Приют беспутных детей. Часть 1

Открыв глаза, я обнаружила, что за окном уже светало, несмотря на то, что небо все еще оставалось окрашенным в лилово-синеватый оттенок. Усталость и боль во всем теле не позволяли мне подняться с теплой постели. Сейчас я помнила все. Все до мельчайших деталей. Все то ужасное и неотвратимое ,что натворила за свои шестнадцать с лишним лет и то ужасное, что натворил мой отчим. Но осознание того, что совсем скоро вещи, содеянные мной, забудутся, что об этих страшных, мучавших меня на протяжении долгих лет, воспоминаний не останется и следа, мне, почему-то, не становилось легче. "Как же так? Я буду продолжать жить, забыв о тех, кого лишила этой возможности? Уму непостижимо."-эти мысли мучали меня сильнее совести.

-доброе утро, милая,- послышался нежный голос мамы, когда я спустилась в кухню. Да уж, добрым его точно не назовешь, но рвать и метать все вокруг я не собиралась, мама и без того была расстроена.
-доброе,-просто ответила я.
Усевшись за стол, где уже стояла огромная тарелка с вафлями и свежесваренное какао, я бросила взгляд в сторону работающего телевизора.
-может, нам просто-напросто закрыть программу?-спросил ведущий, обращаясь к нашему президенту, сидящему напротив. На мой взгляд, это самый наипротивнейший человек во вселенной. Весь его внешний вид говорит о том, что президент в прошлой жизни был самой обычной лисой. Рыжие короткостриженные волосы, такого же цвета будто бы лисьи усики, узкий, длинный нос и хитрые, смазливые глазки. Мерзость.
-неужели вы хотите лишить меня такого шоу?-ответил вопросом на вопрос рыжеволосый толстяк, и оба человека, сидящие в студии какой-то неизвестной мне передачи, залились хохотом.

-двадцать минут,- сказала женщина с нежным голосом, когда на ее тарелке уже не осталось и следа от завтрака.
Я удивленно уставилась на нее.
-у тебя осталось двадцать минут, поторопись.
Оставив пустую тарелку в раковине, я последовала в ванную, но застыла, не доходя до двери.

Передо мной, облокотившись плечом о шкафчик с книгами, стоял немолодой мужчина с признаками седины в волосах. Густые черные брови придавали его и без того пугающему силуэту еще более грозный вид. Он глядел на меня, застывшую и испуганную, исподлобья, сощурив свои узкие глаза до размеров хлебных крошек.
-дай пройти,- буркнула я.
-не так быстро, Сара,- произнес мужчина своим грубым, гортанным голосом, который будто бы доносился из глубокой темной пещеры.
Выходящая из терпения, я уже было хотела напомнить, что имя "Сара" не имеет никакого отношения к " Сатара", но, увидев, как мужчина все же уступил дорогу, не медля прошмыгнула в ванную комнату и заперла за собой дверь.

"Одно радует- не скоро теперь увижу его"-утешала себя я, прильнув лбом к холодному запотевшему зеркалу. Я хотела задержаться здесь как можно дольше, чтобы перед отъездом не отягощать себя необходимостью терпеть присутствие отчима, но время было на исходе. Закончив с чисткой зубов и сменой одежды, я неуверенно шагнула в холодный по сравнению с ванной коридор, где уже стояла мама, облокотившись о тот самый старый шкаф, которого касался этот мерзкий человек несколько минут назад. Мама держалась крепко, игнорируя слезы, которые то и дело застилали ее голубые глаза, пряча их под покровом иссиня-черных густых волос. В руках мамы была небольшая расческа.

-позволь мне,- прошептала она, усаживая меня на стул у зеркала.
Женщина обвила своими тонкими пальчиками одну прядь моих спутанных волос и принялась приводить их в порядок.
Взглянув в зеркало, я в который раз осознала, что являюсь точной копией своей матери:та же форма губ, те же голубые далеко посаженные глаза и бледный цвет кожи. Внезапно на заднем плане я увидела все того же мужчину, устремившего взгляд прямиком на меня. Его вроде бы адекватные глаза бегали по моему отражению в зеркале, но кто бы знал, что на самом деле скрывали они, какими безумными становились, скрывшись от глаз людей. Я вздоргнула при мысле о нем и постаралась сосредоточиться на лице матери, запомнить его в деталях; я хотела, чтобы это стало тем единственным воспоминанием, которое у меня не сумеют отнять люди из приюта. За окном послышался скрежет автомобильных шин о сухой асфальт, и я скорбно улыбнулась отражению мамы.
-пора...- прошептала я.

Зазвучало нарастающее шарканье ног у порога, а затем раздался громкий, оглушающий стук в дверь, до того громкий, что я подпрыгнула на месте.
Мама с печальным, каким-то отреченным видом побрела к двери. Вошедшие люди: высокий, тощий седоволосый мужчина и женщина с широкими плечами и узкими бедрами, буквально оттолкнули оторопевшую маму и двинулись ко мне, желающей раздавить эту уродливую чету в лепешку. Мужиковатая женщина с носом, подобным гнилой картошке, ухватила меня за локоть, а долговязый приоткрыл дверь.

-стойте!-прокричала мама,- а как же...позвольте нам попрощаться.
-у вас было достаточно времени, дамочка,- фыркнул хам.
Меня будто бы пронзило электрическим током; я могла понять, почему ко мне относятся, как к животному, но смириться с такой бесцеремонностью по отношению к маме-никогда. Я с силой отдернула свой локоть, тем самым зарядив мужланке по челюсти.
Я вовсе не хотела ударить кого-то и уже собралась было извиниться, как мужчина запрокинул мои руки за спину и скрутил до хруста костей, от чего мне пришлось вскрикнуть и согнуться пополам.
-эй, не слишком уж много заморочек ради какой-то маленькой беззащитной девочки?-с ноткой иронии в голосе бросила я.
-ты перестала быть маленькой девочкой в тот день, когда совершила первое убийство,- буркнула женщина.

Мужчина поволок меня к выходу, и я снова завопила. Ощущения были подобны тем, что испытываешь, ломая кости или ожидая этого. Мама, испуганная и ошарашенная, бросилась к моему обидчику и начала яро колотить его своими тонкими ручками. Он заржал-не засмеялся, не захихикал, а именно заржал, причем так, что по моему позвоночнику шеренгой побежали мурашки. На мгновение мужчина ослабил хватку, и мамины губы оказались прямо у моего уха.

-запомни,- прошептала она,- не доверяй никому...никому, кроме того, кто сумеет назвать твое настоящее имя. Я люблю тебя.
Мужчина рьяно протискивался вперед, уволакивая меня за собой.
- помни, я люблю тебя!-кричала мама, застыв на пороге.
Когда здоровенный грязный автомобиль двинулся, я бросила в сторону мамы, все же давшей волю слезам, взгляд, полный горечи и боли. Все зовут меня "Сатарой", но только мама знает, что мое настоящее имя "Раса".

Проезжая мимо знакомых улиц, я поймала себя на мысли о том, как же хотела сейчас вернуть все обратно; оказаться в том самом деревянном шалаше, где когда-то расправилась с подругой, и опустить серебряный нож, так и не коснувшись тела моей Дианы.
Но, так или иначе, я еду в приют, где встречусь лицом к лицу с десятками таких же тварей, как я; возможно, я окажусь свидетелем еще не одного преступления; может быть, стану жертвой жестокой расправы... Ну, да будет так. Я заслужила. Когда родной город остался позади, я облокотилась головой о запачканное стекло и уставилась на линию горизонта впереди. Дорога была узкой, но поля по обе стороны от нее тянулись в несколько сотен миль, и казалось, будто бы этому сухому ровному асфальту нет конца.

-советую хорошенько выспаться, тебя ждет непростая процедурка,-произнесла мужланка. Я не видела ее лица, но точно знала-женщина улыбалась. Меня не особо просветили о том, что за процедуру мне предстоит пройти, но одно я знала наперед- мне сотрут память. Начисто. То есть, я буду знать, по какой причине попала сюда, буду иметь какое-то представление об этом месте, свое имя; но воспоминания о том, кто я, что именно натворила, где мои родители и тому подобное у меня просто отбирут. А еще я смогу унести с собой что-то из прошлого, что-то наиболее значимое для меня. Я не в праве выбирать, что это будет, но хотела бы запомнить маму. С мыслями о любимом человеке, под укачивание грузового автомобиля, я погрузилась в сон.

-поднимайся,- слышался чей-то голос,- поднимайся, говорю!
Открыв глаза, я осознала, что все это не было ночным кошмаром, я находилась на заднем сиденье грузного автомобиля, а голос принадлежал долговязому дрищу. Я полностью возвратилась в реальность, когда автомобиль запрыгал по бугорчатой, извилистой, заставившей мое тело подпрыгивать на сиденье, дороге, а впереди, на фоне огромной красной стены показалась табличка шириной в целую фуру с надписью, при виде которой по моей спине побежал холодок, а сердце забилось с бешеной силой. Она гласила "ПРИЮТ БЕСПУТНЫХ ДЕТЕЙ. ОХРАНЯЕМАЯ ТЕРРИТОРИЯ. ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН."