21 год жизни Том 1 РЕДАКТИРУЕТСЯ

Мы шли по берегу. Рон шёл быстро, а я не успевала за ним. Мне приходилось бежать и перепрыгивать через камни и кусты.
- Давай помедленнее?
- Давай сама дальше, хорошо? - оборачивается ко мне, уже без ухмылки и хорошего настроения.
- В смысле?
- Ты меня тормозишь. - отпускает руку.
- Трахнул и бросил? - останавливаюсь.
Он садится передо мной на корточки. И смотрит прямо в глаза. Я, в свою очередь, пытаюсь не думать, чтобы ничего лишнего не увидел, лишь вслушиваюсь.
- Я люблю тебя, и если с тобой что-то случится - всё брошу, чтобы тебе помочь. Но сейчас нужно торопиться. - целует в лоб и одним прыжком преодолевает поваленное дерево.
- Ладно. - перелезаю через поваленное дерево. - Может быть он не увидел вчера мои мысли? Может мне показалось обратное? А может его обидела моя история про Сергея?
Рон пошёл дальше, даже не обернувшись на меня.
Перелезнув через дерево я потеряла его из вида.
- Не бросит, значит. Хорошо. - прикуриваю сигарету.
Думаю, что если пойду дальше, то догоню его, и так и было бы
но... Падаю на землю от резкой боли в рёбрах.
- Сука! Только не сейчас! - думаю, в попытках снять рюкзак, чтобы достать таблетки. Кричать нет сил, чтобы позвать Рона... - Только не сейчас.... - больно дышать, и , в конечном итоге, теряю сознание.
***
Просыпаюсь в ночи у кого-то на руках. Вижу воду через железную дорожку.
- Рон?
- Да?
- Почему я у тебя на руках?
- Потому что ты, горе моих очей, забыла таблетки дома и тебя парализовало от боли. - поставил на среднюю бетонную опору моста, посреди реки. - Опять. - недовольно выдохнул и прикурил. Будто упрекает в этом. - Стоять можешь?
- Голова кружится, немного посижу.
- А я говорил утром - ешь. - показывая кавычки. - Не буду, не буду. Мне станет плохо. - передразнивает.
Я поникаю, смотрю на воду. Поджала ноги к груди и облокатилась головой о железную балку. Он понял, что мне стыдно за это. И подал бутерброды. - Из-за чего они болят? - присел рядом, приобняв за плечи.
- Эм.... - мне было больно об этом говорить. Взяла бутерброд и распоковала его от пищевой плёнки. - Мне было двенадцать. Я шла с похорон своей подруги. У неё был рак. Никто меня не встретил, не проводил. Шла одна. Разве можно в нашем-то районе так делать? - будто упрекаю себя в этом. В горле ком заедаю, остородно откусывая маленькие кусочки бутерброда.
- И?
- Меня избили, какие-то высокие люди...не увидела кто. - тщательно жую. - Было темно. Они спросили дорогу, я показала пальцем, но это им не понравилось. - откусываю ещё. - Они повалили меня и избили ногами по рёбрам. - снимаю кофту и показываю шрам - из-за освещения фонарей на мосту, под мостом было светло и хорошо видно чёрное пятно, похожее на синяк, на всю спину. - Они были больше меня, я ничего не смогла сделать. Никто ничего не сделал. Врачи сказали, что нужно заплатить за операцию, а мама сказала "не заслужила". Сама я не смогла столько заработать. - откусываю ещё. - Даже на закладках и драках. Поэтому и живу уже восемь лет на обезболивающих.
- Мне кажется, что если бы ты их знала, то они тоже сидели на обезбольках. - выбрасывает окурок, который долгое время крутил в руках.
- Возможно. Но в ментовку я бы не пошла. Ни разу. - взрываю косяк, чтобы успакоится. Мои мысли были заняты одим - нужно не касаться и не смотреть глаза Рону. Нужно, чтобы он не знал о способности.
- А тебе стало бы легче?
- Наврят ли, - выдавливаю, выдыхая - но за то я точно бы знала, что они больше никого не изобьют.
Мы сидим в звенящем молчании. Он думает о своём и я нахожусь в своих мыслях, дотягивая косяк. Что, если он имеет барьер против способностей?
На самом деле, в стране не просто так поменяли законы. Все кто выделяются-нарушают, а кто нарушит того казнить. Как говорится: нашедшего выход затаптывают первым. Выделяются, как правило, люди со способностями, которых боится правительство. Нет ещё такого аппарата или препарата, которым можно было бы выяснить: со способностью человек или без. До принятия новых законов все газеты были полны заголовками: "И от полученных знаний скончался на месте". Возможно, логика правительства и хорошая. А с другой стороны? Сколько погибло людей, которые просто харизматичнее остальных? Или те, кто просто зависим от сигарет? Сколько людей погибло за то что не посмотрели на часы перед выходом в магазин и не успели вернуться к коменданскому часу? Невинные овечки. Однако, мы ничего против ни сказать, ни сделать не можем...
Пока в городе бушуют страсти, а в правительственном доме мирно спят, мы смотрим на чёрную или тёмно-синюю воду, в которой отражаются миллионы звёзд.
После нескольких тяг мне стало легче. Мы встали и пошли обратно - в сторону дома.
- Это можно как-то исправить? - вдруг спросил он.
- А смысл?
Мы спустились с моста и хотели направиться домой. Но все планы разрушились в миг.
- Стоять! - закричал какой-то мужик в форме. Ему лет тридцать на вид. И он бежит. Бежит к нам!
Я понимаю, что нет смысла ему показывать мои мысли из-за плохого освещения и отсутствия времени. Думаю, он не поверит им, да, и Рон испугается этого, наверное, поэтому мы бежим.
- Бежим! - командую Рону.
Мы побежали в чащу - в сторону заброшенной фермы. Через поле, через поваленные деревья. Перепрыгивали, через камни и кусты.
Боль подкралась незаметно. Я сначала её не чувствовала, видимо от резкого выброса адреналина, но потом она начала нарастать. И мне становилось всё трудней и больней бежать.
- Сука. Уйди. - думаю умоляюще.
- Запрыгивай! - командует Рон, пробегая вперёд. Он становится спиной к какой-то стене и подставляет руки. Я подпрыгиваю и он меня подталкивает до стены. Цепляюсь руками и перекидываю ногу. Хотела на другую сторону спрыгнуть, но Рон вовремя меня остановил.
- Не перепрыгивай! - залезает на стену - Там степные псы. - говорит в отдышке - Мы оторвались.
Стена очень широкая, сделана из трёх или четырёх рядов шлакоблоков. Я ложусь на неё часто и глубоко дышу.
Уже не могу боль сдерживать. В глазах темнеет.
- Солнце, всё в порядке?
- Да - выдавливаю, сквозь боль и отключаюсь.
- Ладно. Спокойной ночи, солнце. - говорит Рон укладывая мою голову себе на колени. - Всё будет хорошо. Я послежу, чтобы никого не было.
Я не смогла рассказать. Никто не рассказывает.
Тем более, мы только начали сближаться с Роном. Все люди боятся нас. Неважно, богатый иди бедный, сидевший или аристократ - все представляют тебя, как убийцу.
Я не знаю, как Рон себя поведёт и мне страшно... Нельзя афишировать.
Я могу передавать свои мысли другим людям. Нужно всего лишь посмотреть им в глаза и нужная картинка всплывает в их сознании, а при касании моей кожи с кожей моей "жертвы" - проснутся мучительные фантомные боли, от которых жертва получит не только моральный и психологический урон, но и апоплексию, если я захочу. Главное: смотреть мне в глаза... Конечно, как и любой талант, способность можно развивать. Только, я, пока что, не знаю, как и на что, вообще, способна, что меня пугает больше всего.