Валькирия

Из Норы несло запахом крови. Смешиваясь с хвоей, он превращался в ужасное сочетание, напоминающее тошноту, обильно спрыснутую духами.

Тишина давила на нервно вздымающуюся грудь. Рукоять меча впивалась в ладонь, тревожа царапины.

Всё было так реально, но молодой оборотень знал: всё вокруг сон. Один из многочисленных и постоянных кошмаров, по умолчанию появлявшихся в подсознании, стоило только заснуть.

Что же мозг преподнесёт на этот раз? И нужно ли будет менять постельное бельё после пробуждения в обличии волка?

К сожалению, это был еженедельный кошмар. Оборотень понял это, как только перед ним как по волшебству возник отец.

Хотя почему как? Вервольфы зачастую владеют примитивной магией. И телепортация на небольшие расстояния в них, увы, входит. Его размышления прервал жёсткий рык.

- Ну здравствуй, мальчишка! Вот мы и встретились на перепутье! Думал, сбежишь?! Отречёшься от рода, и тебе это сойдёт с рук?! Наивный! Ты поплатишься за слабость! Защищайся!

Громила бросился в атаку наперевес с дубиной. Память услужливо выдала, что оружие из тиса, редкого в этих краях, но прочного после закалки магией дерева.

Обычный сценарий. Волчонок взмахнул мечом. Он давно отбросил все добрые чувства к отцу. И тот этого заслужил. Так, как никто другой.

Меч из закалённого золота, вестимо, был прочнее шкуры. И плоти. Голова скатилась на землю, а дубина повалилась на еловые ветви рядом.

Вервольф поморщился, задавив в себе всё порывы. Это ещё не конец. Утро ещё далеко. Сцена замерла и поехала назад со скоростью спятившего гепарда.

Два года. Два полных печали и вины человеческих года. Они в обратной перемотке пронеслись так быстро, что оборотень не успел зацепиться за воспоминания. И вот он: переломный момент.

Черноволосая женщина лет сорока с полным заботы лицом склонилась над ним. У мальчика сломана рука. Женщина ласково журит его с заметной тревогой в голосе.

Мама. Вероника Владимировна. Во всём идеальная. Во всём любящая и прекрасная как лицом, так и характером. Строгая, но справедливая.
Такой она запомнилась сыну на долгие годы. А ещё она запомнилась...

Лицо матери исказила гримаса. Она повернулась и встретилась глазами с отцом.

- Отойди от него, женщина. Само срастётся. Волки должны терпеть боль. Ты и так много ему позволяешь.

- Но ему всего 12! Он не может...
Как раз в этот момент чей-то метко брошенный камушек попал в место перелома. Перед глазами пошли круги. Надо терпеть. Терпеть молча.

Волчонок это знает. Но сцепленные зубы, имеющие все шансы выстоять против лома, не могут сдержать тихий стон. Это конец. Не стоило его выводить из себя. Их положение итак было на ниточке.

- Вот до чего ты довела! Трус, слабак! Ты мешаешь его воспитанию, женщина. А знаешь, что делают, когда кто-то мешает?

Лицо мужчины изобразило уродливую усмешку:

- Прощайся.

- Нет! Я не могу! - сын подумал, как же это похоже на вскрик лебедя. А она и была прекрасным лебедем. В теле человека. Была.

- Значит, придётся помочь.

Вервольф вытянул руку и нажал на курок.

Мать вскрикнула и побледнела.
Волчонок медленно, словно в смоле мошка, понял, что это конец.

- Лёшенька...Прости...