Глава 9. Шерлок Холмс.

Взять Лизу. Ха-ха. Первая искренняя улыбка за последние несколько дней появилась на лице детектива. На секунду он погрузился в сегодняшнее утро, тонкие ножки, выглядывающие из-под полотенца...прав был прокурор, надо было выбирать секс.

В участке почти не было людей, так что Джонсу не пришлось, угрюмо улыбаясь, объяснять, что водой с ног до головы он покрыт, благодаря одному уроду, который промчался по луже, превышая допустимую скорость. Так что быстрым шагом, дойдя до своего кабинета, он закрыл дверь.

Кабинет за прошедшие дни не изменился. В углу комнаты было окно, слева от него стояла доска, на которой детектив писал некоторые интересные факты по делу, справа от окна стояло его кресло и стол. А большего мне и не надо. Детектив искренне улыбнулся второй раз за день. Наконец-то, он в своём настоящем доме. Повесив пальто на стоящую у входа вешалку, он взглянул на свой стол. Его внимание привлекла папка, которую он просил раздобыть у мэрии. Молодец, Мальколм.

Детектив несколько раз участвовал в раскрытии дел об исчезновении в домах. Дела, в которых будущая жертва заходила в помещение, из которого, по словам свидетелей, она больше не выходила. И пару раз, решение действительно находилось. Новые планы домов не всегда полностью отражали все его входы и выходы. Со временем о некоторых забывали, некоторые замуровывали и так далее. В то время как старый план, желательно от первой постройки дома, отображал все задумки его авторов, такие как, подземные ходы, скрытые двери, спрятанные выходы.

Обычно все эти моменты архитекторы добавляли не для скрытных убийств, как в будущем их станут использовать, а для себя, чтобы по ночам уходить от своих жён, не привлекая лишнего внимания. Стоит ли говорить, что скрытые подземные ходы стали излюбленным путём для отхода с трупом на плечах для убийц. Одного такого получилось взять прямо в тоннеле, его было даже немного жаль, в попытках убежать от патрульных, он запнулся, и накинувшаяся на него собака откусила ему часть щеки, бедолагу потом оперировали несколько часов. Впрочем, могли и не оперировать, Джонс всё равно отправил его на электрический стул.

Папка была очень старой. Открыв её, Джонс ахнул, внутри лежал не архитектурный чертёж, к которому он привык, внутри был...детский рисунок? План дома был нарисован карандашами от руки, некоторые линии были не до конца ровными, но больше всего детектива удивила дата, находящаяся в углу плана. На него, будто издеваясь, смотрели четыре цифры, «1720».

Как дом, находящийся в таком хорошем состоянии, может быть настолько старым? За такое время там прогнило бы всё! Он, может быть, и плохо разбирался в архитектуре, но точно понимал, что дом, которому больше двухсот лет, давно бы развалился на части, и никакая частичная реконструкция там бы не помогла.

Но следующий момент заставил Джонса на секунду усомниться в собственном рассудке. На плане за тысяча семьсот двадцатый год, на каждом этаже, красовалось отделение для лифта. Не могли же они заранее продумать, что через двести лет там понадобится лифт? Это и так было понятно, но он пытался найти здравое объяснение этому.

Гром снова помог ему выйти из оцепенения. Держа в руках документ, он подошёл к доске, и кратко написал «1720 — лифт?».

Продолжая просматривать план, детектив удивлялся, за всё время своей жизни, дом никак не изменил своей формы, оставаясь ровно таким же, каким он был создан по задумке создателей. Дойдя до плана пятого этажа, он остановился. Что-то казалось здесь необычным, но что? Первая, вторая, третья, четвёртая.

Джонс замер. Он не мог поверить своему открытию. Судорожно сглатывая, он полез в пальто за блокнотом. Открыв страницу вчерашних записей, он замер. Дождь немного размыл чернила, но главное всё ещё можно было прочитать: «40, 41, 42».

Такого не может быть. Возможно, что кто-то выкупил себе эту квартиру и стал жить в двух? Да, скорее всего так и есть. Но если нет? Если верить этому плану, то четвёртая квартира на этаже имела номер 43, ровно тот, в котором, по словам прокурора, жила Мэри. Из новых планов весь отдел знал, что квартира сорок три находилась на шестом этаже. И был только один человек, который мог знать это наверняка, отец пропавшей, прокурор.

Работа в отдельном кабинете имела ошеломительные по нашим временам плюсы. В таких кабинетах, всегда был стационарный телефон. Так что, пока остальным работникам приходилось ходить до администратора, выпрашивая сделать один звонок, «кабинетные «крысы», всегда имели возможность дозвониться до кого угодно. Так и сейчас, телефон, издевательски смотрел на Джонса, будто спрашивая: «Ты точно хочешь это знать, детектив? Иногда лучше не лезть туда, куда тебя не просят». Но он не мог не лезть туда, дело было уже не только в том, что будущее его карьеры полностью зависело от этого, но и в том, что ему очень хотелось доказать самому себе, что его теория верна.

Небольшое ожидание, короткие гудки.

— Добрый день, прокуратура, вам кого? — ответил звонкий женский голос.

— День добрый, звонит детектив Джонс, у меня срочный вопрос к прокурору по поводу пропажи его дочери.

Небольшая пауза.

— Прокурора пока нет на месте, ему что-то переда...

— Говорит прокурор Хелмси, детектив, вы нашли что-то важное по моей дочери? — голос девушки прервал запыхавшийся голос прокурора. Теперь хотя бы знаю, как его зовут.

Не хочется его разочаровывать.

— Да, действительно нашёл один важный факт. Но для его проверки мне нужно несколько ответов от вас. У меня всего два небольших вопроса, первый, в какой квартире жила ваша дочь, второй, на каком этаже жила ваша дочь?

— Джонс, вы серьёзно? Это всё есть в протоколах, вы решили беспокоить меня по таким мелочам? — чувствовался нарастающий гнев в голосе прокурора.

— Поверьте мне, я бы не звонил вам, если бы это не было серьёзно. Перепроверка показаний в связи с новыми обстоятельства. Дайте всего два ответа, и я пойду дальше искать вашу дочь.

— Так бы сразу и сказали, что новые обстоятельства, — голос смягчился, — как я уже говорил, мы с дочерью редко общались, но я точно знаю, что она снимала квартиру номер со-рок три, — номер прокурор произнёс по слогам, — про этаж сложнее, понимаете, я ни разу не был в её доме, каждый раз, когда я хотел зайти к ней, она встречала меня на улице. Поэтому этаж я точно не знаю, в протоколе указано, что я сказал этаж номер шесть, но лишь потому что мне это сказала подруга Мэри.

— Что за подруга? — у детектива появилось нехорошее предчувствие.

То, о чём говорил прокурор, не упоминалось в протоколах, но Джонс уже понимал, кого будет описывать прокурор.

— Знаете, такая...озорная, молодая девушка, белые волосы, модельная внешность — с этими словами прокурор усмехнулся, — мы с ней... — он осёкся, — если убрать ненужные подробности, то это она мне показала квартиру Мэри, сразу после её пропажи, так я и узнал, что всё это время она жила на шестом этаже.

Подруга? Так она не сестра? Голова детектива предательски закружилась, завтрак шёл на выход.

— Спасибо, сэр, я вам наберу. — с этими словами детектив бросил трубку, и сам бросился к мусорному ведру, второй раз за день его вырвало. В этот раз в ведре оказалась повидла.

С ватной головой он упал в кресло. Под стать его настрою дождь за окном забил с новой силой, уже больше походя на бурю, чем небольшую непогодку, как обещали по радио в кафе.

Выходит, что никто, действительно, никто, не знает, в какой квартире жила Мэри. Как можно было разгадать эту загадку? Точно, записи с камер. Нервно роясь в ящике стола, уже будто не надеясь её там найти, детектив всё же выудил нужную кассету. На ней гордо красовалось «дом 45 на Центрлейт стрит, шестой этаж, суббота, день пропажи Мэри». Но какой этаж, на самом деле, был на записи? Телевизор с проигрывателем совсем недавно забрали из его кабинета, поэтому он бегом, оставляя за собой мини лужицы, побежал в серверную, к его знакомому администратору.

Джонс не удивился, когда администратор выглядел ровно также, как и он. Облитый с ног до головы водой, заросший бородой, он сидел за своим компьютером и нажимал на какие-то кнопки.

— Привет, детектив, — сказал он, не оборачиваясь, — чтобы ты знал, вот эти вот штуки, — он похлопал по большой «штуке», за которой он сидел, — когда-нибудь нас всех заменят. И преступления они будут раскрывать лучше нас, и за компом сидеть, — пальцем он показал на себя, — тоже будут лучше нас.

Ну и выдумщик.

— Слушай, мне сейчас не до шуток, можешь воспроизвести эту кассету, это очень срочно, дочь прокурора. — последняя фраза выглядела, как шифр, но Сэм прекрасно понял намёк, и профессионально развернувшись на стуле, выхватил кассету из рук детектива, одним движением направив её в проигрыватель.

Телевизор замигал и стал медленно, но верно, крутить кассету. Детектив в очередной раз начал изучать её содержимое. Основную площадь изображения занимает проём между лестничной клеткой, где находятся квартиры, и лифтом, в который заходят люди. Судя по площади, камера висела рядом с постоянно работающим лифтом.

Разобрать что-то конкретное на изображении было сложно, оно было очень шумным, но даже так, можно было заметить, как с клетки в сторону лифта выходит женщина, судя по виду, Мэри, в руках у неё что-то похожее на сумки. Мэри вызывает лифт, входит в него, конец.

— Запусти ещё раз. — приказал детектив.

— Слушаю и повинуюсь. — подыграл Сэм.

Нифига не видно. Что с качеством этой сраной камеры?

— А что с её качеством? Почему всё настолько плохо видно?

— Знаешь, — размеренно начал Сэм, — нынешние технологии пока не развились до того уровня, чтобы, — Сэм посмотрел на детектива, видимо, испугавшись его наливающегося кровью лица, он ускорился, — если говорить кратко, то для камеры было слишком мало света. Оттого мы и видим здесь кучу посторонних шумов. Если бы на площадке было чуть больше света, а не только свет от лифта, — Сэм пальцем указал на остановившуюся картинку, — то мы бы видели не это мутное пятно, а чёткую фигуру человека.

Мало света. Мало света. Пазл складывался, на пятом этаже, по какой-то причине не было окна. А значит, что запись, которую нам передали, на деле была записью не шестого этажа, а пятого.

— Даже не представляю, что бы я без тебя делал.

Похлопав здоровяка по плечу, он забрал кассету и помчался обратно в кабинет, на ходу продумывая возможную, немного шизофреническую, версию, в которой был один недостаток.

И так, мадам Бергам передала нам эту видеозапись, как глава дома. По её словам, плохое качество на ней, объясняется тем, что она сделана ночью, что подтверждается временем на записи. Но, если мы предполагаем, что видеозапись был сделана на пятом этаже, то выходит, что Мэри могла пропасть в любое время суток, а не ночью, а значит, что алиби мадам Бергам недействительно, — залетев в кабинет, детектив продолжил штурм своего мозга, — но Бергам тут не единственный участник, есть ещё Лиза, которая запудрила мозги прокурору, и уверила того, что Мэри жила на шестом этаже. Если допустить, что Мэри, на самом деле, жила на пятом этаже, что запись сделана на пятом этаже, что в её пропаже замешана Бергам и Лиза, то... ­- за окном прозвучали гулкие раскаты грома, дождь продолжал нещадно бить по стеклу, — ...то где квартира, в которой жила Мэри? — закончил Джонс.