Самозванец

Я застыл, разглядывая приятные черты незнакомца, от слов которого все эти черти в людских оболочках стали медленно, и даже будто бы нехотя отходить от меня. Я облегченно выдохнул и неспеша поднялся, ощущая, как страх медленно исчезает, приводя сердцебиение в норму. Мужчина, по сути мой спаситель, лениво спускался вниз, постукивая каблуками лакированных туфель. Знакомых масок, которые с появлением хозяина снова стали натянуто улыбчивыми казалось всё меньше, и я даже не сразу заметил их скорую пропажу, что знатно меня порадовало. Стоило мужчине спуститься и подойти ко мне, я понял, что вблизи он ещё элегантней: белые, подстриженные под каре волосы, острый нос, грозные тёмные брови и глаза, которые казались бездонно чёрными. Я мог бы сказать, что в них совсем ничего не было, но вдруг разглядел еле заметное безумие, красным пламенем горящее в его глазах. Мне это даже понравилось, и я подошёл ближе, чувствуя, что рядом с этим человеком мне не хочется нервно кусать щеки, сжимать ладони в кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу. От него веяло незнакомым мне спокойствием, заветной тишиной в голове, и я стремился к нему, словно бабочка к огню. Не знаю, почему сравнил его с огнём, но это сравнение явно меня не пугало. Наоборот, хотелось обжечься его безумием, которое ,кажется,единственное даёт доступ к свободе. Её я всегда чуял издалека, иногда совсем близко, но не успевал полностью ощутить, как она тут же пропадала, растворялась в разочаровании и реальности, гасившей внутри меня этот самый огонь, который так маняще плескался в глазах незнакомца.

-Ты в порядке? - спросил он у самого уха, обжигая его тёплым дыханием. Я вздрогнул, тут же возвращаясь из раздумий к нему, который теперь, отстранившись, смотрел на меня с тронувшей его сухие губы насмешкой. В его глазах снова было это далёкое, даже какое то неземное веселье. Он прожигал меня им, ждал ответа, а я смог лишь опустить глаза вниз, тут же постыдившись этого.

- Всё в порядке... - только и вымолвил я. Собравшись с силами, я поднял голову, понимая, что больше не смогу отвести глаз от этого мужчины. Так сильно он поразил меня своей непонятной аурой, тут же располагающей к себе. - Спасибо.

Он лукаво сощурился и я нерешительно протянул ему резко вспотевшую руку.

-Валентин... Валентин Стоцкий, - тут же дополнил я, глядя на незнакомца из под опущенных ресниц.

-Виталий, - ухмыльнувшись, сказал он, уверенно пожимая мою ладонь. Я растерянно взглянул на него, ожидая, что дальше последует фамилия, но он лишь загадочно посмотрел на меня, решив, что имени мне будет достаточно. Что ж, ладно.
Я невзначай принялся разглядывать его ладонь с длинными аристократичными пальцами и ухоженными короткими ногтями, тогда как мои были изгрызаны в слишком напряжённые моменты так, что мне резко стало стыдно за собственный внешний вид:растрёпанные и отчего то вновь каштановые волосы, которые мне захотелось заново перекрасить в синий, круги под глазами и босые ноги, которым тут же стало холодно, стоило мне вспомнить про них.

-Мне кажется, нам лучше продолжить беседу в более комфортном помещении, не думаешь? - прозвучал его голос, и снова у меня над ухом. Я почувствовал, как к щекам приливает кровь и в привычной нервной манере дëргано кивнул. Взгляд упал на руку, которую всё ещё сжимала чужая ладонь. Боже мой, и сколько мы так простояли!? Стало ужасно стыдно, я попытался отнять ладонь, но он только сильнее сжал её и повел меня куда то. Мне оставалось лишь подчиниться и, не отрывая изумленных глаз от всей этой картины подниматься по той самой, до блеска отмытой лестнице. Она располагалась в центре глаза и вела в разные стороны, на которых располагались балконы и двери, которые я раньше не замечал. Шагнув на одни из балконов, я успел взглянуть на главный зал сверху и вновь убедился, что в хорошо освещённом помещении никого более нет. Не могли же эти гости зайти в одни из дверей? Я тут же дёрнулся от мысли, что за дверью, которую медленно открывал Виталий скрываются эти самые непонятные люди в раздражающих масках, которые только несколько минут назад нависали надо мной. Мои свидетели, которых я до дрожи ненавидел и боялся за то, что они знают обо мне всë, и смеют ещё и смеяться надо мной! Однако, к моему счастью, за дверью была лишь комната, освящённая лишь двумя маленькими светильниками и камином. Я тут же почувствовал, как же мне было холодно всё то время, что я находился здесь и поспешил к источнику тепла, но тут же обернулся к дверному проëму, в котором стоял мой новый знакомый, который с явной забавой наблюдал за мной. Будто предугадал мою реакцию. Я уже хотел стыдливо опустить взгляд, почувствовав вину за то, что не дождался его и так нагло повёл себя в чужих владениях, но он тут же двинулся ко мне и уверенно уселся на кресло перед камином.
Я вдруг обнаружил, что напротив кресла, совсем рядом с камином стоит одинокий стул и легкомысленно плюхнулся на него, прямо спиной к греющему пламени.
Виталий откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Он изучающе разглядывал меня с гордо поднятым подбородком. Я же, сложив руки между ног, смотрел вниз, не понимая, как начать разговор. Может лучше молчать, а может...

-Не беспокойся, мы можем обойтись без прелюдий. Я их терпеть не могу, - сказал мужчина и я тут же посмотрел на него.

-Вы читаете мои мысли? - сквозь треск огня тихо спросил я, впиваясь в глаза напротив, как за последнюю надежду. Казалось, будто я не могу жить без него, будто всё моё счастье и несчастье зависит лишь от него.

-О, нет, - рассмеялся Виталий своим бархатным, таким идеальным голосом. Если честно, сам он выглядел как этот идеал, которого я добиваюсь всю жизнь. Только с ним мне комфортно. - Конечно нет. Просто я живу в твоей голове.

Он снова улыбнулся. Но то ли из за игры теней, то ли из за моего помешанного рассудка мне показалось, будто улыбка его стала дьявольской. Совсем не доброй.

-Что?... - только и выронил я, смотря на него растерянно, отчаянно. Я был перед ним открыт,как не перед кем другим.

-Не волнуйся. Тебе не идёт волнение, - нагло сказал он, и вдруг наклонился, буравя меня своим томным, всезнающим взглядом. Его глаза стали красными. Они будто мучительно медленно наливались кровью и почему то мне показалось, что кровь эта была моей.

-Ты не думал, из за кого ты ставишь себе такие цели, а потом страдаешь, не выполнив их? - расплывчато спросил он, разглядывая меня с интересом поехавшего человека, с интересом того, кто знает, что всё принадлежит ему. - Знаешь, из за кого тебе кажется, что все, каждый прохожий и новый знакомый знают о твоих неудачах, о том, что в глубине души ты неудачник? Из за меня. Я предвестник твоих страхов. Синдром Бога.

Пламя позади стало не греть, а обжигать меня. Слова мужчины оставляли на мне невидимые ожоги, заставляя влагу скапливаться у глаз, которыми я продолжал смотреть на него. Я не мог оторвать от него взгляда! Он будто заставлял меня смотреть на него. Из за слез картинка передо мной начала размываться, но я чётко видел, как Виталий встал и медленно подходил ко мне, а я не мог даже открыть рта. Он заставлял меня трусливо закрыть рот и молчать. Синдром Бога, нависший надо мной, как те нелюди в масках.

-Ты даже не подозревал о моем существовании, но я сопровождал тебя всю жизнь. Ты думаешь,что можешь быть лучше всех остальных благодаря мне. Я ставил тебе те цели, которых ты позорно не достиг. Тебя даже не хвалили за твои "достижения ", так зачем они тебе, если все не признают, что ты лучший? Я-воплощение идеала в твоей голове, ты всё время стремился ко мне, но не достиг даже перед смертью. Ты жалок, - сказал он, словно зачитывал приговор, не отрывая от меня полных злобы поалевших глаз. Я видел его лицо через раз, всё было размыто, но когда я наконец смог видеть, то тут же пожалел об этом. На лице Идеала была та же маска, что и на тех существах! На ней была гримаса скорби с одинокой чёрной слезой под прикрытым глазом.
Я хотел кричать, но рот будто бы зашили. Я хотел снова доказать, что я достоин жить, достоин уважения и новой попытки достигнуть совершенства, но мужчина в маске скорби уже успел надеть на меня такую же маску. Белую и совершенно пустую. Маску самозванца.
Последним, что я помнил было сжигающее мою плоть пламя разочарования и синдром Бога, целовавший меня на прощание через твёрдый материал маски. Потом он обнял меня так, как никто никогда не обнимал и кинулся в пламя, тут же объявшее нас. Я сгорел в разочаровании вместе со своим "идеалом", который казался недосягаем. Но я достиг его только перед самой смертью. Всё, о чем я успел подумать, крепко сжимая медленно сгорающее совершенство, то, что я действительно жалок.

Синдром самозванца всегда формируется из синдрома Бога. Без одного нет другого. Один считает, что ты достоин того, чтобы достигнуть недосягаемых целей, что ты можешь быть лучше всех и смотреть на них свысока, а второй заставляет тебя страдать, когда цель оказывается невыполненной. Потом рождаются страхи быть раскрытым остальными, они преследуют тебя всю жизнь, как бы ты не пытался избавиться от них. От страха не сбежать.
Или всё таки можно?...