было, зато с первого этажа доносился грохот музыки, больше напоминающий грохот стройки, где вколачивают сваи.
В школе происходило что-то странное.
...
Дорогие мама и папа!
У нас происходит что-то странное. У нашего Андрюши нашли в шкафу какую-то дуру и поэтому хотели выгнать его из школы. Виктор Николаевич, директор, уволился. Я боялась, что это потому, что он ни капельки нас не любит. Но Виктор Николаевич пообещал, что не уедет из школы и не бросит меня и Андрюшу. А еще он рассказал мне по секрету, что у него и у Елены Сергеевны родится ребеночек. Мне не очень нравится Елена Сергеевна, поэтому я бы хотела, чтобы ребеночек родился у Виктора Николаевича и у уборщицы Маши, она очень добрая и иногда играет с нами. Мне кажется, лучше бы Виктор Николаевич влюбился в нее. А Даша теперь не любит нашего Андрюшу, потому что она опять любит Максима. Андрюша очень огорчается. Он влюбился в Дашу. Когда я вырасту, я не буду никогда влюбляться. Это очень плохо, когда ты кого-то любишь, а он тебя - нет.
Еще у нас в школе есть какая-то демон-страция. Я спросила у Анны Михайловны, кто такой демон, и она сказала, что это злой дух. Я боюсь злых духов, но эта демон-страция совсем не страшная. Все ребята собрались внизу, у лестницы, включили громкую музыку и написали на листочках всякие непонятные длинные слова. Это очень весело, и мы с Алисой пошли туда танцевать.
Не забывайте нас, милые мамочка и папочка! Мы вас помним всегда-всегда!
Ваши Надя и Андрюша.
Вся школа стояла на ушах.
- Пусть и меня исключат! Это тюряга, а не школа! - возмущенно говорила темноволосая девушка.
- Позор! Пусть нас всех исключают! - вторил ей какой-то парень.
- Исклю-чай-те всех! Исклю-чай-те всех! - скандировали забастовщики.
Учителя метались между детьми, пытаясь призвать к порядку, но у них ничего не получалось.
Беспорядки в «Логосе» продолжались весь день, и под вечер родительский комитет и учителя, к этому времени уже заработавшие себе верную мигрень, вынуждены были пойти на уступки. Во-первых, провинившихся согласились оставить в школе, во-вторых, некоторые особо жесткие требования оказались сняты.