Глава 16
— Пятница подходит.
Прежде, чем мы успеваем скрепить договоренность поцелуем, Лиза прочищает горло перед нами.
— Никаких ППП. Школьные правила. Между прочим, она мой партнер, придурок. Не твой.
— Заткнись, Андрияненко, — произносит Саша прежде, чем присоединиться к Даше.
Я кладу руки себе на талию и впиваюсь взглядом в Лизу.
— С каких пор это ты волнуешься по поводу школьных правил?
— С тех пор как ты стала моим партнером. Вне класса ты его, но на химии, ты моя.
— Хочешь найти свою дубинку и притащить меня за волосы в библиотеку?"
— Это не я дура. Твой парень обезьяна, а не я.
— Тогда перестань так себя вести.
Все столы в библиотеке оказываются заняты, поэтому нам ничего не остается, как найти уединенный угол в секции научно-популярной литературы и сесть прямо на ковер.
Я кладу свои книги рядом и замечаю, что Лиза смотрит на меня. Такое чувство, что если она будет продолжать вот так на меня смотреть, она сможет увидеть меня настоящую. Никаких шансов на это, я скрываю настоящую себя от всех.
Я отвечаю на ее взгляд, двое тоже могут играть в эту игру. Внешне она непроницаема, но шрам над ее левой бровью говорит правду... она всего лишь человек. Ее футболка подчеркивает мускулы, которые можно получить от тяжелого труда, или постоянно тренируясь.
Когда мои глаза встречаются с ее, пока мы сидим тут, время замирает. Ее взгляд обжигает меня, и я могу поклясться, что в этот момент она чувствует настоящую меня. Ту, без притворства и масок. Просто Ира.
— Что мне нужно сделать, чтобы ты пошла со мной на свидание? — говорит она.
— Ты серьезно?
— Я выгляжу, как будто я шучу?
Миссис Питерсон подходит к нам, спасая меня от необходимости отвечать.
— Я наблюдаю за вами двоими. Лиза, мы скучали по тебе на прошлой неделе. Что произошло?
— Я нечаянно упала на нож.
Она недоверчиво качает головой и уходит пугать остальных учеников.
Я смотрю на Лизу широко раскрытыми глазами.
— Нож? Ты это шутишь, так?
— Неа. Я резала помидоры, и эта штука выскочила и вспорола мне плечо. Док привел меня в порядок. Хочешь взглянуть? — Говорит она и начинает задирать рукав футболки.
Я закрываю глаза рукой.
— Лиза, я никогда не поверю, что нож просто вырвался и порезал тебя. Ты была в драке с поножовщиной.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — говорит она, не подтверждая, но и не опровергая мою теорию. — Что мне нужно сделать, чтобы ты пошла со мной на свидание?
— Ничего. Я никуда с тобой не пойду.
— Я уверена, если бы мы пообщались, ты бы передумала.
— Я в этом сомневаюсь.
— Твоя потеря, — говорит Лиза, вытягивая свои длинные ноги, ее учебник по химии лежит на ее коленях. Она смотрит на меня своими шоколадными глазами, которые такие глубокие, я готова поклясться, что они способны кого-нибудь загипнотизировать.
— Ты готова? — спрашивает она.
На наносекунду, смотря в эти темные глаза, я задумываюсь, каково было бы это, поцеловать Лизу. Я опускаю взгляд на ее красиво очерченный рот. На наносекунду я почти ощущаю, как она двигается ближе. Будут ее губы жесткими или мягкими на моих? Как она целуется, мягко и нежно или жестоко и грубо, как ее личность?
— К чему? — шепчу я и наклоняюсь ближе.
— К нашему проекту, — отвечает она. — Средство для согрева рук. Урок Питерсон. Химия.
Я качаю головой, отгоняя все ненужные мысли из моего гиперактивного тинейджерского ума. Я, должно быть, страдаю недосыпанием.
— Да, средство для согрева рук.
— Ира?
— Что? — Я всматриваюсь в учебник, не видя слов. Я слишком смущена, чтобы сконцентрироваться.
— Ты смотрела на меня так, как будто хотела поцеловать.
Я выжимаю из себя смешок.
— Ага, конечно, — говорю я с сарказмом.
— Никто не смотрит, если ты хочешь, ну, ты поняла, попробовать. Не хочу хвастаться, но я эксперт в этом.
Она одаряет меня насмешливой улыбкой, той, от которой должны таять женские сердца по всему миру.
— Лиза, ты не в моем вкусе, — мне нужно сказать ей что-нибудь такое, чтобы она перестала смотреть на меня так, как будто хочет сделать со мной то, о чем я только слышала.
— Тебе нравятся только парни?
— Перестань, — говорю я ей сквозь зубы.
— А что такого, — становится она серьезной. — Это чистая правда, не так ли?
Миссис Питерсон появляется снова.
— Как продвигается ваше введение?
Я неуклюже улыбаюсь.
— С трудом, — отвечаю я и достаю тетрадь, где я сделала несколько пометок и приступаю к заданию, пока миссис Питерсон наблюдает. — Я кое-что нашла прошлым вечером о средствах для согрева рук. Нам нужно будет растворить шестьдесят грамм ацетата натрия и сто миллилитров воды при семидесяти градусах.
— Ошибаешься, — говорит Лиза.
Я поднимаю голову и вижу, что миссис Питерсон уже ушла.
— Что?
Лиза складывает руки у себя на груди.
— Ты ошибаешься.
— Я так не думаю.
— Ты думаешь, что никогда раньше не ошибалась?
Она произносит это таким тоном, как будто я какая-то глупая, блондинистая бимбо, заставляя мою кровь кипеть.
— Конечно, я ошибалась, — произношу я на одном дыхании. — Вот, например, на прошлой неделе я купила блеск для губ Бобби Браун Нежный лепесток, но с моим телосложением Розовый Расцвет смотрелся бы куда лучше. Не стоит упоминать, что эта покупка была полным разочарованием, — говорю я. Она ожидала услышать от меня что-то в этом духе. И мне становится интересно, поверила она мне или по моему тону поняла, что я говорю саркастически.
— Я представляю, — отвечает она.
— А ты когда-нибудь ошибалась?
— Конечно, — говорит она. — На прошлой неделе, когда я ограбила тот банк на Уолгринс, я сказала банкиру выложить мне все полтинники, что были в кассе. Но что на самом деле мне нужно было спросить, так это двадцатки, их же гораздо больше.
Ок, она поняла, что я притворяюсь. И ответила мне своим собственным дурацким сценарием, и это на самом деле беспокоит меня, это делает нас похожими, каким-то искаженным образом. Я кладу руку себе на сердце.
— Вот незадача.
— Значит, мы обе бывали неправы.
Я задираю подбородок и говорю упрямо.
— На этот раз я права, не знаю как ты, но я отношусь к этому предмету серьезно.
— Тогда давай поспорим, если я права, ты меня поцелуешь, — говорит она.
— А если я права?
— Что хочешь.
Это как забрать конфетку у младенца. Самоуверенность этой мускулистой девушки должна немного пострадать, и я буду рада помочь этому.
— Если я выиграю, ты начнешь относиться к проекту серьезно. Никаких поддразниваний, и дурацких комментариев.
— Идет. Я буду чувствовать себя отвратительно, если не скажу тебе сейчас, что у меня фотографическая память.
— Лиза, я буду чувствовать себя хуже, если не скажу тебе сейчас, что я скопировала все прямо с учебника. Я смотрю на заметку, которую я сделала, и открываю нужную страницу в учебнике. — Не подсматривай, при какой же температуре это должно охлаждаться? — спрашиваю я.
Я уверена Лиза обожает споры. Но в этот раз ей придется проиграть. Она закрывает свою книгу.
— При двадцати градусах. И оно должно раствориться при ста градусах, а не при семидесяти", отвечает она уверенно.
Я просматриваю страницу, потом свои записи. Затем, возвращаюсь снова к странице. Я не могла ошибиться. На какой странице я была...
— Да, при ста градусах, — я смотрю на нее в абсолютном шоке. — Ты была права.
— Ты поцелуешь меня сейчас или позже?
— Сейчас, — отвечаю я, что немного шокирует ее, потому, что я вижу, как ее руки замирают. Дома моя жизнь манипулируется моими родителями. В школе все не так. И мне необходимо сохранить это как есть, потому, что если я перестану управлять даже этой маленькой частью своей жизни, я просто стану манекеном.
— Правда? — спрашивает она.
— Ага. — Я беру одну из ее рук в свои. Я бы никогда так себя не повела, если бы у нас имелись наблюдатели, и я благодарна за уединение, обеспеченное нам научно-популярной литературой. Ее дыхание сбивается, когда я становлюсь на колени и наклоняюсь к ней. Я игнорирую тот факт, что у нее грубоватые руки с длинными пальцами, и то, что я на самом деле никогда раньше ее не трогала. Я нервничаю. Хотя, не стоило бы. На этот раз я все контролирую. Я чувствую, как она выпрямилась. Она позволяет мне сделать первый шаг. Отлично. Я боюсь, что эта девушка может сделать, если дать ей свободу.