Глава 21. Сложный выбор.
Подъезжая к границе я заряжаю Glock-18 на девятнадцать патронов, и прицеливаюсь, в так называемую, будку пограничного. Он услышал нас, поэтому уже прицеливается в нас из своего окна.
Я нажимаю на курок без доли сомнения. Раздаётся оглушительный хлопок, нет, даже рёв моего верного друга. Возможно, сожалею об этом, но в нашем мире и в данной ситуации всё до боли несправедливо - либо выстрелит он - человек, который выполняет свой долг, либо я - человек, который хочет спастись. Его алая жидкость, цвета далеко не алого, скорее позднего зимнего заката, растеклась по подоконнику, раме, стеклу и даже крыше. Я убил мента. Ещё одну невинную овечку, который просто выполнял своё призвание за низкую, безнравственную и далеко не толерантную страну. Скажу так: страна не стоит его смерти. Он, возможно, был честным и добросовестным, а умер из-за тупости и собственного страха государства не быть убитым, что создал и приказал президент.
Ви и Джесс даже не моргнули, не вздрогнули, как от холода весенней порой. В их глазах читалось жалость. Жалость к ничтожеству и низости президента.
Казалось бы, президент для нас всегда должен быть примером бесстрашия и благорассудства, который сделает всё для своего государства, а он, наоборот: нисшее создание, которое готово запереться в своём кабинете и смотреть, как бесхитростные люди страдают, лишь бы его не тронули. Он боится. И далеко не народа, а таких, как мы: безжалостных и справедливых, которые ради своей цели положат любого. Будь то полицейский или депутат, будь то слабомыслящий, незрячий инвалид. Нам без разницы. Для нас - все равны.
Мы проехали пограничный пост, будка которого больше не наполнена ни жизнью, ни честностью. Она наполнена смертью и тишиной и её не прервут до утра, что нам на руку.
Мы едем по пустым, неосвещённым улочкам города, проезжая квартал за кварталом в свете собственных фар.
*Повествование Чаги*
Я просыпаюсь на чьей-то кровати у кого-то дома. Осматриваю, залитой лучами восходящего солнца, комнату. Обычные четыре стены, обустроенные в стиле двух тысячного года. Старыми комодами и полочками, которые завалены настоящими бумажными книгами, что сейчас большая редкость. Зоо-защитники всё же добились своего. Теперь бумагу изготавливают исключительно из переработанного тонкого пластика, водорослей и опавшей листвы. Увы, печатать огромные текста на такой бумаге слишком дорогостоящее занятие, которое совсем не окупается.
- Доброе утро! - говорит мне Ви с кровати напротив.
- Добрее не бывает. - сарказмила я. - Где он? - мы обе понимаем друг друга.
- Он с остальными уехал за вещами, которые там остались. - зевая потягивается. - Есть будешь? - вскакивает с кровати.
- Ты, прям, сама любезность. - съязвила ей, всё ещё тая обиду за то утро. Почувствовав тошноту я быстрым темпом побежала в уборную.
- Ты в порядке? - говорит она детским, невинным голосом, будто мы помирились и я её простила, через дверь.
- Да... - обнимаю унитаз.
- Может ты беременна? - решительно предпологает она.
- Нет, это исключено. - вспоминаю, что говорили врачи, когда я была в больнице.
«Мы сделали все анализы. Сожалеем, но у вас шанс забеременеть один на миллион. Даже, если это получится сделать, то шансы вырастить ребёнка в утробе слишком малы. Соболезнуем.»
- Ты уверенна? - продолжает настаивать на своём Ви.
- Да. - вру, потому что малейший шанс всё же был.
- А месячные когда?
- Через неделю. - вру, ибо они задерживаются на семь дней.
- Вот через неделю и узнаешь. - беззаботно уходит на кухню.
Я тяжело вздыхаю и тихо выдыхаю. - Да. Через неделю. - вру самой себе, пытаясь поверить в это, но, к сожалению, ничего не получается. Я срываюсь с места в коридор и надеваю кофту, толстовку.
- Ты куда? - стоит в проёме между кухней и прихожей с чашкой лимонного чая.
- Я сейчас приду! - Ви пытается меня поймать, но я легко ускользаю у неё из рук и бегу по лестничной площадке вниз, попутно надевая кроссовки.
- Тебе нельзя! - кричит она в пролёт круговой лестницы.
Я не обращая внимания выбегаю из подъезда.
Через несколько минут мои плутания по улицам от магазинчика до углов домов, в поисках аптеки, приносят плоды.
В аптеке я покупаю тест на беременность - маленькую полосочку, которой достаточно коснуться капли крови и она показывает одну или две пллоски. В комплекте есть игла, которой я протыкаю палец и делаю быстрый тест...
*Чуть позже*
Я вернулась в квартиру.
- Ты где была? - дрожа обнимает меня Ви.
- Та, почту проверяла. - она заметила моё враньё, но вопросов не задала. Тогда я задаю свой. - Почему ты резко стала такой доброй ко мне?
- Я всегда добрая, просто...- она делает паузу, чтобы поправить волосы. - Пока ты была в коме, многое изменилось.
- Зачем вы тогда пытались мои деньги поделить и говорили про меня гадости? - сажусь за прямоугольный стол, цвета нежной зелёной мяты напротив окна.
- Понимаешь, мы сами жили в ужасных условиях и привылки действовать, как семья. Ну, мы всё что находим делим между собой. Я не находила деньги. Мне Джесс показала. - наливает чай в белый и розовый бокалы. После ставит один из них мне.
- То есть виновата Джесс в том, что ты обо мне сказала? - держу в ладонях бокал.
- Нет! Просто пойми. Мы жили в амбаре со свиньями какое-то время, зарабатывали телом, наркотиками, воровством! - в её глазах читается жалость. Она хочет быть жалкой. - Мы жили, как скоты, даже будучи в квартире, потому что денег всегда не было! Ты думаешь, если у нас есть квартиры, машины, телефоны, одежда новых моделей, значит мы это купили? - она сбавляет темп и тембр голоса на более спокойный. - Нет. Не всё, по крайней мере. Эту квартиру я обманным способом получила у одного деда, который меня имел и умер из-за таблеток, которые Джесс ему прописала. BMW Джесс угнала, а Вах взломал систему сигнализации. Одежду мы воруем в бутиках. - смотри в чашку, проводя пальцами по краю. - А мото и другую квартиру мы купили. Потому что наворовали сумму. Мы делаем такие махинации, о которых ты и знать не знала. Банки, онлайн банки, чеки, карты - всё имеет смысл. И знаешь, долгое время меня даже совесть не мучала. Потому что считала это нормальным. Поставь себя на моё место. Я не умею делать, что ты показываешь. Поэтому попробуй почувствовать сама. - смотрит на меня мокрыми глазами.
Она ожидает, что я её пожалею, как это делала совесть? Нет уж.
- Хорошо, но только если ты почувствуешь меня. - протягиваю ей руку. Ви с опаской смотрит на неё секунды, потом переводит взгляд на меня. Что странно, она боится меня, но смотрит в глаза.
- Мне будет больно? - лепечет.
- Не так сильно, как мне. Уверяю. - она осторожно кладёт свою руку в мою и зажмуривается.
- Так это не работает. Посмотри мне в глаза. - строгим голосом без ноток дружелюбия и жалости произношу.
- Мне страшно. - шепчет. Ви, явно не ожидала такого наступления. Видимо, она готова только к честному разговору.
- Если ты уверена, что твоя жизнь сложная, то нет ничего страшней неё, так? - голосом всезнающей повелительницы вновь завожу её в тупик.
Она выдыхает и через силу произносит.
- Так. - нехотя приоткрывает глаза и смотрит в мои.
Я ей показываю всю свою жизнь. Это длится секунды. Всё в быстрой перемотке, но это только наяву так кажется, в её абстракции - это дни, недели, года. Ви дрожит, у неё текут слёзы, а отвести взгляд с моих глаз она не может, это как удар электричеством. Когда воспоминания достигают моего тринадцатилетия - изнасилование. Она чувствует боль рвущейся плевы от чего вскрикивает и с трудом убирает руку.
- Не надо больше! Пожалуйста! - задыхается, захлёбывается в слезах. - Остановись! Мне больно, больно! - плачет она свернувшись калачиком.
Я сажусь рядом с ней, она вздрогнула, как от того страшного дядьки, который только что её поимел против воли в её же сознании. Тогда я приобнимаю за плечи.
- У всех сложная жизнь, но и у каждого есть свой порог, Ви. Не надо говорить, что он или она тебе ничего не сделают, или ничего не стоят, не прожив их жизнь. - говорю я спокойно, без боли и слёз. Мне совсем не хотелось её доводить. Кажется, у меня не получилось сдержать способность и приглушить собственную боль.
- Сколько у тебя было попыток суицида? - вдруг спросила она закрыв коленками лицо.
- Сорок восемь. - без доли лжи говорю смотря в стену. - Перед первой мне сказали, что я не смогу. Ну, как видишь, они были правы. - пытаюсь шутить.
- Нет, не правы. Ты уже... - не договаривает Ви всхлипывая.
- Возможно. - соглашаюсь и через секунду добавляю. - Я просто это пережила, и теперь могу об этом спокойно говорить. Понимаешь, многие трудности, проблемы и неприятности нужно просто пережить, а потом научиться смеяться над этим. Как видишь, смеяться я ещё не научилась.
- Ты не виновата. - приводит вывод Ви.
- Мало это знать, нужно самой принять, тогда научусь смеяться. - глажу по плечу. - Сейчас ты живёшь хорошо?
- Да.
- Вот и ладно! Всё что было, то в прошлом, запомни. А как это досталось, так здесь всё просто - каждый выживает по мере своих возможностей.
- Я поняла. - поворачивается ко мне. - Спасибо. - шепчет, обдавая моё лицо своим тёплым дыханием. Она накидывает руки мне на шею, обвивая смотрит мне в глаза и валит на пол обнимая.
- Всегда пожалуйста. - обнимаю её в ответ.
Мы обнимаемся ещё какое-то время на полу, под столом. Я чувствую, как Ви стало легче, как она приняла всё то, что совершила, приняла себя.