Глава 19. Оконченный разговор.
Я просыпаюсь от мокрых ног, которые выглядывают из палатки - ночью был дождь или сильный туман. Одев носки и кроссовки вылезаю из своего укрытия и иду к костру. На удивление, все палатки открыты, а машины и мото нет. Будто все в спешке уезжали отсюда испугавшись монстра. Я пытаюсь найти телефон в палатках, но всё безуспешно. Разочаровавшись ложусь у костра на плед, положив голову на что-то мягкое - мой рюкзак.
Я начинаю плакать.
- Какая же я сука! - отвергаю себя. - Неужели так сложно быть благодарной? Они ведь тебя не кинули, хотя триста раз уже могли! - самоуничтожаюсь - Жалкая скотина! Так трудно было извиниться перед ним? - упрекаю себя - Так трудно было сказать «спасибо» за то, что они возились с тобой, мразь? - мои руки дрожат, а дыхание прерывается в жалобном плаче. Пребывая в одиночестве упрекаю себя за то, что я есть.
Все мои всхлипы и самобичевание прервало что-то, которое зазвенело у меня в рюкзаке под головой. Конечно! Телефон Вахтерама. На экране написан неизвестный номер. Я собираюсь с мыслями, перевожу дыхание и беру трубку.
- Да? - делаю заспанный голос.
- Привет, я не разбудил? - спрашивает Рон на том конце.
- Нет-нет. - зеваю.
- Хорошо. Я звоню спросить, что ты ешь? Мы просто за провизией уехали, ну так, что любишь? - непринуждённо спрашивает.
- Оу, ну так сразу и не скажешь... - делаю паузу на пару глотков воды. - Привези рис, курицу, пиццу замороженную,
тофу, если есть, маршмеллоу и лапшу,
желательно, рисовую или яичную. -
мямлю я.
- Половину не понял, но записал. Куплю. - говорит он с нотками напряжения в голосе.
- Спасибо.
- Эм...кхгм - пытается что-то сказать Рон, но ему явно что-то мешает. Я жду, когда он отходит от всех, предварительно предупредив и слушаю следующее.
- Может быть... - тянет все гласные и делает паузу - П-помиримся? - кажется, ему мешает говорить самолюбие.
- Приедешь повтори вопрос, тебя плохо слышно за твоим эго. - заигрываю я.
- Ну хорош, зай. Ты же знаешь, что я не смогу тебе это лично сказать.
- Смоги. И не забудь купить бинты и обезбольки.
- Ладно. Там в рюкзаке Джес бутерброды есть, покушай.
- Ладно. Жду.
- Ладно, люблю тебя, скоро будем.
Я отключаюсь и иду к палатке Джесс. Через какое-то время мои швыряния пледов и одежды в поисках приносят плоды - нахожу сумку Джесс и, соответственно, бутерброды. Я раскрываю пищевую плёнку и наслаждаюсь ароматом колбасы и салата, запахом сыра и ржаного хлеба с зёрнами льна и кунжута. Осторожно откусываю маленький кусочек - непривычные ощущения. Во рту всё сухо, а кусочек бутерброда елозит между зубов, будто уголь. Сухой, забирающий влагу, но в то же время вкусный.
После этого кусочка я заворачиваю обратно бутерброд, чтобы не напрягать и без того напряжённый организм. Поправляю всё, что раскидала и вылезаю из палатки. Осмотревшись вокруг костра начинаю чувствовать кенопсию - жуть заброшенной атмосферы, где раньше находилось много народу. И меня вновь охватывает одиночество.
Я иду собирать дрова, что сложно, после дождя, но удача сопутствует мне. Наткнувшись на овраг в нескольких метрах от нашего ночлега, нахожу поваленное дерево. Его древесина почти не промокла из-за множества листвы и мха поверх него, а сам ствол настолько трухлявый, что легко ломается на большие палки. Собрав дрова я собралась с мыслями. Успокоилась и пришла к выводу, что этот резкий скачок настроения утром - лишь побочный эффект от нервных срывов и переживаний.
*Через два часа*
- Где и как мы это будем готовить??? Вы подумали?? - возмущаюсь на Вахтерама.
- Ну, у нас есть костёр...
Я запиваю обезболивающие, которые пью в два раза больше.
- А лапшу я тебе жарить буду?!
- Не гневайся. Тебе нельзя. На - протягивает какую-то таблетку Рон - успакоительное выпей.
- Что это? Фен? - подразумеваю я тот наркотик, который, мне подсыпали в вино.
- Глицин, извращенка. - улыбается улыбкой чеширского кота - У нас есть железное ведро, а в метрах ста есть речка, я сейчас с Джесс принесу воды. - пытается казаться в норме Рон.
- Нет уж. Мне нельзя беспокоиться, так? А как я могу уверенна быть в том, что вы не трахаться пошли? Ну-ка. Со мной пойдёшь. - беру его под руку.
- Тебе нельзя!
- Я наглоталась обезболивающих, мне замечательно! - прыгаю кружась на месте, воображая из себя не пойми что. - Тем более я спала шесть дней! Мне нужна прогулка! Так что пошли. - разворачиваюсь в сторону реки и уверенно шагаю вперёд.
- Пошли, любимая... - нехотя поволокся за мной Рон.
- Эх, весь секс парню обломала. - шутит наблюдая за нами, у костра, Вахтерам.
- Я бы не стала с ним. Он мой брат, забыл? - возмутилась Джесс.
- А я всё помню с той пьянки. - ухмыляется Вахтерам.
- Что?
- Эх...Хорошему коту и в декабре март. - лепечет, вздыхая, Ви. Полуулыбкой наблюдает за нами.
- Говорю, пока они ходят нужно курицу пожарить, принесите дров. - резко сменил тему Вахтерам.
***
Мы шли в гордом молчании. Через ветки и кусты, по опавшей листве, которая так и веяла осенью. Мне было обидно за ту проверку, но в тоже время хотела помириться.
Мой шаг остановил Рон.
- Погоди. - хватает за руку - Не надо этого куста касаться. - отводит меня подальше от него - Он ядовит.
Забота? Он всё ещё заботится обо мне после всего? Или делает вид, что этой проверки не было, а он не хочет извиняться? Или он думает, что извиняться не за что? Я была зла.
- Что ж ты шесть дней назад ничего не сделал?! Зачем эта проверка была?! - обхожу через другой куст - Любимый человек любим во всём, да?! - выхожу на берег.
- Ты не поняла! - догоняет Рон. - Меня... Нас! Много кто кидал и из-за них у нас были ещё хуже проблемы! Мы должны всех проверять! - пытается взять меня за руку, но я одёргиваю.
- И меня?! Ты меня знаешь два года! - показываю пальцами «два». - У меня и похуже проблемы были и ты знаешь о них! И ты знаешь, что я не сдам вас!
- Но твоя мама была ментом!
- Ключевое слово "была"! Или ты меня после всего крысой считаешь?! - подхожу к нему в боевой стойке.
- Считал! - получает от меня пощёчину.
- Ненавижу тебя! Ты и представить не можешь сколько я за тебя переживала!
- А сколько ты у меня нервов забрала своими обмороками?! Ой, я умираю, но не надо меня спасать! - передразнивает, потирая место удара.
- Ну вот не переживал бы! Нельзя было в тот день ответить мне, когда я пыталась помириться?!
- Нельзя! Я тоже зол бываю!
- Ты эгоистичный бываешь!
- А ты нет?! Мы здесь тебе капельницы ставим, пелёночки меняем, повязки, а ты нос воротишь!
- Я вас не просила этого делать! А уж тем более тебя! Неужели так трудно меня отпустить?! У тебя столько баб вокруг! Отпусти!
- Да я люблю тебя, дура! - я обняла его за шею, повисла на нём и сразу же позволила губам вкусить его вкус. Какой же сладкий поцелуй. Такой долгожданный и страстный. Никаких слов не нужно было - всё и так понятно... Он не отпускает меня ни на секунду.
- А я тебя. - выпаливаю я, оторвавшись ненадолго от губ. Тёплое дыхание проходит по моему лицу, оно было исследователем, который ищет своё сокровище, оно было прямо под носом... Он не стал томить. Рон берёт меня за талию, прижимает к себе. Я чувствую его стояк. Чувствую его горячее дыхание. Наши губы смыкаются снова и снова в страстном поцелуе. Рон опустился от губ к шее, поставил меня к дереву, начинает раздевать, но не полностью. Его забота даже здесь. Немного приподымает толстовку, ласкает мою грудь... Обворожительная, дивная и идеальная. Она составляла тандем его ладоням. Идеальное сочетание... Мои соски уже стоят, они чувствовуют его пальцы, как датчики. Он держит мою грудь в ладони, другой рукой гладит талию под толстовкой, параллельно продолжает играть с языком во рту. Наши языки были снежинками на зимнем ветру, одна бегала за другой. Как же аккуратно и нежно он сжимает мою грудь. Он не хотел навредить, так как считает меня нежным лепестком, который нужно беречь и лелеять. Плавно, очень медленно и со сложностью он всё-таки оторывает свои губы от моих. Он целует шею, долго и нежно. Каждый сантиметр. Несколько минут спустя переходит к ключицам. Они возбуждают его больше всего, но они - не последняя точка на карте. На карте тела... Следующим пунктом в этом путешествии стала грудь. Его губы любят отдыхать именно там, так как это место настолько родное и близкое, что ему хочется оставаться там вечность. Он целовал каждый миллиметр, словно исследуя местность, которую и так знал прекрасно. Никакой боли, только лёгкость, лёгкая дрожь по телу и головокружение. Если бы его спросили, что его возбуждает во мне больше всего, он бы ответил, что всё. В каком-то смысле это было правдой, но мои ноги устраивали Третью мировую в его голове. Они были моей визитной карточкой. О них можно было бы сочинять легенды, но не нашлось бы в мире поэта способного подобрать эпитет, который охарактеризует их сполна. Он взял меня на руки, я обвиваю его талию ногами. Он прижимает меня спиной к стволу дерева. Мои руки спускаются к его ширинке, а его руки уверенно сжимают мои ягодицы. Нам холодно, но мы греем друг друга. Наши тела горят! Он ставит меня на землю и резко разворачивает к себе спиной. Рон закрывает мне ротик рукой, чтобы я не кричала от удовольствия. Он томит... "Тянул кота за хвост" растягивая этот момент. Водит головкой члена по киске. Но потом нежно входит... Мурашки по телу и лёгкий стон... Рон начал потихоньку ускорять темп. Я чувствовую, что моя киска хочет ещё, это чувствует и он, из-за чего ускоряет темп. Я стонала... Темп учащается, стоны переходят на крик, я хочу тебя ещё больше и больше. Твои руки уже успели изучить каждую клеточку моего тела. Оргазм настигает волной, мы можем захлебнуться им. Но нет, мы просто дышим.
Слышен крик. Я кончила...
У этого танца нет имени, но некоторые называет его просто - любовь. Он целует меня сзади, дыхание сбилось, сердцебиение бьёт все рекорды Формулы 1, а возбуждение набирает обороты. Я поддалась, сдалась, пала... Феерический оргазм был ярче фейерверков на День Независимости США. А стоны стали криками наслаждения...
Что было дальше история умалчивает....
*Позже*
- Почему ты мне раньше не сказал, что любишь? До Алекса. - прикуриваю сидя у дерева.
- Та, ты постоянно в отношениях была с кем-нибудь. - делает затяжку смотря в закат.
- В том и дело, что "с кем-нибудь". Я пыталась забыться. - разъясняю ему.
- Ты всегда выглядела такой счастливой и самодостаточной. Мне казалось, что тебе не нужен такой дебил как я. - делает глубокий выдох.
- Однако, ты видел, что я притворялась? - затягиваюсь.
- Видел. - соглашается Рон.
- Ну вот. Раз видел, то не такой уж ты и дебил. А сейчас поздно, друг. - хлопаю по плечу.
- Почему поздно? - смотрит на меня разочарованными глазами, будто я его бросила только что.
- Ты же понимаешь, что в той игре, которую мы затеяли, нет выхода в красивую жизнь, здесь есть выход только на казнь. - глубоко затягиваюсь.
- Да хоть расчеленение! Мне всё равно на это! Ведь самое страшное это то, что ты бросишь меня, в прямом и смертельном смысле, а всё остальное переживу как-нибудь. - отмахивается.
- Значит будем играть, пока играется? - ухмыляюсь смотря на него, сквозь дым.
- Да. - целует в губы.
Я кладу ему голову на плечо испытывая крайсализм, тот самый, который испытываешь в бурю, находясь в помещении и мы смотрим в золотисто алый закат, который окутывает нас золотыми лучами. Небо всё меньше скрывает солнце под тёмно-синими тучами. Теперь этот карминовый закат будет всегда обозначать начало новой жизни или новой истории.