Молчание и уход в тень
Настя, с трудом сдерживая слезы и боль в сердце, дошла до своего спального места. Она как можно быстрее забралась в палатку, стараясь не обращать внимания на взгляды друзей. Ей совсем не хотелось ни с кем разговаривать, и тем более не хотелось объяснять, что произошло.
Ребята, конечно же, заметили подавленное состояние Насти. Они переглянулись и, как обычно, тут же пришли к выводу, что нужно что-то делать.
"Что это с ней? Она не выглядит счастливой," - прошептала Ксюша, наблюдая за тем, как Настя, скрывшись в палатке, не подает никаких признаков жизни.
"Да, что-то здесь не так. Явно не весело," - подхватил Никита, озадаченно хмуря брови.
"Может, стоит с ней поговорить?" - предложила Надя, стараясь не шуметь слишком громко.
Они осторожно подошли к палатке и, тихонько позвав Настю, спросили, в чем дело. "Настя, ты в порядке? Что случилось?" - с тревогой в голосе спросила Ксюша, заглядывая внутрь палатки.
Настя не отвечала. Она просто лежала на своем спальном мешке, уставившись в потолок и стараясь не слушать голоса друзей. Ей совсем не хотелось ни с кем разговаривать, ни с кем делиться своей болью. Она хотела лишь одного: чтобы ее оставили в покое.
"Настя, мы же волнуемся за тебя," - добавила Надя, чувствуя, что что-то здесь нечисто. "Давай, расскажи нам, что произошло".
Но Настя продолжала молчать. Она крепко зажмурила глаза и старалась подавить в себе желание разрыдаться.
"Ну что с ней такое?" - прошептал Никита, глядя на бесполезные усилия девочек.
"Видимо, она не хочет разговаривать. Наверное, случилось что-то плохое," - с грустью сказала Ксюша, понимая, что от Насти сейчас ничего не добиться.
"Может, нам стоит ее оставить в покое? По крайней мере, пока она сама не захочет поговорить," - предложила Надя, чувствуя, что сейчас им лучше не лезть к Насте.
Ребята, переглянувшись, согласились с ее предложением. Они чувствовали, что Настя сейчас нуждается в тишине и одиночестве, и решили не настаивать.
Так и прошел вечер. Ребята сидели у костра, болтали о чем-то, но в их голосах уже не было той былой радости и беззаботности. Они постоянно поглядывали в сторону палатки, чувствуя себя неловко и виновато, но понимали, что сейчас лучше просто подождать.
Настя так и не вышла из палатки, даже когда пришло время ужинать. Она не хотела ни есть, ни пить, она хотела только одного: чтобы ее оставили в покое и дали ей возможность пережить свою боль в одиночестве.