Глава 22. Тень улыбки.
Я собираюсь управлять этим никчемным городком
Смотри, как я заставляю их кланяться
Один за другим, по одному
Один за другим
Billie Eilish. "You should see me in a crown"
Трамвай медленно покачивался на рельсах, а я уставилась в мутное окно, сквозь которое просачивались размытые огни города. Диана потрясла меня за плечо, вырывая из потока мыслей.
— Мелисса, всё нормально?
Голос Ди прозвучал настойчиво, но я едва его услышала. Последние несколько дней выдались настолько насыщенными, что сознание то и дело уносило меня куда-то далеко.
— Да, всё хорошо, — попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, выдавая напряжение. Диана сделала вид, что поверила, однако в её голубых глазах читалось сомнение.
Я всё ещё не могла прийти в себя после сообщения от Артура. Он предложил нам... стать парой. Конечно, это было лишь для прикрытия, для нашей компании, но у меня никогда раньше не было ничего подобного. Даже фальшивое предложение заставило сердце биться чаще.
— Эй, а может, создать канал? — Глеб, сидевший напротив, выгнул бровь, переведя взгляд с Дианы на меня.
Мы ехали ко мне домой, а встретились у колледжа, как обычно.
— Какой канал? — Диана нахмурилась, не понимая, о чём он.
— Мне не понравилось, как Рината поступила с Мэл, — его голос стал тише, но в глазах вспыхнул азарт. — Почему бы не создать канал, где будут посты о каждом из нас, но основной акцент — на Ри.
Я моргнула, пытаясь осознать его замысел.
— А что мы будем там писать?
— Сплетни, — его губы растянулись в ухмылке. — Так можно и сам канал назвать.
Диана провела рукой по лбу, явно в замешательстве.
— Так, это надо обдумать. Мелисса, позови Вэл. Обсудим вместе. Идея неплохая, но её нужно доработать.
Достав телефон, я написала Виолетте, затем надела наушники, погружаясь в хаос собственных мыслей. Всего за день я успела обзавестись врагом и... «парнем».
Виолетта ждала нас на остановке, скрестив руки на груди.
— Ну, рассказывайте, что вы опять придумали, — её голос звучал резко, будто она уже ожидала подвоха.
— Глеб предложил создать канал, — пожала плечами.
— Какой канал? — её взгляд тут же переключился на Глеба.
— Сплетни, — он начал объяснять, пока мы шли к моему дому, а Вэл слушала, всё больше хмурясь.
Забравшись на кухню, Диана сразу полезла в холодильник, а Виолетта стояла посреди комнаты, будто пыталась переварить услышанное. Я села за стол, подпирая подбородок ладонью, наблюдая, как на её лице сменяются эмоции: от недоверия до раздражения.
— Надо сказать Снеже, — наконец выдохнула Вэл, хватаясь за телефон.
Через несколько гудков в трубке раздался звонкий голос Снежаны, полный оживления, но моментально потухший после новости о «Сплетнях».
— Нет, — её ответ прозвучал резко, почти как удар. — Я против. Можете делать что угодно, но без меня.
Тишина повисла в воздухе после слов Снежаны. Виолетта медленно опустила телефон, переглянувшись с нами.
— Ну что, теперь мы вчетвером? — Диана хрустнула яблоком, развалившись на стуле.
— Если Снежа не хочет, это её дело, — Глеб пожал плечами, но в его глазах мелькнуло разочарование. — Но идея-то хорошая.
Я вздохнула, вертя в руках стакан с чаем. Мысль о том, чтобы мстить Ринате через сплетни, казалась мне... грязной. Но в то же время после всего, что она натворила, просто так оставлять это было нельзя.
— И какой у нас план? — Ди медленно обвела взглядом каждого из нас, её глаза, словно сканер, выискивали малейшие колебания, намёк на сомнение или готовность действовать. Губы сжались в тонкую линию - она ждала ответа, но не находила его в наших растерянных лицах.
— Нужно сначала создать канал и добавить туда всю компанию, — Глеб потянулся за телефоном, его длинные пальцы быстро скользили по экрану, а в уголке рта играла едва заметная ухмылка. — У кого-нибудь есть номер Сокола?
— Сейчас отправлю, — я вытащила телефон, и экран осветил моё лицо холодным голубоватым светом. Пальцы автоматически листали контакты, пока не наткнулись на нужное имя.
— Так, ну канал создали, а дальше что? — Вэл скрестила руки на груди, её брови слегка приподнялись, а взгляд, острый и требовательный, впился в Глеба.
— Осталось написать посты, но я думаю, это сделать уже вечером, — он вдруг оживился, его глаза блеснули, словно у кота, увидевшего мышку. — А сейчас можно пойти гулять.
Мы двинулись к школьному полю, почти бегом, смеясь и толкая друг друга локтями. Воздух был наполнен запахом предвкушения чего-то нового. Большинство ребят уже сидели там, их голоса сливались в гул обсуждений, но никто даже не догадывался, что создатели таинственного канала — вот они, среди них. Никто даже не смотрел в нашу сторону - мы были невидимками, кукловодами, готовыми дёрнуть ниточки.
Глеб лениво потянулся, изображая полное безразличие, но я заметила, как дрогнул угол его рта — едва уловимая улыбка, спрятанная под маской равнодушия.
Мы опустились на землю, вплетаясь в их круг. Трава была тёплой и слегка колючей под ладонями, а где-то вдалеке стрекотали кузнечики, будто вторя нашему разговору. Крис вдруг обернулась, её светлые волны расплескались по плечам, и она протянула телефон, экран которого тускло светился в наступающих сумерках.
— Вы есть в этом канале? — её голос звучал непринуждённо, но в глазах читалось любопытство.
— Да, — ответили мы почти хором.
Виолетта, сидевшая напротив, подняла бровь, её острый взгляд скользнул по каждому из нас. Она всегда умела задавать вопросы так, будто уже знала ответ.
— Вы не знаете, кто его создал? — она наклонилась вперёд, и солнечный зайчик, пробивавшийся сквозь листву, заплясал на её щеке.
Данил, не выдержав паузы, повернулся к Глебу, и в его усмешке читалось что-то между подозрением и дружеским подначиванием.
— Может, это опять ты, Глеб?
Влас замер на секунду, его пальцы сжали травинку, а затем он медленно поднял глаза, сделав максимально серьёзное лицо. Но я видела - в глубине его взгляда пряталась искорка азарта.
— Нет, — он покачал головой, и его голос звучал почти убедительно. — Во второй раз я бы не стал этого делать.
Почти.
Потому что в уголке его губ снова дрогнула тень улыбки.
Пару месяцев назад он уже пытался запугать компанию, рассылая всем жуткие сообщения с фейкового аккаунта. Тогда его раскрыли в первый же день — Виолетта вычислила его по стилю письма (никто, кроме Глеба, не мог так виртуозно сочетать пафосные угрозы с матерными стикерами).
— Ладно, у вас есть предположения? — Диана резко перевела взгляд с одного на другого, сжимая пальцы в замок. Её голос звучал напряжённо, но в нём читалась решимость — она явно собиралась спасти Глеба от расспросов Дани, чего бы это ей ни стоило.
— А может, проверим телефоны? — Данил вскочил с места, одним движением выхватив из кармана свой смартфон. Его пальцы быстро скользили по экрану, лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькало что-то между вызовом и раздражением.
Через несколько секунд он швырнул телефон на траву перед остальными.
— Вот, смотрите сами.
Экран светился открытым Telegram-каналом — Данил был там обычным участником, не больше.
— Влас, — Данил резко повернулся к нему, — покажи свой Telegram.
Глеб медлил, но под настойчивым взглядом Данила нехотя потянулся за телефоном. Данил не отводил глаз, следя за каждым его движением — как тот разблокирует экран, как заходит в приложение, как прокручивает список чатов.
— Это не он, — наконец заключил Данил, когда Глеб протянул ему гаджет. Его голос звучал почти разочарованно.
Глеб сидел, едва сдерживая ухмылку. Канал был на втором аккаунте, а Данил, похоже, даже не догадывался проверить переключение профилей.
— Здесь нет ни владельца, ни администратора, — пробормотал Данил. В его интонации смешались облегчение и досада, будто он одновременно и хотел найти виновного, и боялся, что это окажется кто-то из своих.
Просидев так до вечера, никто так ничего и не узнал, а мы со спокойной душой пошли домой.
Я рухнула на кровать, едва успев зарядить телефон, как он тут же затрясся от череды сообщений. Экран вспыхивал раз за разом — уведомления сыпались как из рога изобилия. Вздохнув, я сначала открыла наш общий чат, где были я, Виолетта, Влас и Диана.
Там уже вовсю кипела работа — они сочиняли посты про каждого из нашей компании.
Глеб открыл этот «парад разоблачений». Его пост пестрел колкими фразами про «непробиваемое самолюбие», «манеру разговаривать свысока» и «вечную уверенность в своей исключительности». Читалось это будто бы с юмором, но каждая строчка явно была пропитана давними обидами.
Диана шла следующей. Её описали как «королеву двусмысленных комплиментов» и «мастера уходить от ответов». Было что-то про «вечную игру в непонятные намёки» — видимо, кто-то до сих пор не мог простить ей её загадочности.
Виолетта и Снежана получили роль «вечных страдалиц». Вэл досталось про «разбитые мечты и несчастную любовь», а Снежу выставили как «девушку, которая вечно выбирает не тех парней». Пост про неё был особенно едким — видимо, кто-то всё ещё не переварил её историю с Серёжей.
Потом очередь дошла до меня. Текст вышел двусмысленным: что-то про «тихоню, которая на самом деле всех отлично слышит и запоминает», про «странные взгляды» и «умение внезапно вставить нож в спину». Читая это, я невольно усмехнулась — ну хоть оригинально.
Серёжу Снежа решила описать сама — всё-таки её бывший. Получилось... жёстко. «Типичный нарцисс», «вечный ребёнок, который не умеет брать ответственность», «мастер обещать и исчезать». Видимо, она до сих пор не отпустила ту историю.
Данилу досталась роль «агрессивного типа, с которым невозможно договориться». Написали, что он «взрывается на ровном месте» и «считает, что только его мнение имеет значение».
Колю мы назвали «королём моментальных романов», если бы не одно «но» — он менял девушек с такой лёгкостью, будто переключал треки в плейлисте. «Типичный футболист с выхолощенной самооценкой, уверенный, что любая должна падать к его ногам просто за то, что он умеет красиво закручивать мяч в сетку».
Ксюшу изобразили «маленькой девочкой с невыносимым характером» — мол, вечно ноет, но при этом сама всех достаёт.
А вот Ринату решили оставить на десерт. Потому что про неë можно было написать больше всего. Я уже предвкушала, какой шедевр там появится.
Телефон снова завибрировал в руке — кто-то срочно требовал моего мнения о только что выложенном посте. Я закатила глаза, но пальцы уже сами потянулись набирать ответ.
Но главным «шедевром» стал пост о Ринате. Её описали как «вечную жертву» — ту, что врывается в жизнь с громкими признаниями, а через неделю рыдает в подушку, потому что её «снова не оценили». Каждый раз — одержимость, клятвы вечной преданности, а потом горькие посты о предательстве. «Ей нужны не люди, а зрители для её трагедии», — написал кто-то, перечислив её «фирменные трюки»: случайные утечки чужих секретов, превращение любого намёка в драму, ложь о том, что «никто не поддержал», хотя сама же отшивала всех, кто пытался помочь. И главное — её святая вера в то, что она просто «ещё не встретила того единственного, кто выдержит её любовь».
Группа взорвалась догадками: кто это написал? Кто-то уже перечислял людей, ушедших из компании, но мы молчали. Телефон снова дрогнул в руке — Артур писал: «Что будем делать с нашим статусом?» Нам нужно было решить, когда и как рассказать Ринате о наших «отношениях». Я закусила губу, чувствуя, как в груди защемило. Всё это уже давно перестало быть игрой, но назад пути не было.
***
Крики, шёпот, обрывки фраз — всё слилось в оглушительную какофонию, от которой виски сжимала невидимая тисками. Каждый звук впивался в сознание, как заноза: то ли голос Виолетты, взвинченный до предела, то ли металлический треск Данилова смеха, когда он в очередной раз шутливо грозился разобрать чей-то телефон на запчасти. Даже шелест листьев над головой, обычно такой успокаивающий, теперь резал слух, будто кто-то тёр наждачной бумагой по нервам.
Я сидела на выгоревшей траве, чувствуя, как сухие травинки впиваются в ладони. Данил, склонившись над экраном, листал чьи-то переписки с сосредоточенностью сапёра, разбирающего мину. Рядом пристроился Серёжа — его пальцы нервно барабанили по колену, а взгляд прыгал между телефоном и окружающими, будто он боялся пропустить что-то важное.
Виолетта, закатив глаза, жестикулировала перед Крис, чьё лицо выражало ледяное презрение. Их спор напоминал дуэль — каждое слово, как выпад рапиры, только вместо крови капал яд.
Диана стояла чуть поодаль, скрестив руки. Глеб что-то говорил ей, наклонившись так близко, что её волосы колыхались от его дыхания. Но её взгляд был пустым — будто она слушала не его, а далёкий шум ветра.
А Коля... Коля метался между ними, как теннисный мячик. То подбегал к Данилу с Серёжей, бросал реплику, то встрявал в спор Виолетты, то замирал рядом с Дианой, словно пытаясь уловить смысл в её отсутствующих глазах.
И сквозь весь этот гам в ушах стоял высокий звон — назойливый, невыносимый, будто внутри черепа разбилась хрустальная ваза. Хотелось зажать ладонями голову, сжаться в комок и просто... перестать слышать.