Глава 7
Серебристая кровь – изменение частей тела. Олли. Металлическая рука: металл легко выбьет стекло. Значит, они пошли в лес.
Мне 14, ей 4. В приют привели новеньких. Мальчики: изменение конечностей и невидимость. Старший – Олли, четыре года, имя младшего неизвестно, ему около трех месяцев. Ко мне пришла Амане:
-А Эйнштейн это имя или фамилия?
-Точно не знаю, звучит как имя.
-Эйнштейн – это такой ученый из прошлой эпохи. Смотри, он язык показывает прямо как наш новый малыш.
***
-Просыпайся, Рут, - Рита теребила меня за плечо.
-М? – в глаза ударил яркий свет.
-Дети вернулись пол часа назад.
-Что? Дети? С ними все в порядке?
-Да, живы-здоровы, а мы испугались. Ну, теперь все позади, иди обедать.
Я сделала скачек к окну столовой, ногу пронзила резкая боль. Амане, Олли и Эйнштейн сидели на своих местах как ни в чем не бывало. Я протерла глаза, дети все еще сидели в столовой. Значит это не сон. Я упала на траву, все тело болело, но в голове было легко. На меня обрушился сон.
Когда я проснулась, было время ужина. В столовой звенели ножи и вилки.
На поверхность сознания всплыла какая-то мысль, пока не четкая.
Трое детей пошли в густой лес, в чащу и вернулись живые. По сути, они провели в лесу сутки. Я искала их всю ночь и утро, но они выбрали такой маршрут, о котором даже Стражи Мира не догадываются. Более того, эти трое нашли дорогу обратно.
Итак, они, во-первых, отлично знают лес, хотя Эйнштейн и Олли там не когда не были, значит это или заслуга Амане, или детям кто-то дал конкретные координаты пути.
Во-вторых, на них не напали животные мутанты, это уж совсем загадочно.
В-третьих, дети ушли именно тогда, когда Альфонсо воздействовал на меня что бы заставить убить Амане, а потом вернулись. Может, меня долго не было и они пошли меня искать, или звать на обед. Пришли, увидели меня и догадались в чем дело. Тогда Олли разбил шкаф, что бы я поранилась и это меня затормозило.
Они знают куда больше, чем я думала. Но кто из них? Эйнштейн мог бы подсматривать, но он не умеет говорить и не может пересказать то, что видел. И исследовать лес он не может, просто не найдет потом дорогу домой. Олли? Слишком нервный, неусидчивый, вряд ли. Амане? Скорее всего, она очень сообразительная.
Меня кольнуло неприятное чувство. Я думала, что Амане мне все доверяет, а она ушла в лес со своими друзьями, нечего не сказала. Мы из-за нее переживали. Переживали...
Меня окатила ярость, из-за этой девчонки я испытала эмоции. Это приводит к войне, это запрещено, Страж Мира не должен испытывать эмоции. Депрессия, как это называет Джейк, должна спасти мир.
Я шла по ступенькам, сильно хромая, нога ужасно болела. Все та же странная идея подталкивала меня в библиотеку – постоянное место жительства Амане.
-Добрый вечер, Отважная Принцесса, - поздоровался Френсис. Я почему-то улыбнулась детскому прозвищу. В воздухе почудился запах манной каши.
-Добрый, Путешественник!
-Я пошел ужинать, так что библиотека под твоей охраной, - сказал он медленно, с наигранной серьезностью.
-Есть, сер.
Френсис спокойно улыбнулся. Между морщинками горели голубые глаза. Я подумала, что они похожи на море во время штиля. Такие же глубоко-флегматичные, неизменные, надежные. По шее белыми линиями ползли шрамы. В голове снова раздался двойной взрыв, звон стекла.
Я обыскала всю библиотеку. Единственная карта весела крепко прибитая массивными гвоздями. Почему вообще они выбрали север?
Я взяла в руки три тяжелых тома энциклопедии о животных-мутантах, каждая из трех тысяч страниц испещрена мелким почерком. "Описание географических особенностей севера", "Ориентация на местности" и еще три стеллажа заполненных книгами. Что бы выжить сутки в лесу без сильной сверхспособности надо наизусть выучить все это и даже больше. К тому же, запомнить маршрут. Иначе они бы не выжили или получили бы серьезные ранения.
Ранения. Это слово отбивалось эхом от стенок черепной коробки. Ранения, раны, царапины.
Как-то раз Эйнштейн упал с дерева, когда наблюдал за мальчишками, играющими в футбол.
Олли постоянно царапался обо все на тренировках, зато его сверхспособность могла исцелять небольшие царапины.
А Амане? Я хоть раз видела что бы она упала или поцарапалась, или хотя бы повела себя не осторожно? Когда я нашла ее, ей было 3 года. Дети постоянно падают. Все, кроме Амане.
Это должно быть как-то связано. Я бросила взгляд на датчик. Он по прежнему впивался в запястье, странно что раньше я не чувствовала дискомфорта.
Снизу доносились разговоры и звон посуды, ужин скоро закончится, но немного времени еще есть.
Я вылезла через окно и так же пробралась в комнату Амане. Меня окатил страх и одновременно восхищение. Я поморгала глазами. На стенах и подоконнике, на старом дубовом столе, на коробке с одеждой висели картины. Яркие рисунки животных из книг, чудаковатые люди в клоунских костюмах, поле, лес, Дэр-Руэ. На одной картине был нарисован город, в котором я никогда раньше не была. Я прикоснулась к фиолетовым крышам высоких башен, загадочным белым домикам, сверкающе-голубой речушке. Я постаралась отвести глаза от картин, осторожно обыскала коробку с вещами, подошла к столу. На нем лежала недорисованная картина собора из немецкого штата, вокруг разбросаны карандаши и угольки.
На шее выступили капли холодного пота. Пазлы складывались в единое целое. Она умела читать, когда ей было три. Она помнила наизусть содержание всех книг в библиотеке. С раннего детства она понимала, что нельзя получить ни царапины, что бы люди не видели какого цвета у тебя кровь, нельзя что бы окружающие знали о твоей сверхспособности. Эта девочка знала о сверхспособности Альфонсо. Она была гением.
Она видела этот храм один раз, пять лет назад и помнила его до малейших деталей.
Она никогда не краснела от стыда, как обычные люди с красной кровью.
Все это складывалось в один пазл. Она белокровка. Мутант интеллекта. Одна из тех, кто создал новое ядерное оружие и все эти искандеры, которые не сломались за четыре столетия. Я посмотрела на руку, исполосованную шрамами.
Если не убить ее сейчас, она убьет меня и организует побег.
Дверь скрипнула, из коридора ворвался поток холодного ветра.
Я обернулась.