Глава 19. Адриан
Полтора года назад. Апрель месяц.
В середине апреля установилась теплая и приятная погода. Заливущих дождей не было – только кратковременные и редкие. Средняя температура днем была градусов семнадцать, а ночью – двенадцать. В парке у главного корпуса университета все скамейки были заняты целующимися парочками. Весна – время цветения и любви. Но не для меня. Я искренне не понимал всего этого проявления чувств на публике.
Хотя будем откровенны. В восемнадцать лет меня интересовало всего несколько вещей: учеба и как заработать денег. Как только окончил школу и получил наследство от тети, то купил на окраине города однушку, куда и переехал жить. От старшего брата, который вырастил меня как своего сына, денег я не брал и старался обеспечивать себя сам. Но найти достойную подработку оказалось задачей непростой. И, после нескольких месяцев безуспешных попыток, я обратился к двоюродному брату, который уже через своего друга помог устроиться мне в одно из городских кафе.
15 апреля я не любил особо. В календаре этот день значился, как «День Любви». Праздник влюбленных, молодоженов и всех приписанных к их числу. Для холостяка вроде меня, этот день больше походил на пестроту и напоминал розовую зефирку – мягкую и приторно-сладкую. Ну не понимал я прелести этого праздника. Разве что можно было поучаствовать в конкурсах на логику и выиграть какие-нибудь интересные призы.
– Адриан! – светловолосый вихрь, в лице моего близкого друга Франца, едва не сбил меня с ног. – Как семинар прошел?
– Придраться им не к чему было, – я высвободился из его дружеских объятий.
Эта вредина прекрасно знала, что человеком я был не тактильным и не любил, когда на меня так напрыгивали с обнимашками. От этого становилось неловко и неуютно. Но говорить Францу об этом было бесполезно. Он всё пропускал мимо ушей.
– Пойдёшь в парк? Там сегодня конкурсы будут. И куча девчонок. Может с кем познакомишься.
– Тебе нужна компания? А что скажет твоя жена, когда узнает?
Франц, эта чукча, был моим одноклассником. В выпускном классе у него с одной девчонкой начался роман и после выпускного они поженились. Только Хелен оказалась упрямой и поступила в университет на другом конце мира. Знала б она, что её муженек бегает на дискотеки и кадрит девчонок, давно б заживо закопала.
– Она приедет только через неделю. Ты же ей не скажешь? – Франц состроил мордочку кота из вселенной мультфильма «Шрек». Знал же, гадина, на что стоит надавить.
– Не скажу. Но без выкрутасов, – я обреченно вздохнул. Не видать мне спокойной жизни с таким другом.
В центральном парке города, куда меня притащили чуть ли не волоком, было полно народу. Найти тихое местечко просто не представлялось возможным. Предупредив это недоразумение, что буду в районе фонтана, я ушел искать свободную скамейку.
Часа три, а то и четыре у меня было на то, чтоб заняться своими делами. Франц рано не освободиться, а добираться потом до дома двоим было веселее. Мы жили в одном доме, но в разных подъездах. Иногда он меня подбрасывал с университета на своей машине, а иногда мы вместе бежали на другой конец района, чтоб успеть на автобус, когда его драндулет не заводился.
Что нам двоим только не приписывали. И отношения, и всякую другую ерундистику. Да только всё разбивалось об железное: «Франц женат на Хелен». Он был адекватным, но очень эмоциональным человеком. И я не хотел вдаваться в подробности о том, что именно этот человек когда-то смог вытащить меня из депрессии и теперь постоянно дергал и уговаривал на разные авантюры. Делал всё, чтоб я вновь не дошел до того состояния.
– Вот ты где, – спустя час рядом со мной плюхнулся друг. – На тебя поглядывают все девчонки, которые находятся поблизости. Оторвись ты от телефона и попробуй с кем-нибудь познакомиться.
– Если ты заглянешь ко мне в телефон, то поймешь, что я работаю, – я развернул экран смартфона. – Уже набегался? Если да, то пойдём. Мне утром на подработку.
– Тут такое дело, – Франц заговорщицке наклонился. – Я поучаствовал в одном конкурсе с одной девчонкой. Но чтоб получить приз, надо предъявить паспорт. Можешь выручить? Я свой дома оставил.
– С тебя коробка конфет за то, что мне опять придётся прикрывать твою задницу, когда явится Хелен. Ты женатый человек, а ведёшь себя подобным образом, – я вручил ему свой паспорт без всякой задней мысли.
– Кто б говорил. Твой драгоценный старший брат Кай меняет девушек как перчатки. Я уже сбился со счёта, сколько у него было девиц.
И, будто предчувствуя скорую расправу, Франц подскочил и унёсся в неизвестном направлении, затерявшись среди толпы. Бежать следом, чтоб отвесить подзатыльник мне не хотелось. Всё равно эта чучундра вернется, как только пробежит все конкурсы.
Время на часах перевалило уже за три часа дня, когда Франц соизволил явиться. Возмутиться я не успел – мне молча пихнули пакет с бургером и картошкой фри.
– Перекусим и пойдём, – он устроился на скамье. – Всё же Хелен была права: когда знакомишься с девушкой уточняй сразу, есть ли у неё кто-нибудь.
– Что? Нарвался на чьего-то мужа? – я хохотнул, представляя эту сцену.
– Угу, – Франц выудил свою картошку фри. – Адри, а ты когда-нибудь думал, о том, что нас ждёт, когда мы умрём?
– К чему такие вопросы? – я непонимающе уставился на него. – Франц, что-то меня пугают твои мысли.
– Да так. Просто что-то задумался об этом, пока стоял у кассы.
– Мне твои мысли не нравятся. Тебя что-то беспокоит?
– Иногда мне кажется, что я скоро умру.
– Глупости не говори! – я резко поднялся. – Тебе ещё детей воспитывать.
– Адриан, рано или поздно мы все умрём. Это неизбежно. Но кто-то раньше, а кто-то позже, – Франц поднялся. – Пойдём? Ты говорил, что тебе с утра на подработку, а мне на пары.
Кивнув, я поплелся вместе с ним, на ходу бурча и жуя бургер. Мысли друга мне совсем не нравились. Что-то тревожное поселилось на душе от его слов. Франц жил отдельно от родителей и сейчас, когда его жена училась в другом городе, он мог полагаться только на себя.
До дома мы добрались в тишине. Я думал над словами друга, а он просто молчал. И чем дальше – тем тревожнее мне становилось.
– Слушай, может поедешь сегодня к своим родителям? – стоило нам подойти к дому, поинтересовался я. – Что-то мне тревожно за тебя.
– Да не грузись ты так. Всё будет в порядке. Я здоровый, как бык. Ты ж прекрасно знаешь об этом. Или тебя беспокоят мои мысли? Это обычные размышления человека, который однажды задумался о подобном.
– У меня сегодня вечером подработка – редактирую статьи для одного издательства. Занимаюсь этим до глубокой ночи. Поэтому звони, мне прибежать три минуты до тебя.
– Успокойся ты уже. Не надо загоняться по пустякам.
Франц, хохотнув, зашел в подъезд. Он часто шутил и определить, когда говорил серьезно было практически невозможно. Этот дурак умудрялся в любой ситуации найти над чем поржать. Своими шутками и подколами он буквально вытащил меня из депрессии, куда я скатывался на огромной скорости.
В тот год у нас впервые случился разлад с Эммой, женой моего старшего брата. Она никак не желала верить в то, что её муж – мой родной брат и я не его внебрачный ребенок. Да, разница в возрасте у нас была колоссальная. И на почве этого скандала у меня началась депрессия. Я не хотел никого видеть, в школу почти не ходит. Вот тут-то и появился Франц. Он перевелся в наш класс и буквально прилип ко мне, пытаясь расшевелить.
Потоптавшись около подъезда ещё несколько минут, я направился вдоль дома уже к себе. Возможно я, действительно, был параноиком и воспринимал всё очень серьёзно.
Дома, быстренько перекусив, я засел за ноутбук, чтоб поработать. Под тихо играющую музыку, я старался отвлечься и переключиться на другое. Статья, которую мне прислала Грейс, была довольно интересной. Она писала о «Дне Любви» – празднике, который был введён примерно три столетия назад. Возможно, и ещё раньше, но первое упоминание об этом празднике датируется в истории 1723 годом.
С работой я закончил в три часа ночи. Проверив телефон на наличие уведомлений, дополз до кровати и завалился спать, растянувшись по верх одеяла и уткнувшись лицом в подушку. В голову лезли дурные мысли и отогнать их стоило больших трудов.
Разбудил меня телефонный звонок. Нашарив рукой на полу сотовый, я не глядя нажал кнопку принятия вызова.
– Слушаю? – я перевернулся на бок, пытаясь проснуться и понять, сколько примерно времени.
Какофония звуков вторглась в мой разум. Выли сирены, кто-то рыдал, кто-то кричал. Я не сразу понял, что происходит и откуда эти звуки. Оторвав телефон от уха, я попытался сфокусировать зрение и прочитать, кто звонит. С пятого раза сделать это получилось. На дисплее яркими белыми буквами светилось «мама Франца».
– Я сейчас буду! – крикнув в трубку, я сбросил звонок.
Адреналин зашкаливал. Мысли, как по команде, прояснились. Вой сирен, который я услышал в трубке, доносился с улицы. Сунув ноги в домашние тапки и прихватив спортивную кофту, я выскочил из квартиры. Благо жил на первом этаже и до домофонной двери было близко бежать.
Утренняя прохлада обдала меня, когда я оказался на улице. У подъезда, где жил Франц, стояла толпа. Две машины пожарников, скорая, полиция, газовики – всё пестрило и выло на разной тональности. Кое-как протиснувшись сквозь толпу, я попытался найти родителей друга. С пятой попытке мне это удалось.
– Дядя, что произошло?! – перекрикивая вой сирен, спросил я, дергая отца Франца за рукав.
– Мы разговаривали с ним по телефону около часа ночи. Он сказал, что хочет позвонить Хелен и потом будет ложиться спать. Он шутил, когда мы с ним говорили. А полчаса назад нам позвонили соседи, сказали, что в его квартире пожар, – мужчина старался говорить четко, но дрожь в его голосе скрыть было невозможно. – Адриан, что-то вчера произошло, пока вы были в университете?
Я задумался, стараясь вспомнить события минувшего дня. Лекции, семинар, парк. Вроде ничего такого необычного. Ах да! Франц участвовал в каком-то конкурсе и что-то даже выиграл. Но меня с ним не было и подробностей я не знаю. Может, даже, он кого-то встретил. Хотя... точно!
– Франц днём спрашивал о том, что задумывался ли я о том, что нас ждёт после смерти. Его мысли меня насторожили, но он заверил, что это просто рассуждения и с ним всё в порядке. Я предлагал ему поехать к вам домой. Он шутил, что я слишком большое значение предаю словам.
Говорить о том, что этот дурень нарвался на чьего-то мужа я не стал. Всё же подробности мне были неизвестны. Я отошел в сторону, когда к дяде Яну подошли врач и полицейский. Вслушиваясь в их разговор, я пытался думать о причинах. Но то, что сказал врач стало сродни ушату ледяной воды.
Звуки стихли. Казалось, время замерло. В голове набатом билась лишь одна фраза – «сожалеем о вашей утрате». Мозг отказывался верить. Не мог Франц, этот вечно позитивный человек, умереть вот так. Он не курил, вел здоровый образ жизни. Всегда следил, чтоб приборы были выключены и ничего не спровоцировало возгорание.
Следующие три дня прошли как в тумане. Я ездил с родителями друга и обо всём договаривался. Дядя Ян и его жена были в подавленном состоянии, из-за чего встречать в аэропорту Хелен вызвался я. Труднее всего оказалось сообщить ей о смерти мужа.
В день похорон пошел ливень. Кай, которому я сообщил о случившемся, приехал вместе со своей командой. Без его поддержки, я не знаю, как бы пережил тот день. Ибо мой организм, боровшийся три дня, всё же выдал температуру и по возвращении с кладбища я свалился с жаром на две недели.
Позже я узнал новость, от которой волосы на голове зашевелись – Хелен была беременна. У них с Францем должен был по осени родиться малыш. Оставаться в Сант-Астерне она более не могла и, отчислившись из своего университета, уехала в Вайстер к своей семье. А ещё, спустя неделю, туда переехали и родители Франца. Меня же попросили сделать непростое дело – продать квартиру друга. Переступить её порог было трудно и только через год, немного отпустив ситуацию, я смог сделать там ремонт и выставить на продажу.
И с тех пор 15 апреля из Дня Любви превратился для меня в день траура. Ибо я считал, что только этот праздник послужил причиной кончины друга.