Глава седьмая
Как только прозвучал сигнал балластной тревоги, Джинн велела слить всю воду для ванн и прачечных, чтобы быстро облегчить корабль. Дирижабль стремительно набирал высоту, но в разреженном воздухе его грузоподъёмность падала, и о таких роскошествах, как ванная нечего было и мечтать. Фил быстро открыл все сливные клапаны и, услышав хлопок выплеснувшейся воды, тут же схватился за ближайшую трубу, чтобы удержаться на ногах. «Тициан», избавившись от части веса, резко прыгнул. Нужно было продолжать в том же духе.
В котельной не было окон, и поглядеть на вражеские аэропланы не удавалось, но сирена под потолком по-прежнему заунывно выла, а значит – бой продолжается.
Выполнив указание, механик спустился ниже, за своей хозяйкой. Джинн ловко карабкалась по железным скобам на стенах, будто бы маленькая обезьянка. Преодолев два люка, они оказались в небольшом тамбуре, в самой нижней части пассажирской гондолы. Девушка распахнула дверь и ринулась вперёд, по небольшому железному мостику, соединявшемуся с машинным отделением. Фил заторопился следом.
В угрожающей близости пронёсся кригийский аэроплан, делая круг, для очередной атаки. Застрекотали пулеметы, пилот заметила две крохотные фигурки на соединительном мосту и открыла огонь. Пули засвистели у механиков над головами, и Филу пришлось пригнуться.
Бежавшая впереди Джинн, слишком резко затормозила, наклоняясь, и рухнула носом вперед, распластавшись на железном полу. Юноша тоже не успел остановиться и, споткнувшись о деревянную ногу хозяйки, рухнул прямо на неё. Мостик угрожающе зашатался, а на машинной палубе что-то громко взорвалось. Аэроплан пошёл на второй круг, временно отдаляясь от дирижабля.
Девушка извернулась под навалившимся на неё рабом и недовольно воззрилась на него. Филидор невольно залюбовался тонкими, птичьими чертами Джинн. Ее нельзя было назвать красавицей. Нос у девушки был слишком длинным и острым, как у маленького мышонка, бровь рассечена, коротко стриженые волосы имели блеклый пшеничный оттенок, а губы вытянулись в недовольную, холодную ниточку. Джинн Хоффман не была похожа на утонченную и милую Энни Лоурен, которая так понравилась юноше вчера, но было в девушке-механике что-то чарующее и прекрасное. Быть может льдистые, светлые глаза, холодно глядевшие на него из-под насупленных бровей?
— Что глаза вылупил? – гаркнула хозяйка, перекрывая рокот, приближающегося самолета. – Так и будешь на мне лежать?!
Это немного отрезвило юношу, он поспешно поднялся на ноги и протянул руку Джинн, но она даже не взглянула на неё, и быстро вскочила сама, поправляя на ходу крепления протеза. Чуть прихрамывая, девушка в секунду преодолела оставшееся до машинной гондолы расстояние и, опустив на глаза защитные очки, распахнула дверь. Из машинного отделения вырвался клуб густого, чёрного дыма, и ударил Джинн прямо в лицо, но механик, не поморщившись, ворвалась внутрь.
Успевать за новой хозяйкой оказалось невероятно трудно. Она по какому-то наитию передвигалась по задымлённой машинной палубе, открывая пожарные клапаны. Из дыма тут и там всплывали очертания машин, рычаги управления и задыхающиеся на полу рабочие. Не сделав ещё и пяти шагов, Филидор умудрился дважды стукнуться головой обо что-то металлическое и один раз запнуться о чьё-то распростертое на полу тело, в то время, как Джинн, пригибаясь и прыгая, летала по задымлённой комнате.
Фил поднял одного из парней в промасленных спецовках и с ужасом обнаружил, что ему ещё нет и тринадцати лет. Почти все рабочие машинной гондолы оказались худощавыми мальчиками не старше пятнадцати, только около самого двигателя лежало двое взрослых мужчин и одна женщина-надзиратель.
Едкий дым разъедал глаза, но Филидор, не обращал на это внимания, старательно вытаскивая пострадавших из машинного отсека на свежий воздух. Джин тем временем выбила все стекла в немногочисленных уцелевших иллюминаторах, чтобы дым выходил быстрее, убедилась, что пожарная система справилась со всеми очагами возгорания и пробежалась цепким взглядом по сгоревшему двигателю.
Кригийцы постарались на славу. Кожухи обоих двигателей были испещрены следами от пуль, чёрное масло толчками вырывалось наружу, как кровь у раненного бойца, пол устилали обломки сгоревших деталей и осколки разбитых ламп. Подошедший Фил замер, разглядывая уничтоженную машину. Джинн молчала, скривив губы, от неё вдруг повеяло болью и необъятной тоской, как будто речь шла не о двигателях «Тициана», а о ранах живого, близкого ей человека. Глаза девушки сузились до злых щёлочек, блестевших в полумраке машинной гондолы.
— Эм, — рассеяно пробормотал Фил, лихорадочно соображая, что полагается делать в таких ситуациях.
— Гниды! Мрази недоношенные! – гневно сплюнула девушка и продолжила осыпать кригийских лётчиц такими ругательствами, которые не полагается знать настоящим леди.
Филидор взирал на новую хозяйку, пытаясь понять чего в нем больше: удивления с недоумением или все же восторга. Она решительно не походила на роскошных леди, которыми полнился его мир. Если быть совсем честным, то механик вообще не походила на леди.
Хрупкая на вид, худощавая фигурка Джинн ничем не выдавала ее принадлежности к женскому полу, и если бы Фил не знал кто перед ним, то принял бы свою хозяйку за перемазанного в саже и масле мальчишку-механика. Но не смотря на все странности, дерзость и чудаковатость девушки вызывала в юноше странную смесь уважения и восхищения, какую-то ничем не мотивированную симпатию.
Дирижабль тем временем набрал высоту, и рокот моторов преследователей начал стихать. Однако, лишившись обоих двигателей «Тициан» плыл теперь по воле ветров, высоко в облаках, и оставалось только наедятся, что на пути им не встретиться грозовой фронт или новый противник, лучше подготовленный к большой высоте.
В одной из голосовых трубок на стене что-то застрекотало и заклокотало, и наконец, сквозь шум пробился голос капитана:
— Машинная палуба! Ответьте! Как слышно? Доложите о повреждениях на мостик!
— Слышно хорошо! – рявкнула в трубку разъяренная до крайности Джинн, не отводя глаз от разбитых двигателей. – Старший бортовой инженер Джинн Хоффман докладывает! Оба двигателя выведены из строя, младшие механики и помощники инженера ранены и наглотались дыма, черт бы их побрал, повреждения критические!
— Вас понял, — откликнулись с мостика. – К вам скоро прибудет доктор. Начинайте устранять неполадки!
— Так точно! – прорычала в ответ девушка, почти не разжимая зубов.
Закончив разговор, механик со всей силы стукнула трубкой о стену и разразилась новым потоком проклятий, но уже не на привычном танийском, а на каком-то другом языке, резком и грубом, состоящим, казалось из одних согласных. Лишь через пять минут запас ужасных ругательств, явно обращённых к капитану, иссяк, и Джинн, немного успокоившись, перестала метаться по машинной гондоле, как пантера по клетке.
— Почему здесь одни дети? – осторожно спросил Фил, выждав удобный момент, когда дыхание его сумасшедшей хозяйки вновь стало ровным.
— Потому что Марго Картер дура! – безапелляционно заявила девушка, вынимая из кармана на поясе гаечный ключ. – Как и все их полётное управление! Грузоподъёмность «Тициана» ограничена, каждый лишний грамм может стать решающим, но никто из этих... этих...
Джинн снова задохнулась от возмущения и гнева, но все же смогла взять себя в руки.
– Из этих ученых, не готов пожертвовать комфортом и уютом ради науки! Ты видел каюту своей хозяйки и понимаешь, что все эти роскошества весят немало, а ещё нужен запас, чтобы переть из этой чертовой зоны всякую дрянь. Вот они и экономят на чем попало! Набрали самых хилых мальчиков из лётного училища, потому что они почти ничего не весят! Так им этого показалось мало! Они заморили парней голодом, чтобы все похудели... Понимаешь теперь, почему я так бешусь?
— Да... мисс Хоффман, — с трудом выдавил из себя парень, оглушенный этой пылкой тирадой.
— Просто Джинн, — уже совсем спокойно поправила его девушка, откручивая болты, закреплявшие кожух. – Там в углу должен быть ящик с инструментами, он к полу прикручен, поэтому во время встряски никуда не делся. Бери гаечный ключ и включайся в процесс.
Именно этого приказа Фил ждал весь сегодняшний день, поэтому с превеликим удовольствием подчинился и принялся самозабвенно ковыряться в раненом двигателе. Подобных штуковин механик ещё не видел, но уже через полчаса уловил суть всех основных процессов, а потому лишь иногда обращался за помощью к хозяйке.
Юноше нравилось самому разбираться в работе многочисленных шестерёнок, пружин и валов, очень уж давно ему не случалось разбирать стоящий механизм. В последний раз парень прикасался к любимым железкам год назад, когда недалеко от Воровского Гнезда сбили небольшой кригийский биплан.
Джинн пристально наблюдала за каждым движением подчиненного, будто бы двигатель был ее домашним любимцем, и она не могла так просто доверить его первому встречному. Все тело инженера напрягалось, когда нескладные на вид пальцы Филидора намеревались сделать что-нибудь не так, и юноша быстро научился оценивать степень истинности своих догадок относительно машины по настроению девушки. Чаще всего она хмурилась, но иногда взгляд суровой мисс Хоффман прояснялся, и Джинн улыбалась, радуясь сметливости новичка. В такие моменты Фил внутренне раздувался от гордости, мысленно обещая себе, что он ещё покажет ей, кто тут настоящий мастер. Вот изучит новую машину, и сможет раскрыть свой талант!
Доктор явился только через полчаса, когда механики уже сняли все поврежденные детали и смели в кучу обломки и осколки стекла. Черноволосый, печальный мужчина в гражданском возник на соединительном мостике, как раз в тот момент, когда некоторые из раненых мальчишек уже начали приходить в себя. За доктором угрюмо плелись двое рабов с носилками, ёжась на промозглом, холодном ветру.
— И сколько у нас погибших? – меланхолично осведомился эскулап, разглядывая чумазых от сажи и масла пациентов.
— Ни одного! – вздохнула Джинн, отирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Но скоро появятся, док, твоими молитвами. Я уж решила, что Марго вообще не станет тратить силы на спасение чертенят!
— Я шёл сюда со всей возможной поспешностью, — заверил доктор, наклоняясь над первым мальчиком. – Но меня все время задерживали... сначала леди Кроуфорд попросила проводить ее до каюты, потом мисс Роуэн понадобилось успокоительное, но она так сильно испугалась, увидев меня, что спряталась в шкафу и не желала вылезать, пока леди Бакстет не приказала ей лично...
— Но ведь там никто не ранен! – возмутился Филидор, моментально вскипая праведным гневом. – А здесь был пожар и обстрел! К тому же, одни только дети!
— Женские жизни в приоритете, — печально покачал головой врач, открывая свой саквояж. – Вот если бы ранило старшего инженера, я бы мог явиться сюда сразу...
Он хотел сказать ещё что-то, но не стал, и, махнув рукой, начал перевязку.
Фил стиснул зубы и отвернулся к двигателю. Печальный доктор тихо отдавал указания санитарам. Однако, в лазарет унесли лишь женщину-офицера, а остальных раненых свалили на пол в дальнем конце комнаты. К счастью их оказалось немного, двое мальчишек получили пулю в плечо, да и то навылет, ещё одному их товарищу повезло куда меньше. Снаряд задел его ребра по касательной, и теперь бедолаге даже дышать было больно. Рядом с тяжелораненым мальчиком устроили старика с дрожащими руками и прерывистым хриплым дыханием. Видимых повреждений у него не имелось, но врач объяснил, что механик пережил шок и близок к инфаркту.
Очнувшиеся мальчишки топтались у стены, с любопытством разглядывая Филидора и разобранные двигатели. Приказов им пока не отдавали, поэтому они иногда вопросительно поглядывали на Джинн, которая была здесь хозяйкой, но она не торопилась утруждать их работой, сосредоточенно ковыряясь в любимой машине. Заговорила девушка только когда доктор и его помощники, откланявшись, удалились:
— Что стоите, смотрите? – прищурилась она, поворачиваясь к помощникам. – Топайте к себе и отдыхайте! На мостике ещё не скоро прознают, что мы остались без надзирателя, поэтому ловите момент!
— Мы, правда, можем идти? – тихо уточнил самый старший из ребят, глядя в пол. – Может мы могли бы чем-то помочь?
— Топайте, я сказала, — нахмурилась Джинн, но в голосе ее не было злобы. – От вас помощи никакой, одни страдания. Только принесите одеяло для Джони и старика Спенсера и можете быть свободны!
Обрадованные мальчишки, одновременно поклонившись, бросились прочь из прокопченного машинного отделения, громко топоча по железному настилу. Инженер улыбнулась уголками губ и повернулась к Филу. Юноша поспешно отвёл глаза, надеясь, что хозяйка не заметила, что он на неё пялился, и сделал вид, что полностью погружён в работу.
— Все ложится на нас, — Джинн отложила инструменты и потянулась, разминая затёкшую от согбенной позы спину. – Потопали за запчастями, вдвоём управимся за пару ходок.
Механик быстро поднялся, старясь изобразить послушного слугу, отер руки тряпицей и двинулся вслед за хозяйкой, старательно опуская глаза в пол, как это делали помощники. Девушка повела его по запутанным коридорам и лестницам.
Брюхо корабля оказалось настоящим лабиринтом, и Фил не был уверен, что сможет выбраться отсюда самостоятельно. Слабо освещённые, узенькие проходы были похожи друг на друга, как две капли воды, непрерывно петляли и часто были перегорожены ответвлениями трубопроводов. Широкоплечий юноша с трудом протискивался вперёд, сгибаясь в три погибели, чем очень веселил маленькую, прыткую Джинн, которая легко просачивалась в самые узкие щели.
— Ничего, скоро привыкнешь, — успокаивала она Фила, поджидая, когда он, наконец, преодолеет очередную ловушку из сплетенных труб.
— Неужели вы каждый раз так пробираетесь к складам? – не выдержал юноша, мужественно молчавший целых двадцать минут.
— Ага, — кивнула девушка, перепрыгивая через ящик, который кто-то оставил прямо у лестницы. — Вообще-то есть и другой путь, поверху, но я стараюсь бывать там пореже.
— Почему? – искренне удивился Филидор.
Любой был бы рад жить в роскошных интерьерах со всеми удобствами, а Джинн, которой посчастливилось родиться женщиной, предпочитает душные, грязные переходы.
— Все дело в капитане, — скривилась девушка, останавливаясь у большой железной двери и выуживая из своих многочисленных карманов ключи. – Она запретила мне шастать поверху в нормальной одежде! Приходится влезать в пингвиньи костюмчики, чтобы «не позорить женский род и не подрывать наш авторитет!», — Джинн презрительно фыркнула и толкнула створку плечом.
Они оказались в небольшом помещении, от пола до потолка заставленном разными ящиками и коробками. Мисс Хоффман зажгла безопасную лампу, и стало видно, что почти на всех ящиках стоит зелёное клеймо Инженериума. Фил восхищённо присвистнул. До этого он видел этот знак лишь на картинках в учебнике, но уже в детстве проникся глубочайшим уважением к этой могущественной организации.
Инженеры всегда были привилегированной элитой в обществе, это началось еще со времён Ковчега. Именно они помогли фантастическому кораблю древних и всем его обитателям выжить и вернуться домой. Свергнув капитана, великие умы взяли все под свой контроль и спасли человечество, и Женщина Неба само собой тоже была инженером.
Эти ученые хранили знания и секреты древних, передавали их из поколения в поколение, изобретали машины, поражающие воображение и всячески способствовали прогрессу. Все императрицы и королевы мира боролись за выдающиеся умы Инженериума, стремясь усилить свою державу уникальными изобретениями и новым оружием. Поговаривали даже, что именно инженеры ещё помнят, что же такое случилось, многие тысячелетия назад и для чего были созданы Ковчеги.
Филидор сотни раз перечитывал биографии величайших инженеров столетия, многие из которых стали причиной техно-бума, накрывшего мир полвека назад. Истории жизни великих ученых читались почти так же увлекательно, как приключенческий роман. Биографии инженеров были полны опасных опытов, взрывов, дальних странствий и открытий, которые чередовались с романтическими приключениями и торжественными приемами. Со страниц учебников на Фила взирали суровые, острые лица с чуть подпаленными бровями, при чем, что примечательно все больше мужские.
Инженериум был единственным местом в мире, где мужчины почти уравнивались с женщинами в правах. К словам мужчин там прислушивались, их уважали и старались создать надлежащие условия для работы. Должности в Инженериуме передавались по наследству, но очень часто дочери великих инженеров были недостаточно талантливы для этой работы, поэтому вступали в брак с самым одаренным из учеников-инженеров, и фактически, именно он становился на руководящий пост. Брак был очень редким явлением, а потому почти всегда воспринимался учениками, как наивысшая форма признания, и самых лучших студентов часто называли просто «женихами», желая подчеркнуть их особый статус.
В детстве, Фил мечтал стать одним из счастливчиков, для которых откроются все тайны Ковчега и древних, мечтал выучиться на инженера и занять какую-нибудь высокую должность в конструкторском бюро или во Дворце механики. Однако, в их городке не было приличной школы, да и денег в семье много не водилось, чтобы отправить его в столицу, поэтому мальчик получил лишь аттестат механика первого класса, и тут же был распределён на службу в отель. Но не смотря на все это, в юноше до сих пор теплилась мечта, хоть одним глазком взглянуть на мир Инженериума, на древние чертежи и чудесные машины, на свободных мужчин...
— Вот это да! – восхищённо прошептал юноша, осторожно поглаживая зелёное клеймо. – Детали от лучших инженеров Тании!
— Ну так! – задрала остренький нос Джинн, вытаскивая из дальнего угла большой ящик. – На барахле «Румрайхт» пахать не будет!
— Рум... Румра... — попытался выговорить Фил, пробуя незнакомое слово на вкус, — Да тьфу ты! Что это ещё за штука такая?
— «Румрайхт», балда! – рассмеялась девушка, вскрывая коробки. – Это название самого лучшего в мире двигателя!
— Так уж и самого лучшего! – не поверил юноша, помогая хозяйке снимать верхние ящики. – Это же исследовательское судно. Зачем ему мощь или скорость?
— Уж и не знаю, — посерьезнела Джинн, грохоча деталями. – Только вот, месяц назад полётное управление почти полностью переделало этого малыша, снабдив его кучей всякой всячины, в том числе и новым двигателем. Выглядит «Тициан», как прогулочная яхта для богатеньких, а на деле... — договаривать инженер не стала и, махнув рукой, продолжила нагружать слугу коробками.
Отобрав необходимые детали, девушка заполнила свои карманы болтами, гайками и стяжками, подхватила несколько ящиков, и тяжело ступая, вышла со склада. Фил последовал за хозяйкой, озабоченно прислушиваясь к натужному скрипу протеза. Видимо при падении он как-то повредился и теперь с трудом справлялся с дополнительной нагрузкой. Джинн закрыла дверь склада спиной, послышался щелчок автоматического запора.
— Толково придумано, — улыбнулся Филидор, который как раз задавался вопросом, каким образом мисс Хоффман собирается запереть дверь, без помощи рук. – А если кто-нибудь останется внутри?
— Я ему не завидую, — пробурчала Джинн, которую, кажется, всецело поглотил процесс перемещения тяжёлых ящиков в пространстве. – На этом складе ночью холодновато, а без ключа дверь не открыть, да и криков никто не услышит... тут мало кто бывает.
Фил поёжился, слишком уж холодно и безэмоционально девушка говорила о таких ужасных вещах. Ему даже подумалось, что этот холодный трюм с запчастями отличное место для наказания непослушных рабов, поэтому Фил поспешил умолкнуть, и полностью сосредоточился на сложной путанице коридоров впереди.
Обратный путь превратился в настоящий кошмар. Коробки сужали обзор и мешали пригибаться, и даже Джинн существенно замедлилась. Хотя, во многом был виноват ее протез, всхлипывающий при каждом шаге.
Девушка шла вперёд молча, глядя перед собой, и не думала останавливаться. Филу стало очень неловко. Он нёс много коробок, но их вес для натренированного и здорового юноши был сущим пустяком, а Джинн с повреждённой ногой приходилось трудно. К тому же, она казалась очень маленькой и хрупкой, и хоть Филидор и был уверен в том, что под мешковатой спецовкой скрываются стальные мышцы, это зрелище все равно царапало душу. Его хозяйка могла бы послать за деталями мальчишек или нагрузить все на него, но предпочла поделить ношу пополам, будто они были равны, и это заставляло его страдать ещё сильнее.
— Ээм... — протянул юноша, вдумчиво подбирая слова. – Мисс Хоффман, я... я не уверен, но... ваша нога... — Филидор мысленно припечатал себя «идиотом», но продолжил, — эм... в смысле... ваш протез. Он, кажется, повредился при падении и вот...
— Говори прямо, — нахмурилась Джинн, притормаживая у очередной лестницы. – Чего ты все мямлишь и изворачиваешься? Терпеть этого не могу.
— Простите, — совсем уныло бормотнул Фил, опуская голову. – Я просто подумал, что вам не помешает кхм... помощь, одним словом. Я бы мог нести больше коробок...
— Ты жалеешь меня? – прищурилась инженер, и спокойный голос ее, отчего-то резанул по ушам.
— Нет что вы! – миролюбиво улыбнулся юноша, не уловивший потаённой злости а глазах Джинн. – Просто мне кажется, что вам сначала следует привести свою ногу в порядок. Будет жаль, если такой большой нагрузкой вы ее доломаете, а мне совсем не трудно!
— Ну что же, — голос девушки заметно потеплел, а уголки губ приподнялись в легкой усмешке. – Это ты очень правильно подумал, если не подлизываешься, конечно. А? – Джинн ощутимо ткнула юношу локтем в бок и улыбнулась шире. – Не подлизываешься?
— Нет, вовсе нет! – возмутился Фил, радуясь тому, что хозяйка вновь пребывает в благодушном настроении.
— Тогда держи, — инженер скинула на руки слуге ещё пару ящиков и, насвистывая какую-то мелодию, заспешила вверх по лестнице.
Крякнув, Фил согнулся пополам под неожиданно большим весом нового груза. И как вообще маленькая девушка управлялась с эдакой тяжестью? Юноша с трудом распрямился и на ощупь двинулся дальше, на голос своей безумной хозяйки, гадая, чем ещё его удивит чудная Джинн Хоффман.