Глава 13. Свобода или одиночество?
Просыпаюсь я утром в спальнике на берегу реки. Вокруг меня валяются ампулы бупивакаина, транексам и кетанов, а на животе плотная повязка с алым пятном на месте пореза. Рядом горит костёр, но я не могу пошевелить ногами. Приподымаюсь осмотреться, что не так трудно, как кажется. По сравнению с той болью, что я испытываю постоянно - до потери сознания, эта терпимая. Осмотрев взглядом чьё-то место ночлега, замечаю, что на моих связанных ногах лежит толстовка Рона.
- Чтобы не убежала? - думаю. - Идиот. - аккуратно сажусь сквозь боль и развязываю их.
Одеваю его толстовку, поверх неё - свою купленную. Проверяю рюкзак - всё ли на месте. Достаю телефон и копирую все файлы на флешку. Её прячу в сумке Джес, а телефон бросаю в костёр и ухожу с рюкзаком под какой-то мост. Под ним такая же дорожка, как и под тем, что мы ходили с Роном, но, гораздо, ниже. Я поднимаюсь, не обращая внимание на боль, на эту дорожку и направляюсь на другой берег. Но на середине первой половины моста останавливаюсь от резкой невыносимой боли в рёбрах. Взять таблетки и выпить их сразу, помешало глупое любопытство. Краем глаза я заметила, как кто-то приближается на место ночлега.
Сажусь за балку и наблюдаю, как туда приходит Рон с дровами. Складывает их возле костра и осматривается по сторонам. Видимо, он понял, что я могу быть где-то поблизости. А я, в своб очередь, испытываю боль. Мне очень больно. Он всматривается в мост. Но ничего не видит, пока моё тело не начинает неметь - рана открылась. И я, вновь, теряю контроль. Падаю на дорожку из железных прутиков, но они не выдерживают и ломаются.
Неожидая этого, я издаю тихий крик и лечу в воду, между двух бетонных опор. Рюкзак зацепился за балку, поэтому остался висеть там, а я...ощущаю сентябрьский холод по-настоящему. Ничего не чувствую, кроме него. Через несколько секунд вся моя одежда пропиталась водой. Я перестала и холод чувствовать. Иду на дно, сквозь лучи солнца и пласт воды замечаю рядом тонущую тетрадь с моими стихами - работа нескольких лет. Видимо, выпала из рюкзака.
- Про меня даже никто не вспомнит. - думаю и выдыхаю последний глоток воздуха, опускаясь в миллионы зелёных водорослей.
Я думала, что это, наконец-то конец. Уже обрадоваться успела и почувствовать лёгкость, но кто-то потянул меня наверх.
Рон, вытащив меня из воды начал быстро откачивать. Он весь трясётся и тяжело дышит, то ли от холода, то ли от страха меня потерять. Моё сознание просыпается от вернувшейся боли и воздуха. Я блюю водой и недовольно на Рона смотрю.
- Ты сам-то не устал?
- Нет. Я тебя люблю! - как-бы оправдывается. Я встаю. Во мне бушует злость. Я чувствую прилив адреналина и боль отступает.
- Ты мне не доверяешь! Это не любовь вовсе! Я не вернусь! Буду одна. - разворачиваюсь, чтобы уйти и лишнего ничего не сделать.
- Ты бегаешь одна два дня и если бы не я, то дважды уже мертва была! Спасибо бы сказала!
- А! Ну спасибо, что спасаешь сейчас! - но у меня не получается спокойно уйти. Я поворачиваюсь к нему в боевую стойку. - Когда я не вижу смысла в жизни! Где ты был раньше? Мы с тобой были знакомы! Где ты был летом?! - толкаю его. Он падает на землю, я сажусь сверху в истерике. Глубоко в сознании мне страшно, что я потеряю контроль и достану нож, но всё же продолжаю бесконтрольно злиться. - Где ты был, когда я говорила, что мне хуёво и могу сейчас вскрыться?! Где ты был, когда мне вены зашивали?! - бью его ладошками, в истерике, по ключице. - Где. - удар. - Ты. - удар. - Мать. - удар. - Твою. - удар. - Был. - удар. - Где ты был, когда меня из петли доставали?! Почему ты мне говоришь, что всегда любил, а проявляешь это только сейчас?! - огромные капли слёз капают на его мокрую футболку. - Зачем ты заставил меня довериться тебе, забыть все твои "ладно", "понятно" и полюбить? - я пытаюсь успакоиться. Поняв, что из моих глаз льются слёзы - я быстро вытераю их и встаю с него, повернувшись к нему спиной, произношу. - Зачем ты боришься за мою жизнь, когда я в ней разочаровалась?
- Тогда ты была Алекса. Я не мог.
- Не мог?! Не мог. Ахах не мог он! - заливаюсь хохотом. - Да, сейчас твои попытки выглядят, как искусственное дыхание для трупа! Как ты там говорил? "ты моя головная боль"? Разъясни мне, а то я тупая. То есть, тогда, ты бы его винил, а сейчас себя? Так?!
- Да.
- По его логике, я вещь? - думаю
- Не смотри на меня. - тыкаю указательным пальцем ему в грудь. - Не подходи ко мне. Не говори со мной. Не трогай меня. А лучше, забудь. Понял?! - толкаю, он вновь падает на землю. - Даже не думай обо мне!
Я ухожу к мосту и поднимаюсь наверх за рюкзаком, притерпливая боль. После я начала аккуратно идти по железной ржавой балке до своего рюкзака. Не торопясь, но очень сильно шатаясь, держась за верхние опоры дошла до него и первым делом достала обезбольки из внешнего бокового кармана, села на нижнюю опору, свиснув ноги и запила их вином.
Просидев там минут пятнадцать, они начали действовать. Я пошла дальше. Перешла на другую сторону моста и пошла вперёд, через поле. В своих мыслях.
Через часа два моих блужданий от колосьев до колосьев, я, наконец, набрела на другую реку. Расположившись на берегу, и разведя костёр я всё ещё пребывала в своих мыслях.
- Зачем Рон это делает? Мне всё равно уже не жить... - думаю. возле костра я решила посмотреть что, кроме денег, имею. Вытряхнув рюкзак нашла аккуратно сложенный плед, три бутылки вина, сигареты, спички, Glock 18 на девятнадцать патронов и сами патроны, сосиски, самогрейки, окровавленную толстовку, и наручные часы. 10:47.
- Да только за содержание рюкзака мне светит три казни! - мельком думаю, активируя самогрейки.
- Слишком пасмурно для 10...и самогрейки не спасут. - думаю, смотря на небо, в надежде, что дождь не польёт. Обычно пасмурно у нас бывает ближе к вечеру. Скорее всего, осень даёт о себе знать. А я всё ещё не привыкла к смене времён года.
Самогрейки - это вакуумные пласты из толстого полиэтилена с особой смесью внутри. Она содержит: углерод, дисульфид железа, древесную муку и хлорид натрия. Ингредиенты вступают в реакцию с кислородом. В результате смесь нагревается и надолго удерживает тепло. Они бывают разных размеров, но у меня большие. Размером с расстояние от моей кисти до локтя. Плюс у них есть клейкая сторона. Поэтому я могу просто оторвать бумагу и приклеить к телу, чтобы греться.
Я закуриваю сигарету и развешиваю, не до конца просохшую, одежду вокруг костра. Потом разложила сосиски на камень, чтобы пожарились и пошла в голом виде в реку по пояс, предварительно прикрепив на себя грелки. Я знаю, что на этой местности никого нет и не будет, поэтоу в голом виде стираю толстовку.
Позже, отстирав её, повесила. К этому времени сосиски пожарились, а мои джинсы высохли. Одев джинсы и укутавшись в плед, начала кушать запивая вином.