Глава 33. Жизнь продолжается.
Я не помню как добрался до Вахтерама, это неважно, ведь я уже стою напротив его квартиры и звоню в дверь.
Мне он открывает почти сразу.
- Вы чего здесь? - выходит он в халате с заспанным видом. Вскоре он замечает у меня на штанах кровь. - Что случилось? Где Чаги?
- Чаги, погибла, впусти нас, пожалуйста. - молит Лоя, которая всё это время плелась за мной, как хвост. Не помню, чтобы я звал её с собой. Она здесь, явно, лишняя.
- Да, конечно, проходите. - ошеломлённый пропускает нас в дом.
Мы садимся за кухонный стол.
- Может быть вам еды наложить или воды налить? - волнуется Вах.
- Да, я кушать хочу. - говорит Лоя, после чего смотрит на меня. Я сижу на стуле неподвижно и просто смотрю в пол. У меня перед глазами происходит всё та же сцена: она валит меня на асфальт и я слышу выстрел, молю, чтобы это было в воздух, в меня, в Лою, но только не в Чаги. Обнимаю её худое тельце и молю, чтобы меня убили на месте, лишь бы она была жива.
- Ему тоже положи, пожалуйста. Он не ел ничего. - кивает она на меня.
- Хорошо. - накладывает по порции и садится за стол. - Что произошло? Я же вас привёз на границу, они должны были следовать за мной.
- Да, но их там слишком много. - накручивает лапшу на вилку Лоя. - Часть уехала за тобой, а часть за нами. - Ковыряется в котлете этой же вилкой, видимо у неё тоже нет аппетита. - Мы убежали и спрятались в каком-то подвале. Заночевали там, а утром пошли на трассу выходящую в город. Там они Чаги и пристрелили.
- Они в меня целились. - уточняю я, сквозь ком в горле, затем откашливаюсь в кулак и добавляю. - Она меня прикрыла... - мой голос дрожит, а из глаз вот-вот польются слёзы. Я сглатываю и глубоко вдыхаю. - собой.
В комнате зацарила тишина. Слов и не надо, всё итак ясно: смысла нет, мы в западне, словно в клетке, в этой стране.
Наши мечты о красивой жизни с каждой секундой всё дальше и дальше от нас и реальности. Нестерпимая боль нарастает в груди, мне хочется кричать, но сил нехватает.
- Давайте выпьем. - прерывает тишину Вах.
*Спустя несколько дней*
*со слов Лои*
Джесс и Ви приехали к Вахтераму на следующий день, после нашего визита. Джесс, как только встретилась с Роном молча его обняла, а Ви расплакалась и тоже его обняла после Джесс. Слов и не нужно было, видимо Чаги для них стала чем-то особенным.
Они уже на протяжении недели пьют водку, как воду. Я хотела уйти отсюда, но элементарно не знаю города. Мне некуда идти, но и поддержать их горе не могу, ведь не знала Чаги. Я здесь лишняя. Однако, она для меня всегда останется хорошим человеком, который меня спас. Рону настолько плохо, что принимает меня за неё. Яркий пример этому наш вчерашний диалог:
- Рон, я хочу кушать. - обнимаю его.
- Сейчас, малыш, сейчас. - обнимает и начинает одеваться в магазин.
Только приходит отнюдь не с едой.
Где он только умудряется столько алкоголя достать?
Я хочу есть, мои органы ужасно слиплись. Я устала запивать голод чаем, который скоро кончится, чего нельзя сказать о их поддержке, которая уже переросла в обычный запой, который будто никогда не кончится.
*Со слов Рона*
Я сижу за пустым столом, на нём лишь четыре рюмки и бутылка водки. Возле стола валяются десятки выпитых бутылок, которые противно звенят, когда встаёшь. Передо мной лежат уткнувшись лбом в стол Вах и Ви, а рядом сидит Джесс в полусонном состоянии.
- Джесс, она мне везде мерещится. Я слышу её голос повсюду. Больше не могу так. Хочу к ней. - в горле ком запиваю водкой.
- Даже не смей, понял? - понимает о чём я.
- Понял... - обнимает также, как Чаги, но не успокаивающе. Я не чувствую того тепла, крайсализма и её запаха...
Через какое-то время Джесс засыпает у меня на плече. Я переношу её на руках в зал, на то самое красное кресло, где я сидел с Чаги. Смотрю на Лою, мило спящую на диване рядом и думаю.
- Зачем Чаги её взяла? - поправляю её рыжие волосы. - Она же совсем ребёнок. - разворачиваюсь и иду в ту самую спальню, где Чаги показала мне тест. Открываю тумбочку возле кровати, и ввожу код на сейфе: 1310 - чило и месяц, когда мы познакомились. Достаю из этой жестяной коробки пистолет "Beretta м9" и иду на крышу.
На улице свежо, уже чувствуются зимние нотки. Раньше Чаги всегда, когда ей было плохо, подымалась на крышу подумать. Помню, я часто к ней присоединялся, чтобы она не натворила глупостей. Теперь на крыше я, чтобы взвесить все "за" и "против", стреляю в голубей, в раздумиях. Однако, кроме воспоминаний в голове пусто. У меня перед глазами витают старые картины наших моментов снова и снова, режущие острой болью. Как мы встретились, у неё тогда были длинные русые волосы с лёгкими волняшками. Как мы гуляли и она менялась каждый раз на сто восемьдесят градусов. То она была с длинными волосами, то с выбритыми висками и затылком, под мальчика. То у неё русые волосы, то блондинистые или белые. Помню, она покрасила их в красный, а потом в синий и ходила с синей макушкой, фиолетовой серединой и рыжими кончиками, потому что краска смывалась. Она могла прийти в платье в пол, прекрасное платье для вечерних мероприятий, например, выпускной. И бегала в этом платье лучше всех остальных, кто был в джинсах. То могла прийти в чёрных джинсах и чёрной футболке "nirvana", и с синими волосами.
Она всегда была такой разной и такой желанной. Все парни в нашей кампании хотели, быть её. Некоторым удавалось, но после этого, они обзывали её так, что у меня начинали чесаться руки. Я очень сожалею, что не стал ей ближе раньше. Чуть раньше.
Мои воспоминания прерываются грохотом выстрелов. Голуби падают на крышу в агониях с дырами, то в области груди, то в области крыльев, которыми машут в попытках улететь, и всё равно, они не могут понять моей боли.
Приняв решение я звоню Алисе. Слышатся длинные губки, а следом автоответчик, видимо она спит.
- Мам, я не могу без неё. Прости меня, пожалуйста. Её я, действительно, любил. Да, и люблю сейчас. - отпускаю предохранитель - Прости, пожалуйста. - подставляю пистолет к виску и бросаю телефон на рубероид.
Ви, Джесс и Вахтерам бегут ко мне, со спины, они просят не делать этого, но уже поздно я принял решение. Звучит оглушающий выстрел.