Навсегда...

Я подошла к подъезду и увидела Диму. Ой ой...надеюсь, он не видел меня, выходящую из машины.
- Привет...
- Привет! Я тебя весь день ищу.
- Ой, прости. Просто дела были.
- Может прогуляемся?
- Уже поздно..
- Тогда может завтра?
- Я незнаю, что будет завтра.
- Ладненько, тогда я тебя провожу хоть.

Настал следующий день. Все торопились в школу.
Адам, накинув через плечо моднявую ветровку, придерживая её на одном пальце, шёл по дороге. Тёмно-синяя футболка, похожая сверху на рубашку, которую он не снимал с прошлого вечера, легко облегала его торс. Тёмно-синие чуть мятые штаны, удерживаемые чёрным классическим ремнём. Такого же цвета плотно затянутые кеды. Чуть встрёпанные волосы. Он выглядел очень привлекательно.

Первым была химия. Сложные формулы, всякие знаки и термины окончательно выносили мозг. Большинство заданий списывались у Ромы.
Адам сидел на геометрии и увлечённо что-то чертил. Рана в районе груди ныла и болела, но он терпел.

Наконец, урок закончился и я поспешила быстрее отправиться в другой класс, оставить там вещи, а потом навестить Адама.

Но Адам сам нашёл меня. Он стоял у кабинета физики, прикрыв глаза и оперевшись на стену. Дима в это время подошёл к классу и увидел его.
-Мажор! Ты что здесь забыл?! - насупившись и приготовившись дать ему по роже, подошёл Дима.
-Тебе какое дело? - сухо отрезал Шаффер, не расчитывая на ответ.
-Мне? МНЕ?! А ты часом не офигел?!
-М... какая агрессия, котик...
-Я ТЕБЕ НЕ КОТИК, ПАДЛА!
Марина подбежала ко мне.
-Там... там Дима с Адамом... они... они сейчас... подерутся!- затараторила она.
Тем временем Дима подошёл вплотную к парню, злобно глядя на него. Адам же, спокойно и высокомерно смотрел на него сверху вниз.
-Ты бесишь меня. Ты. Меня. Бесишь. - сквозь зубы говорил Дима. В глазах его поблёскивал гнев.
-Да ладно тебе, силёнок не хватит, дорогой. - усмехнулся Адам. И неожиданно увернулся от кулака.
Дима уже сделал первый удар, но промахнулся. Завязалась драка. Их окружила толпа людей, охавших и ахавших. Спустя несколько наступающих ударов, Дима попал прямо в рану Адама. Тот согнулся, прошипев сквозь зубы, вцепившись в прожигавший болью всё тело шрам.

Я пулей метнулась к парням и увидела, что Адам держится за рану. Черт, неужели Дима попал именно туда?!
- Что тут происходит?! Разошлись все! Дима, тебе делать нечего?! Ты чего кидаешься на него? А ты, Адам! Тебе одной раны мало, да?!
-Нормально! - вспылил Дима, - ты теперь его защищаешь?!
Адам оперся на стену, отпустив руку от уже кровившей раны.
- У него серьезная рана, а вы тут драку устроили! Адам, тебе срочно нужно в медпункт!
-Покровит и перестанет... - тихо буркнул Адам.
-Какая ещё рана?! Что, в конце концов, происходит?!
- Нет, Адам, это серьезно! Или хотя бы присядь. А потом живо в медпункт! - после я, наконец, повернулась к Диме. - рана от пули. В него выстрелили, хотя пуля предназначалась для меня.
-Чего?!
-Было покушение на убийство. В последний момент я, так скажем, спас её. - пояснил Адам, оставаясь стоять около стены, - не будет со мной ничего. А в больницу опять я не поеду.
-О! Ну, хоть какая-то польза от нашего любимого мажорчика! - съязвил Дима, вне себя от ярости.
- Адам, а теперь быстро в медпункт!
-Ладно, ладно. - качнулся парень, чуть не врезавшись в косяк.
-А теперь нормально объясни. Где, когда, кто? - чуть успокоившись обратился Дима. - когда в тебя стреляли, и как это чудовище оказалось около тебя?
- Ну...он предложил прокатиться, потом свернул на набережную. Мы с ним немного пообщались и после он оттолкнул меня. В этот момент в него и попала пуля.
-Вы...были...вместе?
- Да.
Дима молча опустил голову, развернулся и ушел.

На этом день закончился. Все расходились по домам. Дима весь вечер пил, а Крис никак не мог понять, что с ним случилось...
Я сидела дома и обдумывала все, что произошло за последнее время. Что ж, ну зато теперь Дима все знает.

А вот Адам поехал к отцу.
Корветт остановился около небоскрёба, к нему тут же подбежал один из многочисленных охранников.
-ЗДЕСЬ НЕЛЬЗЯ ПАРКОВАТЬСЯ! - но, увидев парня, сразу изменился в лице и с почтением ответил, - ой, Адам Шаффер, прошу прощения, не узнал...
-Ничего, - хмыкнул тот в ответ и зашёл в здание, тянущееся в самое небо, полностью остеклённое. Он прошёл на самый высокий этаж. Отец как раз заканчивал совещание в большом белом кабинете, просвечивающимся сквозь высокие и просторные окна солнечными лучами.
-На этом всё. Жду вас всех завтра. - отец поднялся с кожаного кресла. Все люди разошлись. Адам зашёл в кабинет и остановился около чёрного стола, засыпанного всякими бумагами и фотографиями матери. Каждый раз глядя на них, на лице юноши проскальзывала страдающая улыбка. Мама. Одно слово, значение которого ему теперь не доступно. Мама. Такая красивая и нежная, он никогда не увидит её снова. Шаффер младший оторвал и перевёл взгляд на хмурое и серьёзное лицо папы, изменившись и сам на хладнокровие и безразличие.
-Отец, - особый приветственный жест, улыбки не было совсем.
-Здравствуй, Адам.
-Что-нибудь стало известно?
-Да, совсем немного. Кто-то покушался на твою жизнь, сынок. - хах. Это слово "сынок" было произнесено с полным бесчувствием и холодом, что по телу Адама прошлась лёгкая дрожь. - все твои бывшие невесты мертвы.
-Что? К...как это? - парня кинуло в холод.
-Вот так. Видимо, они хотят навредить твоей психике. Но знаешь... самое страшное - то, как они умерли.
-Как? - с нетерпением сказал Адам и получил вместо ответа фото погибших. Все они сидели в ванной, с открытой горячей водой, которая была наполнена кровью. Их вены... они были вскрыты, рядом лежал скальпель. Их руки были исцарапаны, лица бледные, как смерть. Адама пронизал ужас. Он пошатнулся и осел на пол, не сводя взгляда с фотографий. Точно такой же смертью умерла его мать...
Отец настоял на том, чтобы сын подянлся с пола. У Адама был по истине удручающий вид некоторого отчаяния и страха. Он вспомнил день, когда умерла его мама. Ему долго не гворили про то, что это самоубийство. Они врали маленькому мальчику, ведь услышать такое известие - травмировать психику малыша. Он долго плакал, сидя в своей комнате. Жался к стене и ревел. Уже тогда маленькое сердечко было наполненно горечью, уже тогда его жизнь изменилась на веки и погрузилась в печаль. Тоска. Тоска по тем солнечным дням с матерью овладевала Адама каждый день, но сейчас её было ещё больше.
-Когда... когда это случилось...? - не смея лишний раз вздохнуть спросил тихо Адам.
-Вчера. По нашим подсчётам ровно тогда, когда стреляли в ту девушку, с какой ты был. - отец уже давно разучился поддерживать и говорить тёплые слова. Ему нужны были факты, сведенья, а про чувства он не думал.
-никаких зацепок?
-Нет. Стрелял опытный боец, у которого рука не тряслась. Он знал, в кого целится, но просчитался только с тобой.
-А... с ними... - парень не уверенно протянул фотографии и сглотнул, посмотрев в чёрствые глаза отца.
-Ничего. Самоубийства. Хотя есть подозрения, что их убили крепким ядом внутревенно.
-Значит, убили?
-Экспертиза ещё не доказала. Это очень сильный яд, способный остановить сердце. Он есть только у самых влиятельных людей в нашей стране, а выявить его не просто, - объяснил мужчина.
-Мой тебе совет, Адам : будь осторожнее. - сказал напоследок отец. Парень в ответ изобразил что-то вроде ветренной улыбки и вышел к машине. А затем сел и уехал.
Настала ночь.
А юноша всё не спал. Он пребывал в одном из тех состояний, когда здравые люди начинают чрезмерно употреблять алкоголь, сидел на кровати, тупив глаза в одну точку. На сердце было тяжело и не спокойно.
Хотелось вновь сесть в угол, уткнувшись носом в стену, и рыдать, рыдать, пока сон не заберёт тебя, пока душа не придёт в порядок, пока всё это не закончится. Но он не давал себе свободу в выражении чувств, а просто сидел без особых мыслей. Изредка, прерывая всеобщее отчаяние и боль, накатывало прохладной волной острое желание рвать и метать, кричать во весь голос, проклиная тот день и тот час, когда появился на свет. Он не понимал, как оказался в таком положении, не понимал, за что всё это и когда закончится.
Мысли о матери, о несчастных девушках, о Саше, которая, по его вине, может оказаться там же, орали глубоко в голове, зажимая душу и погружая её в тяжкие страдания, упрекая в виновности всего этого. Адам сваливал всё на себя, во всём, по его мнению, виновен был он, везде видел скорую расплату за все свои грехи и даже немного начал сходить с ума. В голове застряли те злосчастные фотографии. Те кровавые образы, наполненные реальным, невымышленным ужасом, ввергающим его в сильное душевное переживание и моральное недомогание. Всё в голове перемешалось и начало мутнеть... сон забирал остатки его сил, и он, отключившись из мира сего, упал на кровать и уснул.

Весь день Адама не было в школе. Я очень волновалась за него. Мало ли что произошло...к тому же он вчера ездил к отцу.
Поэтому после уроков я решила сходить к Адаму. Дверь в его квартиру была открыта и я осторожно прошла внутрь. Он был в гостинной и спал.
- Адам?
Все таки, если он сейчас не проснется, то будет очень нагло и неловко оставаться у него в квартире.
Тяжёлые веки юноши чуть приоткрылись, и он сейчас же оказался в положении сидя. Вид был у него опустошённый и печальный.
-Саша? Что .... что ты здесь делаешь? Как... как оказалась тут? - посыпались вполне очевидные вопросы. Затем он обернулся на окно, откуда в комнату заливался яркий свет. - Сколько времени?!
- Тебя не было весь день, я волновалась и решила сходить к тебе. Дверь квартиры была открыта и я зашла. А времени уже где то 15:30.
-Чтооооооо... - парень был в замешательстве. Он поднялся с кровати, но ноги его не держали, и он снова сел на край кровати. - слушай... не пойми не правильно, но тебе не стоит здесь быть... тебе нужно уходить, и чем быстрее, тем лучше.
- Почему?! Что произошло?- я села рядышком с ним.
-Я... я не могу сказать... - он устало закрыл лицо ладонями, - во всём этом вина моя... боже, что же я наделал... пока ты со мной, ты в опасности.
- Нет, я не в опасности. Со мной все хорошо. Рассказывай, что случилось?
-В опасности... на тебя уже покушались и, возможно, это повторится, но теперь я не успею... как и не успел со всеми ими... не успел... не знал... я не хотел, чтобы они пострадали... - Адам провёл руками по лицу, по волосам, взбудораживая их. На столике около кровати лежали те самые фотографии. Адам с горечью посмотрел на лежавшие на столе снимки.
-Я ездил вчера к отцу и узнал про это..
Я была ошарашена.
- О боже...кто с ними это сделал?!
Юноша покачал головой в знак отсуствия знаний.
-Точно так же умерла... умерла моя... моя... - голос его дрогнул.
- Твоя мама?...Адам, мне так жаль...
Шаффер отвёл взгляд к окну, устало вздохнув.
Я пододвинулась к парню поближе и крепко крепко его обняла.
Он повернулся ко мне лицом. Душа его требовала теплоты и помощи. Во взгляде отобразилось нечто вроде сочувствия и отчаяния. Губы его дрогнули, а по телу прошла ледяная дрожь.
Мне почему то вдруг захотелось его поцеловать. Я незнаю почему, но его губы так манили! Поэтому постепенно я стала приближаться к его лицу.
Когда мое лицо было буквально в двух милиметрах от его, он с нежностью прижался к моим находящимся так близко губам. Прохладные губы легко и осторожно проскользнули по моим тёплым губам и отчаянно к ним прижались. Рассудок заполнился яркой неудержимой пылкой страстью, срывая крышу от нежности, близости... он хотел уже было отстраниться.
Но я обвила руками его шею и прижалась крепче.
Адам яростно прижал меня к себе, гладив спину, зарывался в мягкие волосы, вдыхая их приятный аромат, комкал чистую и свежую рубашку, с нежностью терзал мои губы. Все душевные горестья и страхи уносил этот ни с чем не сравнимый поцелуй. Он цеплялся за неё отчаянно, как за последний оплот надежды и счастья, чувствуя, как зарождалось между ними что-то особое, личное, близкое и понятное без слов, очищающее душу лучше любого алкоголя.

И будто вся вечность сконцентрировалась в месте, где сплетались две невообразимо прекрасные души, где впитывали они друг друга без остатка... Будто бы всё, что было в сердце парня выходило наружу нескончаемым потоком нежности и любви. Всё было так потрясающе медленно, легко и страстно, что казалось, лучше уже и быть не может. Снова чувствовал он заполненное доверху щемящими чувствами сердце, чувствовал всю эту теплоту, которая словно окутывала их, защищала от внешнего холодного и тёмного мира. И никому не удалось бы, как казалось Адаму, почувствовать всё то, чем обладала в данный момент его душа...

Адам, не отпуская меня, оторвался сладостно от губ и уставил взгляд прямиком в глаза, словно проникая в душу. И так хорошо становилось....
- И всё же, только твои губы в целом мире самые сладостные. - прервав тишину прошептал Адам.
- Спасибо...- я постепенно чувствовала, что мои щеки все сильнек и сильнее краснеют, а я смущаюсь. Поэтому я решила просто отвести взгляд в сторону.
Покуда я не смотрела на него, он незаметно мягко прильнул к шее.
Он легко провёл влажную черту потеплевшими губами по гладкой коже, растопляясь в бесконечном наслаждении. Адам опустился к моим ключицам и поцеловал их так же легко и плавно.И вновь поцелуй достиг моих губ. Кажется, Адаму не хотелось упускать такой шанс. А после парень углубил поцелуй.
Теперь мы были совершенно невообразимо близки, между нами не было никакого смущения, никаких предрассудков, только бесконечное наслаждение. Он прижал меня ближе к себе, прервав поцелуй, и повалился вместе со мной на кровать, уткнувшись носом в мою шею.
Мы долго провалялись с ним в обнимашках, пока не уснули.

Адам проснулся, осознав, что опять уснул и что с ним рядом находилась Саша. Он улыбнулся и оглянулся на время. Поздновато. Родня девушки волноваться будет. Он решил её разбудить нежным поцелуем в щёчку.

Я открыла глаза и сразу улыбнулась.

Парень предложил меня подвезти и мы спустились вниз к его машине.
Адам опустил на машину выдвижной тент и только тогда отъехал от дома и припустил по трассе.

Между тем ночь незаметно опустилась на город и разрасталась словно грозовая туча, Вместе с вечерней прохладой всюду поднималась, даже и с вишины высоких крыш домов лилась тьма. . По-всюду захватывала она в свою власть всё, что было на пути, и оно, вслед за ней, чернело и утихало, лишь только беспокойная трасса развеивала тишь. Сверкали и пестрили в свете блёклой Луны здания и большие пустынные площади, а за ними, вдали, стремительно стелился угрюмый мрак. Бледное чистое небо стало опять темнеть, погружая в свои объятия неспокойный город. Янтарно засверкали на нём редкие звёздочки. Воздух, наконец, остыл от знойного дня, но временами лёгкий ветерок подымал в него ещё летний жар.

Мы подъехали к моему дому. Я вышла из машины, поблагодарив парня поцелуем в щечку и отправилась к подъезду. Там мне снова ждал Дима.
- Здравствуй... - как-то виновато сказал он. - мне нужно с тобой поговорить...