Стекло в ноге
Через месяц мы поженились, на свадьбе было не много людей, только друзья. Мы заказали ресторан в каком-то лесу на озере, там было множество уток, ах, такие смешные, такие прикольные. Было особенно смешно, когда во время тоста они все одновременно закрякали, это таки было очень смешно. Мы завели хаски. Признаюсь, что не очень люблю собак, но эта мне понравилась. Голубые глаза, коричневая спинка. Он быстро вырос, а когда вырос, стал ещё красивее. Характер был очень славный, мы его даже не отдавали на дрессировку, сам как-то научился выполнять все эти команды. Первая команда, которую он выучил, это была «ужин!».
Все мы вечером собирались и вместе ели на кухне.
Шёл четвертый месяц нашей совместной жизни. Теперь, мы втроём лежали под тем дубом и грелись в тёплых лучах солнца.
Анна поступила в тот же университет, но на художку. Наступила осень. Она пошла на первый курс. Я уже был на третьем. Каждый день приходили под тот дуб. Уж больно он её нравился. И лишь зимой, когда он скинет свои листья и покроется снегом или инеем, мы ходили в столовую и пили горячий чай из термоса.
На осенних каникулах, когда начали опадать жёлтые, красные, оранжевые и багряные листочки, мы сели в машину, Анна за руль. Я на переднее сидение, а Джо, так мы назвали собаку, сидел на заднем сидении, но его влажный нос постоянно высовывался между нами, наверное, ему было очень интересно. На Анне, как сейчас помню, тогда были одеты светлые джинсы, белая маечка, голубой пиджачок, больше похожий на жакет, тёмные очки и нежный, тонкий хлопковый шарфик.
Мы поехали на юг. Мы поехали в горы. Каждый день был для меня прекрасен. Помню, в первый день приехали мы в какой-то мотель, в небольшом городке под горой. Мы зашли в номер, кинули вещи и легли спать. Анна очень устала. Я спал не долго. Через час я проснулся весь в холодном поту. Мне приснился какой-то кошмар.
Прошла ночь, и прошёл тот мелкий дождик. И с первыми лучами солнца мы выехали из мотеля. Сели в её автомобиль и поехали вверх, в гору.
Там стоял большой отель. Где мы уже забронировали себе номер.
Рядом с отелем пробегала маленькая речушка. Джо был приятно удивлён, увидев уточку, которая переводила маленьких утят через дорогу к той реченьке. Он подбежал к ним и начал разнюхивать, но мамаша злобно на него крякнула, и единственное, что оставалось сделать Джо – отбежать.
Второй, третий и четвертый день мы нежились на спа-процедурах. Нам делали тайские массажи. Энергии, которой мы там зарядились, спокойно хватало месяцев на пять учёбы.
Но не успело пройти и пять месяцев, как мы выехали оттуда, опять настала в моей жизни чёрная полоса, настала вторая причина, по которой я сейчас вот тут перед вами распинаюсь и пишу это письмо, пропади оно пропадом!
В одну пятницу, ей надо было ехать на дополнительные занятия или лекции, уже не помню, я всячески пытался забыть весь тот день, всю ту неделю, весь тот месяц. А то и год.
Мы приехали домой после тяжёлого учебного дня. Я приготовил нам поесть. Спокойно поели. Мы делились впечатлениями от той поездки, Джо только грустил, спал всё время, ну это и понятно, на улицах был сильнейший туман, и всех нас клонило в сон.
Попрощались. Я пошёл мыть посуду, а она, взяла ключи от машины и от квартиры, долго не могла найти свой телефон. А я продолжал мыть посуду, я долго не мог понять, от куда у нас такие её горы?!? Мы же вроде столько не едим?!?
Она уже ушла. Я пошёл к нам в комнату, взял пылесос и пропылесосил всю квартиру, я взял средство против пыли, как-то так оно и называлось. Протёр комод, столик и полочки.
Потом залез в фейсбук, посмотрел ленту, почесал собаку и начал «творить», как смеялся наш преподаватель. Сделал домашнюю работу. Посмотрел на часы. Боже, как они медленно шли, как мне хотелось, что бы они поскорее прошли сегодняшний день. Было 19:09. «Странно!» - подумал я. Ведь лекция должна была закончиться в 17:00, ну пусть полчаса на дорогу, ну пусть 10 минут на разогрев машины, хотя её Порше это не нужно было. Я ей звонил раз 18 – 20. Она не брала телефон. Я тотчас заказал такси. Через минуты две я уже слышал гудки машины во дворе. Я вышел, сел в машину, сказал как и куда ехать, и желательно по какой дороге. Мы проехали мост, проехали почти через весь центр. Проезжая по одной из улиц, я увидел густой чёрный дым. Там вокруг стояла какая-то толпа, я еле пробился, пробившись, я закричал. Побежал к машине.
Меня схватил за пальто какой-то полицейский. Я выскользнул, снял пальто и побежал к машине, но там меня схватил другой полицейский.
Горела Порше Панамера, с номерами MR-42435-RR. С нашими номерами. Из окна выглядывала обожжённая рука с обручальным кольцом моей матери, которое я подарил Анне на свадьбе. Машина была перевёрнута. Горела. Я ударил, сильно ударил полицейского, и тот меня нечаянно отпустил. Для меня тогда всё было всё равно, умру я или нет, главное, это спасти Анну. Я обжигал себе руки, но и на это мне было всё равно. И вдруг я услышал еле слышный голос Анны, она сказала : «спасибо тебе, Майк, спасибо». Я понял, что она жива, но вдруг почувствовал, как меня сзади хватает полицейский и откидывает назад, в тот момент, машина взорвалась. Разлетелась на мелкие горящие кусочки, большой кусок лобового стекла прошёл через мою ногу и проломал кость. Но я не ощущал боль, мне было всё равно. Те несколько секунд для меня не заканчивались, те 3-4 секунды, длились для меня годами. Полицейскому слегка обожгло лицо и руку. Я прекрасно понимал, что она была ещё жива, а я её не спас. Я был так близок к ней, а всё равно не спас. Это терзало мою душу. Минуты через две приехала пожарная, а через 4-5 – скорая помощь. Меня увезли в больницу, операция была очень длинная, мне удалили то стекло, к сожалению, оно сильно раздробилось внутри меня.
Все кусочки не получилось достать. Теперь я был похож на Хауса. Хромал, ходил с тростью, постоянно пил таблетки и носил щетину. Мне дали заочное учение, теперь, всё я учил дома. Некоторые учителя временами приходили ко мне, что бы помочь написать тест или контрольную, что бы я не тратил много силы, что бы доехать до аудитории через весь город.
Временами, кусочки стекла, которые были ближе всего к поверхности, прорывали кожу и сами вылазили. Боль чрезвычайная. Но я заслужил эту боль, я не смог спасти Анну.
Теперь, у меня был только Джо, который, по его виду было видно, тоже грустил.
Нам обоим не хватает Анны…