Безмолвная слеза
Давид, продолжая ругать Настю, вдруг замолчал, заметив, как по ее щеке скатилась одинокая слеза. Эта слеза, казалось, прорвала плотину, которая сдерживала все ее эмоции. Он увидел в ее глазах такую бездонную печаль и такую невыносимую боль, что в его сердце все перевернулось.
Он резко замолчал, отбросив в сторону свой гнев и страх, и тут же заключил Настю в свои объятия. Он прижал ее к себе, крепко обнимая и стараясь передать ей все свое тепло и заботу.
"Тише, тише, ну все, хватит," - прошептал он, гладя ее по голове. "Я не хотел тебя напугать. Прости меня".
Он продолжал нежно обнимать ее, стараясь успокоить ее дрожь, и шептал на ухо ласковые слова, называя ее "малышкой", "солнышком", "моей девочкой". Он прижимал ее к себе так крепко, как будто боялся ее потерять.
"Ну же, все хорошо. Ты ведь в безопасности. Я с тобой", - продолжал он ее успокаивать, целуя ее в лоб и висок.
Настя, наконец, перестала быть каменной статуей и начала оттаивать в его объятиях. Она почувствовала, что ей стало немного легче, и прижалась к нему в ответ.
Давид продолжал ее гладить и приговаривать: "Я не позволю тебе больше грустить, слышишь? Я всегда буду рядом, чтобы защищать тебя и оберегать".
Затем, немного помолчав, он произнес: "Может, я и не люблю тебя как девушку, но я люблю тебя как младшую сестру. Ты очень важна для меня, Настя, и я никогда не дам тебя в обиду. Я обещаю любить тебя так, как любит старший брат".
Настя, услышав эти слова, почувствовала, как в ее душе разливается странная смесь из грусти и тепла. Она понимала, что это не совсем то, чего она хотела, но она была благодарна Давиду за его заботу и внимание. Она была готова принять даже такую форму любви, просто чтобы он всегда был рядом.
Ей даже нравилось это ощущение, когда он обнимает ее так крепко и называет ласковыми словами. Ей казалось, что он действительно ее любит, пусть и не так, как она хотела.